Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
Антонио Карденаль представляет
Производство «Эстудиос Пикассо»,
«Орихен Эпе-Се» и «Эн-Би-Си Юнивёрсал Глобал
Нэтворкс Эспанья»
при участии «Телесинко» и министерства культуры Испании
В 17 веке окружённая со всех сторон врагами Испания всё ещё
господствовала в мире.
В ту пору царствовал Филипп Четвёртый, «Король планеты»,
но всеми испанскими владениями железной рукой правил его фаворит,
граф-герцог Оливарес.
Помимо Фландрии, Америки, Филиппин, части Италии и севера Африки
к Испании отошли Португалия и её колонии,
но именно во Фландрии в жестокой и кровопролитной войне
решалась судьба всей империи.
Империи, держащейся на профессиональной армии,
основу которой составляли испытанные в боях солдаты
грозной испанской пехоты.
Это история одного из таких солдат.
«Капитан Алатристе»
Фландрия. Зима 1622 года.
Быстрее, граф.
Граф. Прикройте нас!
Получай!
Лопе!
Бросайте их, бросайте!
Отступаем!
Держитесь поближе, сеньор граф. Хватайтесь за мою рубашку.
Испанцы!
Сдохни, свинья католическая!
Идемте.
Чёрт!
Лопе?
Мой сын… Мой сын, Диего.
Мой сын, Диего. Мой сын…
Сеньор дон Диего Алатристе! По воле моего отца, ныне
покоящегося в земле еретиков и призванного по воле божьей в мир
иной, отправляю к Вашей милости своего брата, Иньиго,
которого я более не могу содержать.
Он знает четыре правила арифметики, грамотен,
послушен и очень смышлен, но порой витает в облаках
и бывает очень упрям.
Мадрид. Год спустя.
Как вам хорошо известно, мой отец хотел отправить Иньиго
в университет, но сам он мечтает быть военным.
Молю бога и Вашу милость, чтобы этого не произошло.
Ана Бальбоа. Оньяте, Гипускоа.
– Это что за буква? – Это «м».
Что-то вы мрачный сегодня, дон Франсиско.
Как там ваше прошение?
Судя по всему, Филипп Великий и его фаворит, Оливарес, подтёрлись им.
Что ж, это высокая честь.
Для высочайшего зада – это высокая честь.
Первого сорта бумага, по полдуката за десть… А почерк какой!
Ходят слухи, что граф Оливарес к вам благосклонен.
Настолько, что даже пока разрешает мне жить в Мадриде.
– Ему нужны ваши стихи. – К черту все это, капитан.
Хорошо иметь такого друга, как вы,
– и боже избави от такого врага. – Похоже на то.
Простите, что перебиваю, сеньор де Кеведо.
Но мы тут с друзьями поспорили,
не ваши ли это стихи ходят по Мадриду.
Покойник в ад пойдет наверняка:
Он душу погубил, чтоб получать наживу.
И жизнь его была отвратна и мерзка,
И даже смерть гнусна и некрасива.
Неважные стишки.
Я бы лучше написал, как по-твоему, Иньиго?
Конечно, дон Франсиско.
Неужели Гонгора настолько плох, что ему уже пишут эпитафии?
Точно не знаю, но насколько мне известно,
дон Луис де Гонгора пребывает в добром здравии.
Столь добром, что всё ещё остается первым поэтом Испании.
Не стоит хвататься за шпагу в такое прекрасное утро, дон Франсиско.
Из-за сущих пустяков.
Представление окончено.
Чёрт бы побрал этого проклятого Альгвасила.
Заткнись, не то так врежу, что костей не соберешь!
Пиши, давай.
Диего, есть работа для тебя.
Кое-кто нуждается в твоих услугах.
Выгодное дело, никакого риска,
верней, не больше, чем обычно.
И за хорошие деньги. На двоих.
На двоих? С кем?
Следуйте за мной.
Речь о двух знатных чужестранцах.
Они приедут в Мадрид в пятницу вечером, верхом, без охраны.
За ваши услуги получите на двоих 60 эскудо.
В дублонах. Согласны?
Это дело по мне.
Здесь не хватает трех золотых на брата.
Их вы получите, если вашу работу сочтут успешной.
Кто сочтёт?
Дети мои, я – падре Эмилио Боканегра,
председатель трибунала священной инквизиции.
Эти еретики должны умереть.
Пощадите!
Не убивайте моего спутника!
– Оставь его! – Ты что, рехнулся?
Здесь что-то не так.
Это не просто еретики.
Убить всегда успеем.
Мы ещё встретимся.
Диего, ты вляпался по уши!
Иного и не ждал.
Через несколько часов весть разнесется по городу,
и весь Мадрид будет вверх тормашками.
А теперь скажи, кто тебя нанял?
– Люди. – Я серьёзно, Диего. Какие люди?
Я тоже хотел бы это знать, Ваша светлость.
Я не видел их лиц.
А твой напарник? Его лица ты тоже не видел?
Вашей светлости должно быть известно,
что я всегда охочусь в одиночку.
Диего, ты не на допросе святой инквизиции.
Ладно, как знаешь.
В конце концов, виселица грозит тебе, а не мне.
Но неужели ты не знаешь, кого едва не убил этой ночью?
Нет, сеньор граф. Даю вам слово.
Я тебе верю. Но, тем не менее, почему ты их все же не убил?
Плохое предчувствие.
Ваше величество, этой ночью произошли ужасные события.
Принц Уэльский и герцог Бэкингем инкогнито прибыли в Мадрид.
Они надеются, что Ваше величество примет их.
Они попали в засаду и чуть не погибли.
Я уже распорядился провести расследование,
чтобы выявить виновных.
