Стоять. Смотреть вниз.
Идите дальше.
Следственная тюрьма Министерства государственной безопасности.
К следователю обращаться "Господин капитан".
Войдите.
Садитесь.
Руки под бедра, ладонями вниз.
Что вы можете рассказать нам?
Я ничего такого не сделал.
Я ничего не знаю.
Вы ничего не сделали, ничего не знаете.
Итак, вы думаете, что мы арестовываем невинных граждан по своей прихоти?
Нет-нет...
Если вы думаете, что наша гуманная система способна на что-либо подобное,
одного этого было бы достаточно, чтобы арестовать вас.
Мы хотели бы немного освежить вашу память, заключенный 227.
Ваш друг и сосед 28 сентября совершил побег из ГДР.
И у нас есть основания предполагать, что ему помогли.
Я ничего об этом не знаю.
Он никогда мне не говорил, что хочет бежать. Я узнал об этом только на работе.
Расскажите мне, пожалуйста, что вы делали в этот день, 28 сентября.
- Я уже это рассказывал для протокола. - Пожалуйста, еще раз.
Я взял своих детей погулять в парк,
там я встретил своего школьного друга, Макса Кирхнера,
пошел к нему домой, и там допоздна слушал с ним музыку.
У него есть телефон. Вы можете ему позвонить. Он вам все подтвердит.
Я охотно дам вам его номер.
Враг нашего государства заносчив и высокомерен.
Помните об этом.
Мы должны быть терпеливы с ним. Примерно 40 часов терпения.
Я перемотаю немного вперед.
Я хочу спать.
Дайте мне, пожалуйста, поспать.
Руки под бедра.
Пожалуйста, опишите мне еще раз, как вы провели 28-е сентября.
Пожалуйста, хотя бы час... Немного поспать...
Расскажите мне еще раз, что вы делали в этот день.
Почему вы так долго не давали ему спать?
Я думаю, это бесчеловечно.
Невиновный заключенный с каждым часом своего пребывания у нас все более негодует,
потому что с ним поступают несправедливо.
Он кричит и буйствует.
Виновный становится со временем все тише, он молчит
или начинает плакать.
Он знает, что сидит у нас по заслугам.
Если вы хотите узнать, виновен кто-либо в самом деле или нет,
то лучший способ - допрашивать его до тех пор, пока он не сломается.
школьного друга, Макса Кирхнера.
Мы пошли к нему домой
и там допоздна слушали с ним музыку.
У него есть телефон. Вы можете позвонить ему.
Он может вам все подтвердить.
Обратили ли вы внимание на что-либо интересное в его утверждениях?
Он повторяет в точности то же самое, что и вначале.
Он говорит то же самое, что и вначале, слово в слово.
Тот, кто говорит правду, может свободно перефразировать сказанное.
Он так и поступает.
Лжец составляет в точности те же фразы, к которым с усилием возвращается снова.
227 лжет. У нас есть 2 важных свидетельства, и мы можем повысить интенсивность.
Если вы не скажете имя того, кто помог в побеге, ночью мы арестуем вашу жену,
а ваши дети будут помещены в государственную исправительную колонию.
Вы этого хотите?
Как звали сообщника? Кто это был?
- Глескер. - Еще раз, громче!
Глескер. Вернер Глескер.
Вернер... Глескер.
Тише.
Тише!
Слушайте.
Может мне кто-нибудь сказать, что это такое?
Консервы запахов для собак.
Их нужно убирать после каждого допроса, и никогда об этом не забывать.
На допросах вы работаете с врагами социализма.
Никогда не забывайте об этом. Всего доброго.
Это было хорошо. По-настоящему хорошо.
Как это происходило,
когда мы сидели здесь вместе 20 лет назад?
Знаешь, они предложили мне профессорскую должность.
Oценки в дипломе не играют роли в реальной жизни, хотя мои были очень неплохи.
У тебя есть какие-то планы?
Почему ты всегда думаешь, что у меня есть какие-то тайные планы?
- Просто хотел пригласить тебя в театр. - В театр?
Я слышал, что министр Бруно Хемпф будет там сегодня вечером.
Я обязан присутствовать как начальник отдела культуры.
Начало в 19:00. Нам уже надо идти.
ЖИЗНЬ ДРУГИХ
Министр Бруно Хемпф, 19:00, партер.
Он работал на Министерство перед тем, как его перевели в ЦК.
В те времена он неплохо расчистил театральную сцену.
Георг Драйман, поэт.
Тот самый заносчивый тип человека, о котором я всегда говорю своим студентам.
Заносчив, но лоялен.
Если б все были, как он, - я стал бы безработным.
Единственный наш автор, не вызывающий подозрений. Он пока читает и на Западе.
Для такого ГДР - лучшая страна в мире.
Только погляди, а?
Дитя мое, что с тобой? Новое видение?
Марта, скажи что-нибудь! Пожалуйста!
Твоего Артура...
нет больше в живых.
Артура?! Может быть, ты ошиблась на этот раз?..
Нет, сестры, верьте мне.
Он попал в западню своей смерти.
Огромное могучее колесо перемололо его.
Я вижу это...
и лучше бы я увидела любое другое несчастье.
Почему это видение не обошло меня стороной?
Елена, пойдем домой.
Ну, как тебе понравилось? Хорош этот Драйман, а?
Я бы установил за ним слежку.
Слежку? Эта преподавательская работа разрушила твои инстинкты, Вислер.
Я всегда считал - лучше перестраховаться.
Говорю я тебе, он чист, как стеклышко. Даже Хемпф пришел на его премьеру.
Следить за таким - значит рубить сук, на котором сидишь.
Спущусь на секунду вниз.
"Лица любви"
Я много слышал о вашей работе. Говорят, наша культура в надежных руках.
Ваше имя часто упоминается в партийных кругах.
Мы - "щит и меч партии", товарищ министр.
Мы сознаем это каждую секунду.
Что вы думаете о нем?
Георг Драйман?
Возможно...
Возможно - что?
Возможно, он не... Не так чист, как кажется.
Грубиц, именно поэтому такие парни, как вы и я, оказались на самом верху.
Обычный болван из "Штази" сказал бы о нем: один из лучших в стране, лоялен и все такое,
но мы видим больше.
Вы могли бы расти и дальше, Грубиц.
Есть в нем что-то гнилое, нутром чую, а уж оно меня не обманет.
На следующей неделе, в четверг, у Драймана будет прием.
Должны прийти всякие подозрительные типы - Хаузер и весь прочий сброд.
Попытайтесь организовать там кое-что,
такое интимное, небольшое... процедуры А и B.
Только в его квартире, никакой показухи. У него влиятельные друзья.