Ваше величество, в связи с этим неожиданным визитом
мы должны принять решение о возможности брака
между вашей сестрой, инфантой Марией, и принцем Уэльским.
Я уже созвал государственный совет и коллегию богословов,
чтобы они высказали вам своё мнение.
Давай, нападай!
Давай! А ты не так уж хорош. Давай, нападай!
Что с тобой, Иньиго?
Похоже, ты тут с призраком столкнулся?
Нет-нет. Говорят, английский принц попал в засаду.
Вот как? А известно, кто её устроил?
– Говорят, какие-то разбойники. – Чего только не выдумают люди.
Сбегай-ка за вином.
Грубиян.
Помоги мне встать.
Я не могу идти. И как я теперь домой попаду?
Я вас отнесу.
– Тяжело? – Нет. Нет.
– Как тебя зовут? – Иньиго Бальбоа.
Я – паж капитана дона Диего Алатристе.
Мне нравятся военные. Меня зовут Анхелика. Запомнишь?
Конечно. Я запомню.
Надеюсь. Можешь опустить меня.
– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. – Я знаю, что делаю. Не беспокойтесь.
Отошлите их.
Я пока не хочу, чтобы этого капитана… Латристе,
Батристе… или как его там… убили.
Но, сеньора…
У меня виды на Иньиго.
Я хочу, чтобы капитан опекал его, пока не придёт время.
И вот тогда можешь его убить.
Да, капитан, эту комедию заказал мне Оливарес для королевы.
– Ставить будет дон Рафаэль. – Это такая честь.
И платят достойно или как обычно, в счёт будущих милостей?
Не знаю ни о каких милостях.
«Вчера прошло, а завтра не настало».
А сегодня Оливарес обещал мне 500 реалов.
Значит, комедия?
Но театр – вроде бы не ваша стихия?
– Да как вы смеете? – Нет-нет-нет-нет. Капитан прав.
Но если у бедняги Сервантеса получилось,
то почему у меня не должно получиться? Я не прав?
Дон Франсиско, это моя жена, великая актриса Мария де Кастро.
– А это капитан… – Алатристе. Мы с Диего знакомы.
О чём думаешь?
О том, что хватит уж мне крутить любовь с замужними дамами.
Если только это не самая желанная женщина Испании.
Этого шрама раньше не было.
Столько времени прошло.
Почти три года. Я скучал по тебе.
Только не в Италии.
Там всё плохо кончилось. Она вышла за другого.
Говорили, что ты изменился, Диего.
Наверное, старею.
Или дело в том мальчике, что живёт с тобой.
Ты же знаешь, я всюду сую свой нос.
Это сын одного моего друга, погибшего во Фландрии.
– Я обещал позаботиться о нём. – И?…
Я боюсь за него, Мария. Со мной всякое может случиться.
У тебя всё получится. Ты хороший человек.
Я лично в этом сомневаюсь.
У тебя всегда всё получается.
Мария, пора! Давай, собирайся!
Продолжай. Не обращай внимания.
Он человек разумный.
Я зарабатываю ему кучу денег.
Ради чего?
Я -женщина практичная. Мне нужно думать о своём будущем.
К чёрту будущее. В будущем мы все умрём.
Диего Алатристе, именем святой инквизиции вы арестованы.
Сдайте ваше оружие.
Обыщите его. Он мог не всё отдать.
Чисто.
Больше ничего нет.
На колени.
Господь наш милосердный,
не оставь нас своей милостью.
И дай нам силы, чтобы достойно противостоять врагам нашим.
Сын мой, ты – предатель и безответственный человек.
Своими неуместными сомнениями
ты потворствуешь врагам бога и Испании.
Обещаю, за это тебе уготованы самые жуткие муки ада.
Но сначала ты расплатишься здесь, на земле, своей бренной плотью.
Слишком много ты видел, слишком много слышал, слишком сильно оступился.
Твоя жизнь, капитан, больше ничего не стоит.
Ты – уже труп, Алатристе,
хоть по странной случайности ещё стоишь на ногах.
Ты свободен.
Я могу идти?
Далеко ли ты уйдешь под бременем своей измены и нашего проклятья?
Спрячь нож. Он тебе не понадобится.
Я пришёл не для того, чтобы тебя убить.
А чтобы спасти от других.
Честное слово, я не знал, что ты боишься овец.
Только когда они без пастуха.
А вот и пастухи. Держи, на всякий случай.
Странные пастухи.
Не странней, чем ты.
Ваше отношение меня глубоко печалит.
И отчасти даже пугает. Грубый вы народ, испанцы.
Грубый и самонадеянный.
Вам не хватает изысканности.
Может, именно потому вы и правите миром.
Пока что.
Мы ещё увидимся.
Надеюсь.
Нравитесь вы мне, капитан.
Поэтому я так мечтаю сразиться с вами.
Когда вам будет угодно, сеньор…
Малатеста. Гуальтерио Малатеста. Из Палермо.
К вашим услугам.
Ах, да, чуть не забыл.
Вот тебе зарубка на память.
Чтобы ты почаще меня вспоминал.
Ну?
Замысел принадлежал падре Эмилио Боканегра.
А убийц нашел и заплатил им королевский секретарь.
Понятно.
Что-то ещё?
Среди них был ветеран фламандских кампаний.
Ему покровительствует граф.
Можете идти.
Теперь мы всегда будем вместе.
И ничто не сможет освободить тебя от меня.
Я умру за вас.
Возможно. Когда-нибудь.
Берегись, Иньиго,
женская красота порабощает мужчину.
– Таков закон жизни. – Я вас не знаю.
Ещё узнаешь. Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня.
Позаботься о капитане, он нужен мне живым.
Надо бы тебя сейчас убить, пока ты ещё совсем щенок.
Ну, что скажешь?
Я купил её у одного севильского художника,
который ныне взят ко двору.
Говорят, у него только головы получается рисовать,
но какое-то наитие мне подсказывает,
что он прекрасный мастер.
Итак, вернёмся к нашим делам.
Некая важная особа хочет тебя видеть.
– Это опасно? – Может быть.
Что ж, бывало и хуже.
Нет. Хуже ещё не было.
От того, кто хочет тебя видеть, шпага тебя не спасёт.
Это граф де Оливарес.
И, надеюсь, с ним ты будешь более искренним, чем со мной.
– Я постараюсь. – Не сомневаюсь.
Вода была почти ледяной, Ваша светлость.
Да.
Но ты же не дрожал.
Дрожал внутри, как и все.
А я – не как все. Я – испанский гранд.
– В сражении все равны. – Ошибаешься, Алатристе.
Даже в сражении мы не равны.
Бог так захотел. Ты должен это знать.
Купил бы ты себе новые сапоги перед тем, как идти к Оливаресу.
Ладно, я и так на тебя кучу времени потратил.
У меня ещё полно других дел.
Не забудь про сапоги.
Если денег нет, обратись к моему дворецкому.
Спасибо.
Полагаю, «капитан» – это прозвище.
Да, Ваша светлость.
Я смотрю, вы воевали в Неаполе и Фландрии,
сражались с турками в Леванте и в Берберии.
– Давно ли служите? – С 13 лет, Ваша светлость.
Говорят, будто несколько дней назад вы спасли некоего англичанина,
которого ваш товарищ собирался убить? Это правда?
Простите, Ваша светлость, я не помню.
Лучше вам всё же вспомнить.
Например, кто вас нанял для этой работы?
Боюсь, это невозможно. Память у меня просто дырявая.
Понятно.
Позовите дона Луиса де Алькесара.
Похоже, дон Луис, несколько дней назад был устроен заговор
с целью преподать урок двум английским дворянам.
Как секретарь Его величества и человек,
сведущий во всех придворных хитросплетениях,
вы, возможно, слышали что-нибудь.
Боюсь, не смогу вам помочь, Ваша светлость.
А придётся.
Возможно, церковь…
Церковь – чересчур общее понятие.
Может быть, вы имеете в виду падре Эмилио Боканегра?
– Ваша светлость, я думаю… – Вы правы, дон Луис.
Падре Эмилио – святой муж, как всем известно.
Скажите,
вы явились сюда в таких сапогах, потому что у вас денег нет
или это такая солдатская гордыня?
И то, и другое, Ваша светлость.
Видите, дон Луис, сеньор Алатристе беден, но горд.
И при этом храбр, надёжен и умеет держать язык за зубами.
Будет очень жаль, если с ним что-нибудь случится.
Я буду очень огорчен. Очень.
– Полагаю, вы согласитесь со мной. – Конечно, Ваша светлость.
Но при том образе жизни, какой ведёт этот сеньор…
Батристе, или как его там, трудно будет избежать неприятных знакомств.
Никто не может ручаться, что этого не произойдёт.
Конечно, дон Луис. И потому, чтобы избавить вас от подобных неудобств,
я решил, что с завтрашнего дня
вы отправитесь служить нашему королю в Индию.
Там нужны такие люди, как вы.
Можете возвращаться к своим делам и собираться в дорогу.
А что касается вас…
Ваш бывший генерал, дон Амбросио Спинола,
изъявил желание выиграть для нас ещё несколько битв во Фландрии.
Пусть лучше вас убьют там, чем здесь.
Учту, Ваша светлость.
Следуйте за мной.
Вот уже четыре года каждую ночь я изучаю эту карту.
Я выучил каждую пристань, каждый канал,
каждую низменность, каждый форт.
Фландрия лишила меня сна.
А я ведь никогда там не был.
Это край света, Ваша светлость.
Когда господь бог создал Фландрию, он осветил её чёрным солнцем,
солнцем еретиков. Оно не греет, не разгоняет тучи,
из которых льет дождь, пробирающий до самых костей.
Это странный край, населённый странными людьми.
Они боятся нас и ненавидят.
Они никогда не дадут нам покоя.
Они лишают нас не только сна, Ваша светлость.
Фландрия – это сама преисподняя.
Без Фландрии нет ничего, капитан. Нам нужна эта преисподняя.
Бреда. 1625 год. Через год после начала испанской осады.
Заряжай!
Огонь!
Чёрт, они уже совсем близко. Их мины нас на куски разнесут.
Ложись! Ложись!
Да пригнись ты!
Чёрт подери!
– Яйца нашёл? – Да.
– Сколько? – Два.
Вино.
А ну, назад!
Да пригните вы голову!
Дай сюда, недотёпа.
Я слышал, тебе из Индии письмо пришло?
Да.
И кто же тебе пишет, если не секрет?
Анхелика де Алькесар.
Алькесар. Эта фамилия приносит нам одни неприятности.
Он у меня на мушке.
Дай сюда хлеб.
Да прикончишь ты его или нет, чёрт подери?
Не сейчас. Как только он высунется.
Прошлый раз я слишком поторопился.
Чёрт.
Португалец, высунься, а то я ни черта не вижу.
Эй, голландец! Попробуй, попади!
Я весь промок. Ну, что, убил его?
Одной тварью меньше.
Ещё один голландец умер в смертном грехе.
– Как и ты, когда тебя прикончат. – Что ты сказал? Что ты сказал?
Меня тебе не обдурить, сколько ни крестись.
Все португальцы одинаковые, наполовину евреи.
Ты что, прямо сейчас хочешь сдохнуть, а? Прямо сейчас?
Капитан!
Слушай приказ.
Похоже, эти господа хотят что-то сказать.
– Нам нечего сказать. – А вот мне есть.