Никто ничего не дожен об этом знать, пока мы сами не найдем что-нибудь.
А если найдете на него что-нибудь - знайте: у вас есть верный друг в ЦК.
Вы понимаете, что я имею в виду?
Товарищ министр, всего хорошего.
Почему он все время так смотрит?
Что он вообще здесь делает?
Думаю, он грезит о тебе.
Этим вечером я хотел бы предложить тост за творцов нашей культуры.
Известный социалист - не помню точно, кто - сказал однажды: "Поэт - инженер души".
И Георг Драйман - один из самых главных инженеров нашей страны.
- Очаровательный товарищ. - Пауль! Прекрати.
И, конечно, за Кристу-Марию Зиланд. Она самая прекрасная жемчужина ГДР.
По этому пункту я не принимаю никаких возражений.
Итак, подымем наши бокалы за Кристу-Марию Зиланд. Счастья ей!
- Тип вроде этого не должен даже заговаривать о тебе. - Успокойся.
А сейчас - снова что-нибудь быстрое.
Разрешите?
- Вам понравилась моя маленькая речь? - Большое спасибо.
Мне ваша пьеса тоже понравилась.
Она по-настоящему хороша.
"Инженер человеческих душ". Это была цитата из Сталина.
Ах, в самом деле?
Ну что ж, я ведь люблю провоцировать людей, Хаузер.
Но, с другой стороны, я всегда знаю, где остановиться.
Я все-таки больше похож на нашего дорогого Драймана.
Он знает: партии нужен художник, но художнику партия нужна еще больше.
Если вы хотите говорить лишь о политике, я поищу себе других партнеров для танцев.
- Я готов! - Слишком поздно, слишко поздно...
Я слежу за успехами в театральной сфере уже давно.
- Ранее вы следили за этим профеcсионально, не так ли? - Пауль!
Ничего страшного, г-н Драйман. Мы ведь уже много лет знакомы.
Г-н Швайбер!
Вы тоже сегодня вечером отлично поработали.
Драйман, я рад, что вы сейчас работаете с такими режиссерами.
Хотя ведь были и другие времена...
Вы говорите о Йерска?
Думаю, вы вынесли ему слишком суровый приговор.
Конечно, его высказывания были вне всяких рамок. Без сомнения.
Ho...
Представьте себя на минуту на его месте, вы, как человек слова...
Он не мог взять назад свою подпись на той декларации...
Товарищ Хемпф, этот человек мог бы работать в любом театре на Западе.
Но он не хочет уезжать, потому что твердо верит в социализм и будущее этой страны.
- Его запрет на профессию абсолютно... - Кто вообще говорит о запрете на профессию?
Такого у нас вообще нет. Вы должны осторожнее выбирать выражения.
Товарищ Хемпф, сейчас я хочу вам сказать:
Мои пьесы не настолько хороши, чтобы Швaйбер мог их поставить.
Мне нужен Йерска.
- И я думаю, что его приговор слишком суров. - Видите ли. Я так не считаю.
Но это - как раз то, что все мы любим в ваших пьесах. Любовь к хорошим людям,
вера в то, что что-то может измениться.
Драйман,
сколько бы вы ни писали об этом в ваших пьесах,
люди не меняются.
А как у него дела?
Он надеется, что его запрет на проф...
что он скоро сможет снова работать.
- Он может надеяться? - Конечно! Всю свою жизнь, и даже еще дольше.
Вы ведь знаете, Драйман: "Надежда умирает последней".
Завтра утром техники будут готовы к проcлушиванию его телефона.
Важно сделать все до четверга. В остальном - все на твое усмотрение.
Успеешь?
Спокойной ночи.
Надо идти. Иначе мне попадет.
- От кого? - От моей подруги.
20 минут.
Да?
Г-жа Майнеке, одно слово хоть кому-нибудь -
и ваша Марша завтра будет исключена из мединститута.
Вы поняли?
Да.
Пошлите г-же Майнеке подарок за ее согласие молчать.
Уже четверг.
Время проходит так быстро. Оно и к лучшему.
- Как твои дела? - Совсем неплохо.
Здесь не всегда так шумно.
Я знаю, только по четвергам.
Да.
- Нам не хватало тебя на премьере. - Швайбер нашел хорошее решение?
- Все, что было хорошо, он украл у тебя. - Таким образом, мои идеи продолжают жить.
Не сердись, но я больше не могу видеть этих толстых, разряженных людей на премьере.
Не по душе мне это, скажу прямо.
А может быть, это и правильно. Может быть, тогда это был поддельный Йерска...
обходительный и милый с людьми, стремящийся к успеху,
который пришел к нему благодаря милостям правящих шишек.
Но я не хочу больше жаловаться на жизнь.
В моей следующей жизни я хочу снова быть счастливым писателем,
который может писать всегда.
Как ты.
Что есть режиссер, которому запрещено ставить пьесы?
Не более, чем кинооператор без фильмов или мельник без муки. Он ничего не может делать.
Больше ничего...
Альберт, министр тоже был на премьере. Министр Хемпф.
Я говорил с ним о твоем запрете на профессию.
Перспективы неплохие.
Он вселил в меня надежду. Дословно и вполне конкретно.
В самом деле?
Это хорошо.
Йерска, знаток вин. И как у него дела, у нашего святого пьяницы? Он придет?
Я забыл его спросить.
Ты сильный и решительный. И ты нужен мне.
- Не вноси хаос в свою жизнь. - Альберт - мой друг.
- А ты - мой. - Похоже на вечеринку к 50-летию.
Но мне ведь исполняется только 40, правда?
Не забудь, ты обещал мне надеть галстук в день рождения.
Я бы с удовольствием, но у меня нет галстуков.
Больше никаких отговорок.
- Галстук? - Ты сказал, что не хочешь никаких книг.
Или ты не связываешь одно с другим, ты, старый пролетарский поэт?
Думаешь, я не могу завязать галстук?
Да я родился в галстуке.
Не забудь, я должен был разорвать эту цепь, привязывающую к среднему классу.
Тогда просто пристегнись к этой цепи еще раз, для меня.
Завязать галстук.
Еще одна мелочь.
Г-жа Майнеке, зайдите ко мне на секунду.
Вы умеете завязывать галстуки?
Вы не представляете, как я вам благодарен.
- С вами что-то не так? - Нет, все в порядке.
Готово?
Великолепно. Просто совершенство. Лучше не бывает.
Но это должно быть нашей тайной. Вы ведь умеете хранить тайны, правда?
Да.
С ума сойти! Я думала, ты действительно не умеешь.
Ты особо не церемонишься, если действительно можешь сделать что-то.