Мне есть что сказать капитану Брагадо.
Во-первых, мне глубоко плевать, кого отправлять на тот свет,
турков, голландцев – кого угодно.
А что там во-вторых?
Во-вторых, нам уже давно не выдают новую одежду.
– Мы ходим в лохмотьях. – Ясно. И в-третьих?
И самое главное, сеньор капитан…
– Прикуси язык! – Нам не платят.
Не платят вот уже пять месяцев.
Пять долгих месяцев! Не платят!
Никому не платят. Ни вам, ни мне.
Ни нашим командирам, ни самому генералу Спиноле.
Я думал, что имею дело с испанцами.
Только немцы-солдаты требуют плату до сражения.
Какие будут приказы?
Вы, господа, спуститесь в штольню.
Сера!
Где Копонс? Себастьян!
Хватит и одного. Диего!
Бреда сдалась.
Выплюнь! Выплюнь!
Бреда сдалась.
– Трофеи есть? – Нет.
Мадрид. 10 лет спустя.
Ваша светлость. Ваша светлость.
Меня зовут Иньиго Бальбоа. Вы меня вызывали.
Это капитану Алатристе. Срочно.
– Ну, что, чем все закончилось? – Разобрались.
Порт Калета, Кадис. Высадка ветеранов Фландрии.
Взяли!
Мама! Что ты здесь делаешь?
Сынок, у меня ужасные вести. Ужасные.
Смотрите, кто к нам пожаловал!
– Ты же должен быть в Мадриде. – У меня для вас письмо из дворца.
– Работа? – Похоже.
Ладно, Диего, если мы тебе понадобимся, ты знаешь, где нас найти.
Вы не хотите вскрыть конверт?
Зачем? От меня всегда хотят одно и то же.
Держи.
– Как вы? – Всё хуже.
А ты отлично выглядишь. Как идут дела при дворе?
Грех жаловаться. Как добрались?
С приключениями. Столкнулись с голландским флотом и…
В общем, ты же знаешь, я не очень люблю сражаться в море.
Знаю.
Ну, рассказывай. Что приключилось в Мадриде
– за то время, что меня там не было? – Грядёт война с Францией.
Я слышал.
Дон Франсиско женился на какой-то вдове.
Ясно.
А Веласкес наконец-то закончил «Сдачу Бреды».
Ты её уже видел?
Флаги он заменил копьями и немного всё приукрасил.
Но это потрясающая картина. Вам понравится.
Не сомневаюсь.
Что-нибудь ещё?
Анхелика де Алькесар вернулась в Испанию.
– Интересно? – Я бы так не сказала.
– Правда? – Да, так и было.
Я попытался от нее отвязаться.
Налетаем! Покупаем!
Прольётся кровь, много.
– У меня только две руки. – Четыре.
– Это мы ещё посмотрим. – Почему?
Я сказал, посмотрим.
Так что за работа?
Я всего лишь посредник. Подробности узнаете у Гвадальмедины.
Но золота будет полно.
Поручение это приватное, но исходит от самого короля.
Какая честь. Если тут замешаны такие персоны,
кто-то, видимо, откусил больше, чем смог проглотить.
Вы слишком долго отсутствовали, капитан.
– В Испании таких – в изобилии. – Да уж.
Ладно, ступай.
Конечно.
Судно называется «Дева Мария»,
и в его трюме контрабандой перевозят
– две тысячи золотых слитков. – В обход таможни?
До чего же ты наивен, Диего. За взятку они будут глухи и слепы.
Тем более, что тут замешаны сиятельные лица.
В общем, вся штука в том, что перед разгрузкой в Севилье «Дева Мария»
станет на якорь в каком-нибудь тайном месте у побережья и
перегрузит весь товар на фламандскую шхуну, «Никлаасберген».
Значит, чтобы золото вернулось в руки нашего короля,
нужно напасть на фламандскую шхуну. Я прав?
Что мне в тебе нравится, Диего, – ты все схватываешь на лету.
А после того, как золото вернётся в руки короля, на что оно пойдёт?
Я тебя не понимаю.
Я спрашиваю, Ваша светлость, пойдёт ли золото на отделку
королевского дворца или вдовам тех, кто погиб во Фландрии и еще
погибнет во Франции, наконец уплатят пенсии?
Ты слишком много пьёшь, Алатристе.
Слова, сеньора, стоят мало.
Скажите, что вы говорили?
Как признаются в нежной страсти мужчины к женщинам?
Как всякий, кто обожает и вздыхает, приукрашая сотней врак
одну сомнительную правду.
Так, но в каких же выраженьях?
Сеньора, ваш жестокий натиск меня смущает.
Эти очи, – я говорил, – струят сиянье, в котором мой единый свет.
Сиянье?
Подобные слова – азы, сеньора, для каждого, кто любит и желает.
Я вижу, Теодоро, вкус плохой у вас. Не удивляйтесь, что теперь немного
пали вы в моих глазах, поскольку знаю я, что у Марселы изъянов
больше, нежели достоинств. Они виднее тому, кто ближе наблюдает.
К тому же, будучи грязнулей, частенько ей за это достаётся.
Но не хочу её порочить перед вами, ведь я могла бы много рассказать вам.
Но мы оставим и прелести, и недостатки…
Ведь я хочу того же, что и вы: женитесь, вам желаю счастья.
Но раз уж вы себя считаете настолько знатоком в любви,
то помогите же советом, Теодоро. Одной моей подруге,
что томима любовью к скромному мужчине…
Поскольку думает, что, отдавшись страсти, лишится чести,
а, воспротивившись любви, сойдет от ревности с ума.
Её возлюбленный, о сей любви не зная,
хоть и смышлён, но всё же робок с ней.
Привет, малыш. А ты подрос. Уже настоящий мужчина.