Ты даже не представляешь себе, что я умею делать почти все.
Наш первый гость.
Наши дорогие соседи заперли дверь внизу.
- Откроешь? - Почему бы и нет?
Мастер? Наш подарок.
Я же предупреждал - не надо книг! Спасибо.
Хочешь выпить что-нибудь?
- Конечно. Минеральную, пожалуйста. - А мне водку.
Я принесу.
Какого черта? Почему Альберт сидит совсем один?
Он не хочет с нами разговаривать. Просто отгородился от всех.
Я тебе кое-что принес.
- Ты что, читать сюда пришел? - Ну, это все-таки Брехт.
Среди всех этих людей я чувствую себя самозванцем.
Самозванец? Брось, Альберт. Ты теряешь связь с реальностью.
Ты ведь знаешь, мы обожаем тебя. Здесь все тебя очень любят.
Да, за то, что я сделал 10 лет назад...
и, возможно, больше не смогу сделать никогда.
Ах. Мой любимый режиссер. Погоди секунду, мне надо с тобой поболтать.
Обьясни мне подробно, как ты получил эту должность?
Твой талант, конечно, само собой!
Но что еще ты сделал для этого? М-м?
Все знают - ты работал на "Штази", ты, тряпка!
- Это наглая клевета! - И не забудь...
- Пауль! - Что?
Швайбер, прости моего друга. Он слишком много выпил.
Что с тобой? Ты ведь знаешь, что он работает на "Штази".
Нет, Пауль. Я этого не знаю.
Ты настолько идеалист, что уже почти стал большой шишкой.
Кто виноват в том, что с Йерска это случилось? Именно такие люди.
Стукачи, предатели и конформисты.
Когда-то ты должен наконец решить, с кем ты, иначе ты - не человек.
Если ты решишься на что-то - позвони. Иначе нам лучше не видеться.
- Твои друзья не отличаются хорошим вкусом. - Это неправда.
Вот вилка для теста, к примеру. Она прекрасна.
Это вилка для салата.
Какая разница? Прекрасно!
Только посмотри. Я напишу ею свою следующую пьесу.
У тебя тоже нет никакого вкуса.
Кое в чем есть.
- Это от Йерска. - Наверное, снова книга.
"Соната о хорошем человеке"
23:04: "Ласло" и КМЗ распаковывают подарки. Затем - возм. половое сношение.
Вы опоздали.
Простите, товарищ капитан, попал в "красную волну" светофоров, потерял 4 минуты.
Вы знаете, как это бывает.
Уже при деле, а? Невероятно. Ах, эти художники. С ними не соскучишься.
Поэтому, коллега, я предпочитаю художников, а не попов или этих... пацифистов.
Увидимся завтра в 11:00.
Альберт Йерска, папка "Шампиньон". Вислер, ты педантичен, как всегда.
Снимай свой китель. Пойдем обедать.
"Сегодня в 19:00, как обычно, состоится волейбольный матч."
Tы давно не был в столовой. Стол для офицеров - там.
Где-то ведь должен начинаться социализм.
Насчет твоего вопроса о лимузине, который привез той ночью домой г-жу Зиланд.
Это была машина министра Хемпфа.
Вислер, слежка за такими персонами запрещена. Я вычеркнул эту фразу из твоего рапорта.
На будущее - если что-то в таком роде случилось - докладывай устно и лично мне.
Мы помогаем членам ЦК убрать их врагов с пути.
В свете новой информации можно не говорить о значении случившегося для моей карьеры.
И для твоей - тоже.
Если это все раскроется.
Разве для этого мы пошли на такую службу? Помнишь нашу присягу?
- "Быть щитом и мечом партии". - Разве партия и ее члены - это разные вещи?
И если они имеют в партии большой вес - тем лучше.
У меня есть свеженький.
Приходит Хонеккер утром к себе в кабинет,
открывает окно, видит солнце и говорит...
э-э... что случилось?
Ох, извините. Это было... Я просто... Я...
Ничего страшного, коллега.
Мы вполне можем посмеяться над официальными лицами. Успокойтесь.
Возможно, я это уже слышал.
Ну же. Рассказывайте.
Ну, значит, Хонеккер... я имею в виду - товарищ генеральный секретарь...
видит солнце и говорит: "Доброе утро, милое солнце!"
- "Доброе утро, милое солнце!"?! - Ага.
А солнце отвечает: "Доброе утро, милый Эрих!"
Днем Эрих видит солнце снова и говорит: "Добрый день, милое солнце!"
И солнце говорит: "Добрый день, милый Эрих!"
После работы подходит он снова к окну и говорит: "Добрый вечер, милое солнце!"
А солнце не отвечает.
Тогда он говорит снова: "Добрый вечер, милое солнце! Что случилось?"
А солнце ему говорит: "Поцелуй меня в задницу, я уже на Западе!"
Имя?
Должность? Отдел?
Мое?
Штиглер.
Младший лейтенант Аксель Штиглер. Отдел М.
Думаю, не надо говорить о том, что это значит для вашей карьеры, -
то, что вы сейчас сделали.
Пожалуйста... Товарищ подполковник... Я просто...
Вы просто высмеивали нашу партию. Это была политическая провокация.
И это, конечно, только верхушка айсберга.
Я доложу об этом в кабинете у министра.
Да я просто пошутил! Неплохо, правда?
Ваш анекдот тоже был хорош. Но я знаю получше.
Какая разница между Эрихом Хонеккером и телефоном?
Никакой. Повесить и набрать (зд.: выбрать) снова.
- Ну, я иду домой. Увидимся. - Пока.
Замерзла?
Криста, Криста, ты забыла о нашем свидании в четверг.
Или у твоего поэта два дня рождения подряд?
Ну давай, садись.
Садись.
Ты сама не понимаешь своей пользы.
Не волнуйся.
Я позабочусь о тебе.
И не говори мне, что тебе самой это не нужно.
Скажи только слово, и я отпущу тебя.
Я уже занята.
А куда, ты думаешь, мы едем?
Я просто везу тебя к нему. Так ты быстрее будешь дома.
Наступило время горькой правды.
Да?
Ах, эти идиоты...
Увидимся в следующий четверг.
Поехали.
Криста?
Держи меня крепко.
Добрый вечер, товарищ капитан.
Вы снова опоздали на 5 минут.
Добрый вечер. 11-й этаж. Справа.
Я уже наверху.
- Как вы вошли в здание? - А здесь живут еще и другие из вашего министерства.
Я думаю, я никогда не была здесь раньше.
А я так не думаю.
Ну как, хорошо было?
- Пожалуйста, останьтесь еще немного. - Я не могу.
У меня в 1:30 - следующий клиент.