Я думал, вас уже убили.
Пожалуй, так и есть.
Меня это не удивляет.
Думаю, мы с тобой ещё встретимся.
Не сомневайтесь. Тогда и узнаем, живы ли вы или мертвы.
Совет опасный: что если он ее узнает?
Не лучше ли его убить?
Как говорят, раз Марк Аврелий своей супруге Фаустине кровь гладиатора
поднёс в стакане, чтоб выпить та могла…
Столько времени прошло.
Да, много.
Чем ты занимался все эти годы?
Убивал еретиков и писал стихи.
И эти стихи, они стоят того, чтобы их прочесть?
Нет, не думаю.
Но только в них я мог представить вас.
Вижу, ты ещё не разучился разговаривать с женщинами.
Наверное, я больше никогда не вернусь к стихам.
Говорят, ты всё ещё с этим капитаном.
Конечно.
У меня виды на тебя, Иньиго.
Вся беда в том, что и у меня на тебя – тоже.
Теодоро, ты уезжаешь, я тебя люблю.
От бессердечности твоей я уезжаю.
Меня ты знаешь. Что было делать мне?
– Ты плачешь? – Нет. Что-то в глаз попало.
– Любовь, быть может? – Должно быть, да.
Наружу просится, мечтает выйти как-нибудь.
Я уезжаю, госпожа, я уезжаю, но сердце с вами оставляю.
Я должен ехать без него. Пусть сердце бьётся одиноко
и служит красоте высокой, пока я буду далеко.
– Что мне прикажете? Я весь ваш. – Какой печальный день!
Я уезжаю, госпожа, я уезжаю, но сердце с вами оставляю.
Ты плачешь?
Нет. Что-то в глаз, как и тебе, попало.
– Мои страдания, может быть? – Пожалуй, то были они.
Там сотни разных безделушек я положила в твой багаж,
прости уж, больше не смогла.
Скажи, перебирая их, словно последнюю добычу
победоносного тирана: «Собрала их моя Диана,
с глазами, мокрыми, от слёз».
– Тебе понравилось представление? – Ты была великолепна.
– Видел, что мне прислал король? – Он потребует что-нибудь взамен.
Не говори так о короле.
Да, он мой король. Но есть короли и короли.
Лучше бы он правил как следует.
Когда-нибудь тебя убьют, любимый.
Может быть.
Мой муж при смерти.
Сожалею.
Бедный. Несчастье в том, что, когда он умрёт,
мне придётся выйти за другого. Ты же знаешь, мне не по нраву жить одной.
И… я подумала… раз уж ты был моим первым мужчиной…
Мария, у меня ни гроша за душой.
Я бы могла зарабатывать деньги, а ты – делать всё остальное.
А твои…
Поклонники?
Диего, я – актриса, и скоро начну стареть.
В Испании полно молодых барышень, готовых занять моё место.
Мне нужны друзья, которые меня защитят.
Если мы поженимся, я убью любого, кто к тебе приблизится,
кем бы он ни был.
Я кончу жизнь на виселице, а ты снова станешь вдовой.
Не будь таким старомодным.
К тому же, не все ли тебе равно? Ты же меня не любишь.
Откуда тебе знать?
Куда прёшь?
Поэтому сегодня заключённому огласят приговор,
а завтра на муле он будет вывезен из тюрьмы
и доставлен на площадь Святого Франциска.
Где к этому времени соорудят эшафот,
на котором и свершится правосудие путём
повешения преступника до полного его умерщвления.
Приговор подписан нашим государем, королём Испании.
– Ты что-то хотел? – Посоветоваться.
Мне нужны люди для одной работёнки. Храбрые и надёжные.
Тебе сгодился бы любой из тех, кто здесь сидит.
Каждому можно доверять.
Беда в том, что почти всем сидеть еще очень долго.
Я могу вытащить всех. Кроме тебя. Прости.
Жаль.
Что ж… Смерть — это в порядке вещей.
У меня кое-какие дела. Встретимся на берегу.
– Я не пойду. – Почему?
Меня ищет инквизиция. Они уже схватили моего отца и брата.
Пытки… Я не могу.
Но у них на тебя ничего нет.
Ты был солдатом. Ты ни в чём не виноват.
Луис Перейра, именем святейшей инквизиции вы арестованы.
Свершилась воля божья.
Бог здесь ни при чём!
Ни при чём!
Ты опоздал.
У меня были дела.
Поэтому ты весь в крови?
О чем вы хотели поговорить?
Вы торопитесь? Или моё общество вам неприятно?
Нет, дело не в этом. Просто у меня ещё есть дела.
Вы должны знать, что у вас есть неудобные друзья.
Друзья, которые являются врагами моих друзей.
Капитан Алатристе. Это моё дело. И только моё.
Останься.
Не могу.
Иньиго, ты не должен идти с ними.
Почему? Почему не должен?
Потому что я не могу выйти замуж за мертвеца.
Эта группа пойдет первой и высадится на корме.
А кто будет командовать?
– Себастьян – на носу, я – на корме. – Неплохо.
Отлично. Пленных не брать. На добычу не рассчитывайте!
И чтоб никто, ни один человек, не смел спускаться в трюм.
Удачи.
Засада! Всем в укрытие!
Чёрт подери! Проклятье!
Я опоздал, извини.
Диего, мы просто олухи.
Матерь божья!
Диего.
Нельзя.
А ты?
Нет.
Жаль.
Да.
Я должен был попытаться.
– Ты ведь знаешь, да? – Да, знаю.
Каждый из нас однажды любил.
Но в один прекрасный день любовь проходит. И всё.
Так просто?
Так сложно.
Послушай, Иньиго, она верна своим.
– А я – своим. – Да ну? Рассказывай.
Анхелика де Алькесар – это моё дело.
Ну, да.
Да сиди ты.
Ей не позволят, даже если она захочет. У неё есть обязательства.
Что вы хотите этим сказать, капитан?
Что у меня тоже есть обязательства? Да?
Господи! Существуют правила.
Какие правила? А?
Правила капитана, который на самом деле не капитан,
или правила наемника, который убивает даже своих товарищей?
Надеюсь, мы увидимся в Мадриде.
Да это капитан Алатристе.
Я смотрю, вы настолько благородны, что пришли проведать больного.
Я добрый католик.
Сразу убьешь или сначала хочешь узнать
подробности вашего последнего дела?
Можешь мне ничего не рассказывать.
Я прекрасно знаю, кто за всем этим стоял.
Тогда… продолжим.
Я был бы тебе весьма признателен, если бы ты
мог взять пистолет или хотя бы шпагу.
Не получится.
Ты что, действительно не можешь встать с кровати?
Да полно, капитан, строить из себя монашку.
Только не говори, что тебе совесть не позволяет.
Вы правы.
Можешь помолиться.
Я не трачу время на подобную чушь. Давай.
Хорошего вам дня, Ваша милость.
Его величество желает, чтобы вы приняли эту цепь.
Долго я буду ждать?
Почему вы в мужской одежде? Вы же знаете, это запрещено.
Ты же не хочешь, чтобы я разгуливала ночью в юбке.
Ты всё ещё сердишься на меня?
Подумай: возможно, я спасла тебе жизнь.
И я предал своих.
Я тоже проиграла. Мы квиты.
Это не одно и то же, Анхелика.
Нет. Но я думаю, что ты позвал меня
не для того, чтобы ругаться со мной.
В тот день вы сказали…
Я знаю, что я сказала, и я не отказываюсь от своих слов,
но, согласись, это не так просто.
Я знаю.
Вы ведь знаете, что я фрейлина королевы.
– И что она ко мне расположена. – К чему вы клоните?
В королевской гвардии есть вакантное место.
– Место младшего лейтенанта. – Я стану гвардейцем,
когда придёт время, а сейчас в этом нет необходимости.
А что же нужно сейчас?
Сейчас нам нужна свобода, Анхелика.
Тебе – от твоих обязательств, а мне – от моих.
Мы можем уехать.
Утром в Неаполь отправляется галеон,
который принимает на борт пассажиров.
Не говори так, мне нельзя об этом думать.
Я попросила королеву, и это место теперь твое.
Через два или три года ты мог бы стать капитаном.
Нам больше никогда не придётся прятаться.
В Неаполь…
Да. Вдвоём.
Иньиго, ты должен принять эту должность лейтенанта.
Нет.
Тогда нам больше не о чем разговаривать.
И знай: с этой минуты ты для меня умер!
Господи! Дьявольский холод.
Да, до самых печенок пробирает.
Только посмотрите, во что мы превратились, капитан.
В нищую страну. Мы, бывшие владыки мира.
Будь проклят тот час, когда я стал служить этому Оливаресу,
чёрт бы его побрал.
Этот тиран, потомок евреев,
потворствует свиньям, разоряющим Испанию.
– Успокойтесь, дон Франсиско. – Успокоиться?
Вы что, не слышали, что творится на войне с Францией?
Кардинал ришелье побудил своего короля возглавить войско,
а этот деспот держит нашего государя
во дворце и вертит им как хочет!
А сам тем временем обирает бедных и унижает знать.
Не горячитесь, дон Франсиско.
Нашим полкам нужен не король, а деньги.
Деньги, которые эта самая униженная знать тратит на празднества и охоту.
А бедные… Ну, что вы хотите от меня услышать?
Бедность неотделима от Испании, кто бы ни правил страной,
граф-герцог или пресвятая дева Мария.
Теперь вы держите сторону Оливареса?
Что вы, дон Франсиско, мы знаем друг друга уже столько лет…
Да, это правда. Извините, капитан. Я не хотел вас обидеть.
Я знаю. Здесь опасно, держитесь за меня.
Вам что-нибудь известно об Иньиго?
Известно. Только вас это вряд ли обрадует.
Это очень ценная вещь. Настоящее индийское золото.
Я её не украл, не волнуйтесь.
Я верю, но всё же…
Я не прошу, чтобы вы её купили, я хочу обменять её на ожерелье.
Эта цепь стоит нескольких ожерелий.
Да, но мне нужно только одно.
– Обмен не равноценный. – Это уж мое дело.
– Значит, ожерелье для дамы? – Именно.
И, должно быть, очень красивой дамы?
Угадали.
Тем лучше, это всегда облегчает задачу.
Я не хотела бы злоупотреблять вашим доверием, но не ошибусь,
если предположу, что, преподнося этот подарок,
Ваша милость надеется, скажем,
связать свою судьбу с этой прекрасной дамой?
Нет. Не ошибётесь.
Тогда вам подойдёт только это.
Привет, Диего.
Мы можем поговорить?
Да.
Мне поручили предупредить тебя.
Я слушаю.
Ты должен отступить, Диего. Она уже занята.
– Кем? – Я не могу сказать.
– Кем?! – Нет!
– Я спрашиваю, кем?! – Я не могу сказать, Диего.
Ваша милость, дальше вам нельзя.
А кто это меня не пускает?
Тот, у кого есть на это право.
Я не хочу ссориться с Вашей светлостью. Позвольте пройти.
Она не хочет и не может видеть вас.
Я хочу сам в этом убедиться.
Ты так глуп, что готов погубить свою жизнь из-за актрисы?
Мне всё равно, кто она.
Сначала вам придётся убить меня.
Если вы не отойдёте, я это сделаю.
Альба, Варела, Сесса и дон Фадрике против него.