Я работаю в заранее назначенное время.
1:30. Вы все равно не успеете.
Ничего, успею. Не беспокойся.
В следующий раз заказывайте побольше времени.
Пока.
Георг, ты слышал про Хаузера?
Нет. А что с ним?
Его лекционный тур на Западе отменили. Он не получил загранпаспорт.
Тебя это удивляет?
Если он себя так заносчиво держит, то вправе ожидать чего-то подобного.
Ты бы разрешила ему выехать, если б была на их месте?
"Ласло" поддерживает запрет на выезд Хаузера.
- Ты не видела моего желтого Брехта? - Что?
Мой сборник Брехта.
Не знаю, куда он делся.
Странно, не могу найти его.
"В тот день в голуболунном сентябре Под нашим сливовым деревом - тишина."
"Держал я ее, мою тихую бледную любовь, В моих руках, как нежную мечту."
"А над нами, в летнем небе, стояло облако, я видел его долго".
"Оно стояло вверху, белое и грозное, А когда я оглянулся - она исчезла".
- Да? - Георг? Это Вальнер.
Что случилось?
Георг, речь идет о Йерска.
Он мертв. Он повесился ночью.
Георг?
Я собираюсь вешаться, понял?
Я думаю о том, что сказал Ленин об "Аппассионате" Бетховена.
"Я не могу ее слушать, иначе я не доведу революцию до конца".
Может ли кто-то, кто слушал эту музыку...
я имею в виду - слушал по-настоящему -
быть плохим человеком?
А ты правда работаешь на "Штази"?
Ты знаешь, что это такое - "Штази"?
Да. Мой папа говорит - это такие плохие люди, которые могут посадить человека.
Понятно.
Как зовут твоего?..
Моего... кого?
Твой мячик. Как зовут твой мячик?
Ты какой-то странный. У мячиков не бывает имени.
Всякое бывает, товарищ министр.
Уровень современных технологий...
под каждым выключателем, даже в туалете.
- Вход наблюдается согласно процедуре С. - Вы сказали, что нашли что-то.
Найдите хоть что-нибудь.
Я своему злейшему врагу не пожелаю разочаровывать меня.
Сейчас уходите.
Новак, наблюдайте за Кристой-Марией.
Докладывайте мне о каждой минуте, когда она не со мной. Понятно?
Мы не далу Хаузеру разрешение на выезд на эту конференцию по культуре.
Может быть, сейчас что-то сдвинется. Эти двое достаточно близки.
Ну, как дела у КМЗ и министра?
Они встречаются завтра вечером, если я правильно понял их график.
Хорошо, отлично. Мы оба можем выиграть многое на этом их романе.
Или многое потерять.
Не забывай об этом.
В прошлом я боялся только двух вещей:
остаться одному и перестать писать.
Со дня смерти Альберта писательская работа мне стала безразлична...
И другие люди - тоже.
Сейчас я боюсь только одного: остаться без тебя.
Сегодня вечером не бойся потерять меня.
- Я просто уйду на часок. - Куда?
Я встречаюсь с одноклассницей.
Это правда, Криста?
- Это правда? - Ты о чем?
Я знаю.
Я знаю, куда ты хочешь уйти.
И я прошу тебя: не ходи!
Он тебе не нужен.
О таблетках я знаю тоже.
И о том, как мало ты доверяешь своему таланту.
Тогда верь, по крайней мере, мне.
Криста-Мария...
Ты большая актриса...
Я знаю это. И твои зрители тоже это знают.
Он тебе не нужен.
Останься.
Не ходи к нему.
Нет, он не нужен мне, и эта дурацкая система мне не нужна.
А ты?
Тебе ведь это тоже не нужно, еще меньше, чем мне.
Но ты точно так же идешь с ним в постель. Почему?
Потому что они и тебя могут уничтожить,
несмотря на твой талант, в котором ты не сомневаешься.
Потому что именно они решают, кто будет играть и ставить пьесы.
Ты не хочешь кончить так же, как Йерска.
И я этого тоже не хочу.
И поэтому я уйду сейчас.
Ты права во многом, и я хочу многое сделать по-другому.
Но я прошу тебя.
Я умоляю тебя. Не уходи.
Ну, шеф? Я успел вовремя?
Хотите, я угадаю, чем они сейчас занимаются?
Можете идти. Я вac сменю.
Я не несу ответственность за вaши сверхурочные часы, в которых я виноват.
"Не ходи через эту дверь". А где она сейчас, собственно?
Встречается со старой школьной подругой.
Завтра вы можете прочесть подробный отчет.
Я позабочусь об этом.
Спокойной ночи.
Ты чего уставился?
Минеральной.
Нет, хм... Водки.
Двойной.
Повторите.
Коньяк, пожалуйста.
Милостивая государыня?..
Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я хочу побыть одна.
Г-жа Зиланд.
Мы знакомы?
Вы меня не знаете, но я вас знаю.
Многие любят ваc,
потому что вы остаетесь самой собой.
- Актриса не бывает сама собой. - Вы - бываете.
Я видел вас на сцене.
Там вы были самой собой больше, чем...
больше, чем сейчас.
Вы знаете, какая я на самом деле?
Я ведь ваш зритель.
- Мне надо идти. - Куда вы идете?
Я встречаюсь со старым школьным товарищем. Я...
Видите? Сейчас вы совсем не были самой собой.
Нет?
Нет.
Вы, значит, хорошо знаете эту... Кристу-Марию Зиланд.
Как вы думаете, она может причинить боль человеку,
который ее любит больше всего на свете?
Могла бы она продавать себя во имя искусства?
Продавать себя во имя искусства?
Но искусством она уже владеет. Нет, это была бы плохая сделка.
Вы - большая артистка.
Разве вы этого не знаете?
А вы - хороший человек.
"Когда я принял смену, "Ласло" и КМЗ ссорились: должна ли КМЗ идти на встречу с одноклассницей (?).."
"Наконец она уходит. "Ласло" после этого выглядит несчастным."
"Примерно через 20 минут КМЗ возвращается назад к "Ласло,"
"к его и моему удивлению".
"Он выглядит очень счастливым. Далее - интенсивные интимные акты..."
"Она говорит, что больше никогда не уйдет."
"Он повторяет несколько раз: "У меня прилив сил. Я хочу сделать что-то".
"Видимо, имелось в виду, что он будет писать новую пьесу".
"Написание пьесы "Ласло" столкнулось с трудностями в последние несколько недель."
"Что означала ее реплика, остается пока неясным."
Возможно, она хочет уделять домашним заботам "Ласло" больше времени, чем прежде."
"Остаток ночи прошел без происшествий".