Даже Гвадальмедина его оставил.
Пробил его час. Дни Оливареса сочтены.
Не следует вмешиваться в эти придворные интриги.
Пожертвуйте сто тысяч дукатов на войну с Францией.
Это понравится королю и смягчит тирана,
который наверняка уже осведомлён о ваших делах.
Сейчас лучше сохранять благоразумие.
Если граф-герцог захочет раздавить вас,
никто и пальцем не пошевелит, чтобы помочь нам, даже королева.
Вы не такая уж важная персона в Испании.
Важной персоной скоро станешь ты.
И твои дети. И дети твоих детей.
Королева хочет, чтобы ты вышла замуж за графа Гвадальмедина.
Иньиго, вынуждена сообщить вам печальную новость.
Наша королева и мой дядя хотят выдать меня замуж
за графа Гвадальмедина.
Но моё сердце принадлежит только вам.
Если вы ещё хотите, чтобы мы бежали в Неаполь,
я буду ждать вас этой ночью у себя дома.
Мой слуга проводит вас.
Несмотря на то, что я сказала вам тогда, вы не умерли для меня.
Иньиго, мне страшно.
Если мы не уедем сейчас, то всегда будем об этом жалеть.
Мы уедем туда, где никто нас не найдёт.
Туда, где мы будем ничем. И никем.
Только самими собой.
Мы будем жить во грехе.
Нет никакого греха, Анхелика.
И никогда не было.
Это они – грешники.
Это всего лишь актриса, капитан.
Я делаю это не для неё. А для себя.
– Король есть король. – Король – болван.
Вы должны уехать из Мадрида.
Короли мстительны, я это хорошо знаю.
А что касается Гвадальмедина, то он испанский гранд,
а вы скрестили с ним шпаги. А ведь вы знаете, как он спесив.
Завтра я принесу ему свои извинения. Надеюсь, он их примет.
Даже если примет, вам придется покинуть Мадрид.
И вам тоже. Ходят слухи, дон Франсиско…
Да, это правда. Недавно я сочинил нечто такое,
из-за чего можно крепко влипнуть.
Но мне не привыкать. К тому же я слишком стар, чтобы прятаться.
Особенно от этого.
Удачи, капитан.
И вам тоже.
Диего, ты знаешь, я говорить не мастер.
– Да. – Я уезжаю в деревню.
Я скопил денег, куплю на них землю и найду себе жену.
Хочешь, поедем со мной.
Сегодня ты на редкость красноречив.
Король и католик, пресветлый властитель,
От бога ниспосланный нам повелитель!
Я, твой прямодушный и верный вассал,
К стопам твоим ныне с мольбою припал.
Открыв тебе правду, у неба прошу я,
Чтоб слово мое не пропало впустую;
Я, старый слуга твой, чей доблестен род,
Молю: не чуждайся монарших забот!
Без пенсии вдовы, без хлеба сироты
Ждут ныне защиты и отчей заботы.
Внемли, разве в сердце твое не проник
Их стон молчаливый, безмолвный их крик?
Пусть сгинет в позоре бесчестия тот,
Кто хлеб отбирает у вдов и сирот.
Кто денно и нощно транжирит казну,
Кто господа бога продаст и страну.
Воспрянь, чтобы воля монарха смогла
Отчизну избавить от сущего зла.
Аминь. Аминь.
Но ты получишь титул.
И дети твои, и дети твоих детей станут испанскими грандами.
И дети твои…
И дети твоих детей.
Диего.
Этой ночью арестовали дона Франсиско.
Он в тюрьме Сан-Маркос.
Всё кончено.
Лучше бы мы оставили золото с галеона себе.
Пожалуй.
Я полагаю, господа, вы знакомы с правилами игры.
Тогда нет необходимости объяснять,
что неуплата долга карается смертью. Хорошо.
Итак, дело в том, что сеньор Бальбоа должен двести дукатов и говорит,
что не может выплатить их. Также он говорит, что ему всё равно,
оставят ли его в живых.
Тем не менее, я слышал, что вам не всё равно, умрёт ли он.
Мне не всё равно.
Таким образом, все мы выиграем.
Сеньор Бальбоа сохранит жизнь, пусть и вопреки своей воле,
а мы получим назад наши деньги.
Конечно же, если Ваша милость возьмёт на себя выплату долга.
Возможно.
Мы не разбираемся в побрякушках. Мы принимаем только деньги.
Такие?
Себастьян.
Что?
Диего, я должна тебе всё объяснить.
Буду ждать тебя вечером в монастыре Лас Минильяс.
Ты арестован, Диего!
Забери его оружие.
Сдавайся, или я убью тебя.
Один вопрос, Мартин. Что же теперь твоя вдовушка
будет делать без палки Альгвасила?
Что?
Эх ты, рогоносец.
Эх, Мартин.
Какое удовольствие видеть вас в драке, капитан.
Давно не виделись. Я скучал по вам.
Да-да. А я – по той шлюхе, что тебя родила.
Сик транзит глория мунди.
Вот и всё удовольствие.
Диего,
ты живой?
Кажется, да.
Не кашляй, сукин сын, или истечешь кровью.
Ты ведь на самом деле знаешь, что это не так, а?
– Что именно? – Что я рогоносец.
Конечно, нет. Я хотел только разозлить тебя. Ты же меня знаешь.
Вечно со мной одно и то же.
Чёрт подери!
Я умираю.
Мартин. Почему мы вечно должны убивать друг друга?
Дерьмо, а не жизнь!
Диего, меня заставили сделать это.
Меня заставили.
– Я ждал тебя, малыш. – Идём.
Подожди немного.
Будь любезен.
Ты вернешься к ужину?
Не знаю.
Ты ведь знаешь, что после смерти ничего нет, правда?