Товарищ капитан... Это было просто... м-м...
Хороший отчет.
Правда?
Я не знал, что ему было так плохо.
Я тоже не знал.
"От того, кто любил идти наперерез":
Центральное стат. управление на Ханс Баймлер штрассе.
все считает, обо всем знает:
сколько пар туфель я покупаю в год: 2.3,
сколько книг я читаю в год: 3.2,
и сколько школьников ежегодно получают аттестат с оценкой 4: 6.347.
Но oдин вид данных там не регистрируется,
возможно, потому, что от таких цифр страдают даже бюрократы: самоубийства.
Если вы позвоните на Баймлер штрассе и спросите,
сколько людей между реками Эльба и Одер,
между Балтийским морем и Рудными горами убили себя от отчаяния?
Тогда наш цифровой оракул будет хранить молчание,
и, возможно, запишет себе в точности ваше имя -
для Министерства госбезопасности,
для этих серых господ, которые заботятся о безопасноcти и счастье нашей страны.
С 1977 наша страна прекратила вести статистику самоубийств.
"Само-убийство". Так они это назвали.
При том, что поступок этот не имеет с убийством ровно ничего общего.
Ему не знакомы ни шум крови, ни страсть.
Ему известна только смерть. Смерть надежды.
Когда мы 9 лет назад прекратили считать самоубийства, была только 1 страна Европы
с бОльшим их числом: Венгрия.
Сразу за ними шли мы - страна реально существующего социализма.
Один из них, неучтенных, - это Альберт Йерска,
великий режиссер.
О нем мне хочется рассказать сегодня.
Я пытаюсь собрать какую-то статистику о...
О том, насколько "Штази" эффективней, чем обычно думают?..
Я, дурак, репетировал здесь свою лекцию для того лекционного турне.
С тех пор у меня появился отличный музыкальный вкус.
Хочешь, встретимся у меня?
"В 3 часа, мемориал в Панкове."
Здесь не очень опасно?
Мой личный телохранитель. Я его зову Рольф. Может, так его и в самом деле зовут.
Ну, давай.
Вот.
Ты хочешь это опубликовать?
На Западе. С твоей помощью. Ты мне поможешь?
Ты говорил Кристе об этом?
Нет.
Хорошо. Я помогу тебе.
При условии, что ты и дальше будешь держать это в тайне.
Что?
Георг, это для ее же безопасности.
Это можно было бы поместить в журнале "Шпигель".
Один из редакторов - мой хороший друг. Грегор Хессенштайн. Ты его знаешь?
- Лично не знаком. - Ты должен с ним встретиться.
Но публикация под твоим именем отпадает.
Конечно, если не хочешь 48-часового интенсивного допроса.
Черт, холодно.
Ну что - ко мне?..
У меня никакой "Штази".
Если позволишь напомнить, я личный друг Маргот Хонеккер и лауреат Гос. премии.
Второй степени.
Говорю же вам: моя квартира чистая.
Ну, если мы хоть в какой-то степени можем быть в этом уверены...
У меня есть идея, как можно проверить твою квартиру.
Вы знаете моего дядю Франка.
Каждую субботу он приезжает в гости на своем золотом "Мерседесе".
Мне кажется, для господина Хаузера это слишком большой риск.
Да, Георг прав.
Просто надо снять заднее сиденье и спрятать твоего племянника внизу.
Не знаю. Просто не знаю.
Пoверьте, ребята, они там внизу не будут смотреть.
Быстро глянут под мост,
постучат по выхлопной трубе - и нас с Паулем только и видели!
Там, на границе, звезд с неба не хватают. Вы, парни, заблуждаетесь на их счет.
- Через какой погранпереход вы едете? - Через Хайнрих-Хайне штрассе.
Всегда эта Хайнрих-Хайне штрассе.
Эти ребята уже знают меня и мой золотой "Бенц". Мы с пограничниками - друзья.
Поверьте - через 2 часа позвоню вам с флягой "Шутхайса" в руке
и сообщу хорошую новость: Пауль - на той стороне.
А что с этим "хвостом" Пауля из "Штази"?
Рольф, Рольфи... Он думает, что наш Паульчик дома.
Ладно, сейчас мне надо идти.
Иначе там ребята задохнутся в машине.
Тогда ему действительно не поздоровится, верно?
Хочешь еще пива?
Пограничный переход Хайнрих-Хайне штрассе.
Ваше имя?
Никого.
Ну, друг, хоть на этот раз...
- Драйман. - Все в порядке, как и обещал, - "Пауль здесь".
Никаких проверок? Ничего?
Нет, ничего необычного. Да они приличные ребята.
- Итак, он переправлен. - Спасибо за все, что вы сделали для нас.
Не за что. Это было совсем не опасно.
Да нет, я так не думаю.
- Хорошо. До скорого, большое спасибо. - Увидимся.
Что мы скажем, если спросят, что мы, собственно, делаем тут вместе?
Мы скажем...
Мы скажем: вы помогаете мне писать пьесу.
К 40-летию ГДР.
Да.
В известной мере это правда.
Кто б мог подумать, что наша "Штази" настолько беспомощна.
Кто б мог подумать, что такие идиоты вообще бывают!
Ну, погоди же.
"19:32. Никаких серьезных происшествий".
Здравствуйте, товарищ капитан. Вы только послушайте.
Почему в 67-м была самая высокая цифра - это понятно тем, кто на Западе.
Но в 1977 вы должны это объяснить, уточнить социальные предпосылки.
Это должно остаться литературным текстом, а не социально провокативным памфлетом.
Текст великолепен и в том виде, в каком написан сейчас.
Я должен только быть уверен, что и у нас он будет правильно понят.
Так или иначе, он сдвинет дело с мертвой точки.
- Это Хаузер. - Конечно, Хаузер.
Значит, он не на Зап...
Они вместе пишут пьесу.
К 40-й годовщине.
Мне кажется, это не похоже на пьесу.
На что же это похоже, по-вашему?
Не знаю, но не на пьесу.
Вы слишком много думаете, старший лейтенант Ляйер.
Вы что, интеллектуал?
Я? Ну уж нет. Совсем нет.
Тогда и не ведите себя как интеллектуал.
Я выбрал вас для этого задания, чтоб вы решали технические проблемы,
а не задавали вопросы.
Оставьте прерогативу думать вашему начальству.
Извините, товарищ капитан, я просто... хммм...
Всего вам доброго. Ммм... хорошего дня. Хорошей работы. Ммм... удачи в работе.
Я, возможно, смогу переписать это.
Я вам потом пошлю материалы, которые у нас есть.
Две недели. Успеете?
Тогда я смогу дать это в 1-м мартовском номере, может быть, даже на обложке.