Да. И в этом-то все дело.
Как вы понимаете, дон Луис, Его величество щедро вознаграждал меня.
Граф, всем известно, сколь велик ваш вклад в дело упрочения славы
нашей монархии и защиты истинной веры.
И потому я решил, что приданое моей племянницы должно быть
достойно вашего великодушия.
Как может убедиться Ваша светлость, я также включил в него
золотые прииски Таско и земли в Арагоне.
А что касается этого капитана Алатристе, Ваша светлость…
Ваша светлость?
Нет. Я не хочу, чтобы его убили.
Если вы позволите, Ваша светлость, вот что пришло мне в голову.
Забвение и смерть его ждала,
А Фландрии поля – его могила.
«Изведал он убийство и тюрьму. Он был невольником слепой фортуны.
Пусть служит эпитафией ему Кроваво-красный отблеск лунный».
«Кроваво-красный отблеск лунный».
Говорят, что тюрьма Сан-Маркос – самая холодная в Испании.
Да, я слышал.
– Вы меня помните? – Да.
Сеньор Малатеста велел мне передать вам это,
если он умрёт раньше, чем Ваша милость.
А ещё он сказал, чтобы я осталась с вами, если захотите.
Спасибо. Не стоит.
Как вам угодно.
Я была рада вновь увидеть вас.
Я тоже.
Мадрид. Госпиталь для больных сифилисом.
Диего, что ты здесь делаешь?
Хотел увидеть тебя.
Я должен был жениться на тебе.
– В чем дело? – Он арестован именем короля.
– В чем его обвиняют? – В шпионаже в пользу Франции.
Вам туда нельзя. Его светлость в Италии.
Я хочу видеть графиню.
– Что вы здесь делаете? – У меня к вам просьба.
Необходимо вручить это письмо графу-герцогу Оливаресу.
Я пытался передать его сам, но меня не пускают во дворец.
Это от Иньиго. Он уже год как на галерах.
Спасибо, Ваша светлость.
Не называйте меня так. Я это ненавижу.
Иньиго всегда называл меня Анжеликой.
Не плачьте. Ваша светлость, не плачьте.
Иньиго сильный. Он выдержит.
Я должна плакать, капитан.
Клеймо предательства ничем не смыть.
Иуда покончил с собой, но у меня не хватает смелости.
Поэтому я плачу.
Я передам письмо графу-герцогу.
Честь и репутация Испании запятнаны, капитан.
Господь, видно, отступился от нас.
Ваше превосходительство…
Другого объяснения я не вижу. Кругом одни несчастья.
Иначе Казале был бы взят, Турин – спасен,
в Аррас подоспела бы подмога,
а каталонцы и португальцы никогда бы
не восстали против своего короля.
С тех пор, как существует монархия, не было в Испании года ужаснее.
Ваше превосходительство, письмо, которое…
Да. Письмо.
Письмо.
Я прочёл его. Доказательства неоспоримы.
Этот молодой человек шпионил в пользу Франции.
– Ваше превосходительство… – Но ещё не всё потеряно.
Ришелье болен,
а голландцы хотят мира. Если войска кардинала…
Ваше превосходительство, отец этого парня пал,
защищая Испанию, я воспитывал его, как…
Я сказал всё, что должен был, капитан.
Вы можете идти.
– Письмо кардиналу-инфанту… – Ваше превосходительство…
Ваше высочество, письма из Фландрии…
Ваше превосходительство!
Взгляните мне в глаза!
Иньиго Бальбоа. Король прощает тебя.
Давай, сынок, идём домой.
Рокруа, 19 мая 1643 года.
Держать строй!
Картахенский полк после восьмичасового сражения.
Мушкеты наизготовку!
Огонь!
Целься!
Огонь!
Держать строй!
Мушкеты наизготовку!
Огонь!
Умрите!
Пики к бою!
– Ты больше не пишешь? – Нет, больше нет.
Если когда-то писал, это уже не забывается, да?
Да.
Отдыхай. Отдыхай.
Солдат.
Сеньор.
– Вы… – Алатристе, Ваша светлость.
Припоминаю.
Вы получили восемь эскудо в награду за спасение офицера в Нордлинге?
Я получил лишь половину, Ваша светлость.
Бывает… Не повезло, солдат.
Да. Не повезло.
Бpaгадо!
Диего, если что, заменишь меня.
Сеньоры,
герцог Энгиенский, отдавая должное невиданной отваге,
с которой вы сражались,
предлагает вам почетную сдачу.
Вы можете сохранить ваши знамёна
и покинуть поле битвы в строю. Что скажете?
Передайте герцогу Энгиенскому, что мы благодарим его.
Но это испанская пехота.
Диего,
дальше я идти не могу.
Иньиго.
Расскажи, что здесь было.
Ветераны – на позиции! Новобранцы – в арьергард!
Он не был самым добропорядочным и самым благочестивым человеком,
но он был человеком отважным.
Его звали Диего Алатристе,
и он сражался в составе легионов во Фландрии.
Когда я познакомился с ним, он нищенствовал в Мадриде
и время от времени ввязывался в сомнительные дела,
за бесценок сдавая внаем свое мужество и мастерство тем,
кто был этих качеств лишен.
«Капитан Алатристе»
Автор сценария и режиссёр Агустин Диас Янес
Продюсеры: Антонио Карденаль и Альваро Аугустин
В фильме снимались: Вигго Мортенсен, Элена Анайа,
Унакс Угальде, Эдуард Фернандес, Эдуардо Норьега, Ариадна Хиль,
Хуан Эчановэ, Хавьер Камара, Антонио Дечент и др.
А также Энрико Ло Версо в роли Малатесты
Оператор Пако Фемениа
Композитор Роке Баньос