Это Криста.
Георг?
Криста, это Грегор Хессенштайн.
- Криста Зиланд. - Да, конечно, я знаю.
Чем это таким таинственным вы тут занимаетесь?
Хаузр и я хотим вместе написать пьесу к 40-летию ГДР.
Одну пьесу - вдвоем?
"Шпигель" хочет написать об этом репортаж. Может быть.
- А кто играет главную роль? - Мы как раз тебя хотели спросить.
Криста, кого бы ты хотела играть больше: Ленина или его милую старую матушку?
У тебя есть выбор.
Ну, я вижу, меня здесь не очень ждали. Пoйду вздремну немного.
По-моему, вы проявили похвальную осторожность.
Чем меньше людей знает о проекте, тем лучше. Со "Штази" не стоит шутить.
И поэтому я вам принес кое-что.
Я предпочел бы весь торт.
- У меня уже есть пишущая машинка. - И ее шрифт давно известен в "Штази".
Если этот текст, напечатанный на вашей машинке, пересечет границу -
вы на следующий день попадете в Хохеншонхаузен.
А то, что это - небольшое удовольствие, может подтвердить Пауль. Правда?
К сожалению, для этого мини-формата у меня есть только красная лента.
Вы ничего не имеете против того, чтоб написать статью красным?
Никаких проблем.
Вам есть куда спрятать машинку после того, как вы пользовались ею?
- Да, я придумаю что-нибудь. - Не относитесь к этому легкомысленно.
Я не хочу писать следующую статью: "Никто не знает, куда исчез Георг Драйман?"
Никто, кроме нас троих, не знает даже о существовании этой машинки.
Эта квартира на самом деле безопасна?
Да.
Эта квартира - последнее место в ГДР, где я безнаказанно могу сказать что хочу.
Хорошо. Давайте выпьем за это.
Вот бутылка как раз настоящая.
За то, чтоб вы показали всей Германии истинное лицо ГДР.
Ваше здоровье! Она лучше, чем русская!
Ну, за удачу.
Мне нужно видеть тов. Грубица. Капитан Вислер. Это срочно.
Ближайшее возможное время приема - завтра в 14:30...
Если наш информатор раскрыт - мы разгоним все это сборище и закроем всю церковь.
Все очень просто.
Он должен жаловаться своему Папе.
Достаточно. Хватит с меня этих глупостей.
Вислер, рад тебя видеть.
Сейчас покажу тебе кое-что.
"Условия содержания в заключении политичеcки-идеологических диверсантов
согласно особенностям личности".
Наукообразно звучит, а?
Погляди.
Консультант диссертации - профессор Антон Грубиц. Как тебе нравится?
Я им поставил 4. Пусть не думают, что у меня легко защититься,
но это действительно первоклассная работа.
Ты знаешь, к примеру, что есть всего 5 разных типов художников?
Например, твой Драйман. Это тип 4 - истеричный антропоцентрист.
Не может быть один, всегда нуждается в разговорах
и в большом количестве друзей вокруг.
Такого нельзя выводить на процесс - там он просто расцветет.
Все должно происходить в тишине, не на публике. Так мы быстрее покончим с ним.
Полностью изолировать, не сообщая ему, как долго это продлится.
Никаких контактов ни с кем, даже с охранниками.
С ним лучше всего так: никаких придирок, грубого обращения, скандалов.
Ничего такого, о чем он cмог бы потом написать.
А через 10 месяцев, к его удивлению, мы его отпустим.
И больше он не создаст нам никаких проблем.
И знаешь, что самое лучшее?
Большинство этих людей типа 4, которых мы таким образом обработали,
больше не пишут, не рисуют... или что там они еще делают?..
И мы не оказывам на них ни малейшего давления. Это просто,
так сказать...
их удел.
Что привело тебя ко мне? Есть новости в деле Драймана?
Об этом я хотел с тобой говорить.
Я думаю, пришло время...
Время... для чего?
Сузить маштаб операции.
Я не думаю, что нужны дневные и ночные смены для такого бесперспективного дела.
Бесперспективного?.. мм...
Итак, ты не думаешь, что мы что-либо найдем... для министра?
Может быть, если мы сделаем операцию меньше по масштабу и мобильнее,
чтоб мы могли вести расследование и за пределами квартиры "Ласло".
Мне нужно передать дело Удо?
Нет, я охотно буду вести его далее сам.
Почему?
Мoжет, все-таки найду что-то.
Нужно, чтобы я сам решал,
когда я прихожу и когда ухожу, днем и ночью.
Мoжет быть, он делает что-то за пределами своей квартиры.
Мне кажется, что-то здесь не так.
Ты что-то скрываешь от меня.
Хорошо. Я отзову Удо.
Я как раз могу его сейчас использовать в этом церковном деле.
Напиши мне письменное заявление,
а в качестве обоснования приведи "недостаток улик".
И... Вислер!
Еще один совет:
Мы с тобой больше не в школе. В таких проектах речь идет не об оценках,
а об успехе.
на Ханс Баймлер штрассе все считает, обо всем знает:
сколько пар туфель я покупаю в год: 2.3,
сколько книг я читаю в год: 3.2,
и сколько школьников ежегодно получают аттестат с оценкой 4: 6.347...
"17:00: "Ласло" читает 1-ое действие юбилейной пьесы Хаузеру и Вальнеру."
"Зубной врач"
- То, что мы пишем, Криста, это не пьеса. - Можешь мне об этом не рассказывать.
- Но я хочу рассказать. Это текст о... - Нет, не нужно.
Может быть, я и ненадежная, как говорят твои друзья,
но я полностью на твоей стороне.
Неважно, о чем идет речь.
Напряженность в отношениях между двумя частями Германии.
Сегодня "Шпигель" напечатал статью неизвестного автора о самоубийствах в ГДР.
Речь идет о высоком числе самоубийств среди художников в Восточном Берлине,
в частности, о последнем - театрального режиссера Альберта Йерска.
Йерска ушел из жизни 5.01 этого года после 7-летнего запрета на профессию.
С 1977 года в ГДР прекращена публикация статистики по самоубийствам.
В этом году из европейских стран только у Венгрии более высокое число самоубийств.
Да, товарищ генерал, мы уже...
Да, мы уже...
Товарищ генерал, мы уже получили оригинал статьи от нашего информатора в "Шпигель".
Получили?! Поздравляю! Не пора ли выяснить, кто написал это дерьмо?!
Он не знает, кто автор. Пo шрифту пишущей машинки мы можем...
Вы ничего не можете. Дайте мне его имя!
Товарищ генерал, как только мы что-то выясним...
Надеюсь. Иначе я лично убью вас.
Андреа, где эксперт по шрифтам?
Вывод: эта пишущая машинка может быть только отечественной переносной машинкой.
Очень вероятно, что это - "Колибри".
Был ли оригинал напечатан черным цветом, я не могу сказать с определенностью.
- И у кого есть такая машинка? - Такие машинки почти не использyются в ГДР.
Что это значит? Чем пользуется Хaузер, например?
Журналист Пауль Хаузер пользуется моделью "Валентино" фирмы "Оливетти".
- Но эта модель имеет шпиндель... - Да, да. А Вальнер?
Пишет на отечественной Optimal Elite.
- Георг Драйман? - Он пишет первый экземпляр от руки,
а беловой - на Wanderer Torpedo. И никогда не использовал никакую другую модель.
Каковы размеры этой машинки "Колибри"?
Это одна из самых маленьких выпускаемых сейчас машинок.
19.5 x 9 x 19.5 cм
Значит, ее несложно ввезти контрабандой, маскируя под книгу?
Спасибо. Вы можете идти.
До свидания, товарищ.
ГДР: Секретная статистика самоубийств.
Андреа, соедини меня с капитаном Вислером.
"16:00. Группа утомлена из-за большого объема написанного."
- Да? - Вислер, ты слышал про эту статью о самоубийствах?
В "Шпигеле", да.
От кого?
Хаузер звонил Драйману и рассказал ему об этом.
Вислер, это крайне важно для моей и для твоей карьеры:
Он упоминал о чем-то подозрительнoм? Может, у тебя есть какие-то идеи?
Не думаю, чтоб он упоминал о чем-то. Нет, он ничего такого не говорил.
27-го редактор "Шпигеля" под чужим именем
пересек границу на переходе "Борнхольмер штрассе".
и был задержан там на 4 часа. Грeгор Хессенштайн.
6-й отдел преследовал его до Пренцлауэр Берг, затем они потеряли его.
У него был какой-то контакт с Георгом Драйманом?
- Разве я не отметил это в отчете? - Да, конечно.
Этот текст полностью написан "пoэтом". Буду потрясен, если я ошибся.
Ладно, держи ушки на макушке.
Дерьмо.
Садитесь.
Если сотрудники обманывают вас, они будут наказаны за это?
Да, конечно, будут.
А если это женщина? Нет?
Да, конечно.
Должен ли тот, кто служит значительному лицу, идти на сотрудничество?
Да, можно так сказать.
Возможно, даже НУЖНО так сказать.
Здесь Криста-Мария Зиланд получает свои нелегальные нейролептические препараты.
Хотя вы сами обязаны это знать, это сфера интересов вашего отдела.
Сломаете вы ей шею или нет - оставляю на ваше усмотрение.
В любом случае, я не хочу более видеть ее играющей на немецкой сцене.
А сейчас уходите.
Закройте дверь!
Госпожа Зиланд, пройдемте, пожалуйста, с нами для выяснения одного вопроса.
Идемте.
Ну...
Товарищ Зиланд, похоже, это конец вашей блестящей карьеры.
Жаль, конечно. Вы были так хорoши.
Очень хороши.
Немного рановато, а?
Садитесь.
Что же делает актриса, которая больше не играет?
Пожалуйста.
Есть ли что-то, что я могла бы сделать для вас?
- Для государственной безопасности? - Вы немного опоздали.
Я знаю почти всех артистов. Я могла бы многое разузнать для вас.
Охотно верю, но это вам не поможет.
Может быть, есть что-то другое, что я могла бы сделать?..
что-то, что было бы приятно нам обоим...
К сожалению, вы... как бы это выразиться...
Приобрели врага в лице могущественного человека.
Вот почему я более ограничен в свободе своих действий, чем обычно.
Есть что-то, что могло бы спасти меня?
Нет. Простите.
Вот разве что один вопрос...
поскольку вы много общаетесь с писателями и артистами.
Вы не знаете случайно ничего о статье, которая вышла на этой неделе в "Шпигеле"?
Статья о самоубийствах.
Госбезопасность. Откройте дверь!
Откройте!
Включил свет в кабинете.
Ломайте дверь, пока он не уничтожил улики.
Лом.
Не думаю, что это было необходимо.
- Что случилось, товарищи? - У нас есть ордер на обыск вашей квартиры.
Вот ордер.
- Что вы ищете? - Государственная тайна.
Больс и Мюллер: спальня, коридоры. Реске: кухня, ванная, прихожая.
Хайсер и Томас: гостиная, кабинет. Вперед.
Что вы сжигали здесь?
Неудачные тексты.
Это литература с Запада, не так ли?
Эта книга - подарок Маргот Хонеккер.
- Как дела? - Все идет по плану.
Ничего. Только несколько западных книг и газет.
- Никаких следов того, что мы ищем. - Вы тщательно все обыскали?
Да, тов. подполковник. Что делать дальше?
- Тов. подполковник? - Уводите людей.
Вот адрес министерства. Если что-то было повреждено, можете требовать компенсации.
Я уверен - все в полном порядке.
Да?
Вислер, жду тебя завтра в 9 утра в тюрьме Хохеншонхаузен.
Хорошо, я скажу то, что мы все думаем. Это была Криста-Мария.
"Штази" схватила ее, и она предала тебя.
Нет, это не она.
Откуда ты знаешь?
Ты ведь сам сказал - ее не было дома прошлой ночью.
Она знает о тайнике.
Да, она знает.
Если ты прав, и поиски следов приведут к ней,
то она - наш ангел-хранитель.
К подполковнику Грубицу.
Капитан Вислер.
Следственный кабинет номер 76.
Да? Входи.
Садись.
Ну и?..
Что это значит?
"Что это значит?" Это ты меня спрашиваешь?!
В чем ты подозреваешь Драймана?
Он - автор статьи в "Шпигеле".
Откуда это известно?
Идем со мной.
Не знаю, как ты мог выполнять такую грязную работу и упустить все ЭТО из виду,
но знаю, на самом деле ты совсем другой, во всяком случае, в качестве следователя.
Я даю тебе последний шанс.
Доставьте заключенного 662. Немедленно.
Уже решил, на чьей ты стороне?
- Да. - Тогда не провались нa этот раз.
Нужно ли зафиксировать заключенную?
Сейчас она не заключенная, а информатор. Вы можете идти.
Значит, вы офицер, ведущий следствие по моему делу?
Так ведите же меня.
Через 10 часов...
нет, уже через 9,5...
господин Рёссинг скажет публике, что вы не можете играть из-за болезни.
И это будет последний раз, когда театральный мир услышит о вас.
Вы этого хотите?
Скажите нам, где спрятана улика.
Нет никаких улик.
Нет никакой пишущей машинки. Я выдумала это.
Надеюсь, что нет.
Иначе мы будем и дальше держать вас здесь.
Дача ложных показаний карается минимум двумя годами заключения.
Драйман все равно попадет в тюрьму.
Для этого достаточно ваших показаний,
с учетом материалов, которые мы уже нашли в вашей квартире.
Спасайте сейчас хотя бы себя.
Вы не поверите, как много людей сидит здесь в тюрьме из-за глупого героизма.
Подумайте о ваших зрителях.
"Подумайте о ваших зрителях." Смешно звучит.
Подумайте о том, что государство делало для вас
на протяжении всей вашей жизни.
Сейчас вы можете сделать что-то для государства. Оно отблагодарит вас.
Скажите мне, где спрятана пишущая машинка.
Драйман ничего не узнает.
Я немедленно освобожу вас.
Мы ничего не предпримем, пока вы снова не будете с ним.
Сыграть потрясение - это у вас, несомненно, получится.
И сегодня же вы будете снова в театре,
в своей роли,
перед вашими зрителями.
Скажите мне, где находятся документы.
Где они?
Они в квартире.
Под дверным порогом, между гостиной и прихожей.
Их можно забрать.
Вы имеете в виду - здесь? Отметьте крестиком точное место.
У вас немного усталый вид. Не забывайте - сейчас вы информатор.
Это предполагает ответственность, конспирацию, полную секретность, но и...
и привилегии.
Сержант!
Вызовите ко мне Вислера.
Капитан Вислер уже покинул объект, товарищ подполковник.
Понятно.
Очень хорошо. Вы свободны.
Что делает всадник, сброшенный с коня?
Он снова поднимается.
Иди и выспись.
Проишедшее не связано с ситуацией у тебя дома.
Но связано с событиями во всей стране.
Криста?
Не подходи ко мне. Я была у Каршнеров, и там не было воды. Мне надо сначала в душ.
- Ты что-то быстро исчез. - Но ведь дело "Ласло" продолжается.
- Они оба в квартире? - Да.
Сегодняшний отчет.
Последний отчет по делу "Ласло".
Почему ты мне не позвонила?
Что?
Почему ты мне не позвонила?
Я в деревне была.
Дай щеточку для ногтей.
Здесь была "Штази", делали обыск в квартире.
Кто здесь был?
Государственная безопасность. Откройте дверь!
Оставайся здесь.
Здравствуйте, товарищ Драйман. Подполковник Грубиц, госбезопасность.
Мы просто хотели убедиться, что прошлой ночью работа была выполнена как следует.
Кабинет? Идемте туда.
Просмотрите каждую книгу, страница за страницей.
Ну, а что у нас здесь?
Этот порог, сдается мне, какой-то некошерный.
Может быть, здесь находится какой-то тайник?
Оставьте ее. Она вне подозрений.
Эта актриса...
Я была слишком слабой. Никогда не смогу исправить то, что я сделала.
Не нужно ничего исправлять. Ничего, понимаете?
Я эту пишущую машин...
Прости меня, прости...
Заберите людей и уезжайте. Обыск окончен.
Товарищ Драйман, я отменил обыск. Мы получили неверную информацию.
Извините.
Пойдем.
Не занимайся самообманом, Вислер.
Твоя карьера окончена,
даже если ты позаботился о том, чтобы замести свои следы.
Самое большее, что тебя ожидает, - работа в глухой дыре на контроле писем...
до пенсии.
И так - все следующие 20 лет.
20 лет.
Это долгий срок.
"Михаил Горбачев избран Генеральным секретарем ЦК КПСС".
Спустя 4 года и 7 месяцев
[Берлинская] стена разрушена.
Cтена разрушена!
Пограничные патрули открыли переход. Эйфория людей не поддается описанию.
Тысячи людей хлынули в проход. Это невероятно.
Это правда, дорогие слушатели.
9 ноября 1989 года станет поворотным пунктом истории...
2 года спустя.
Дитя мое, что с тобой?
Твоего Артура... нет больше в живых.
Артура?! Может, ты ошиблась на этот раз?.. Я ведь его видела еще сегодня утром.
Нет, сестры, верьте мне. Он пал.
Верные ему люди стояли вкруг него, как вы вкруг меня,
солнце было высоко, и лишь 7 коротких теней упали на статное мертвое тело.
Огромное могучее колесо перемололо его. Я вижу это
и лучше бы я увидела любое другое несчастье.
Почему это видение не обошло меня стороной?
Елена, иди домой и предайся скорби.
Я хочу выполнить свой долг до конца.
Слишком много воспоминаний, а?
И у меня. Я тоже вынужден был уйти.
Что у вас нового?
Вы не пишете с момента падения Стены.
Это нехорошо.
Кроме того, ведь вся страна внесла свой вклад в ваш успех.
Но, в общем, Драйман, я могу вас понять.
О чем можно писать в этой ФРГ?
Во что верить?.. Против чего восставать?..
Нам было хорошо в нашей маленькой ГДР. Только сейчас мы это понимаем.
- Я должен вас спросить кое о чем? - О чем угодно, дорогой Драйман.
Почему меня никогда не прослушивали?
Вы ведь наблюдали за каждым. Почему не за мной?
За вами было установлено наблюдение в полном объеме.
Мы знали о вас все.
Вы сказали - наблюдение в полном объеме?
Вас слушали везде. Везде были "жучки". По полной программе.
Но это невозможно.
При случае посмотрите внутри выключателей.
Мы знали все...
Мы знали даже, что вы не могли полностью удовлетворять нашу маленькую Кристу...
Подумать только. И люди вроде вас правили моей страной...
Исследовательский и мемориальный центр, Норманнен штрассе
Вы должны еще немного подождать. В вашем деле может быть более одной папки.
Я упорядочила папки по хронологии. Старые - сверху, более новые - внизу.
Честь имею.
Оперативное дело "Ласло", открыто на Георга Драймана, кодовое имя "Ласло".
Указание взять под подозрение поступило от министра Бруно Хемпфа.
"Ласло" получает с курьером без официального разрешения "Франкфуртер Альгемайне Цайтунг".
Предлагаю оставлять курьера и "Ласло" наедине, чтобы у них не возникло подозрения в слежке.
"Ласло" и КМЗ распаковывают подарки. Затем - возм. половое сношение.
Дядя Пауля Хаузера с визитом из Западного Берлина.
Они рассказывают ему о пьесе, которую "Ласло" и Хаузер пишут к 40-летию ГДР.
Мы ожидаем более точных данных по юбилейной пьесе - содержание и т.д.
Содержание 1-го акта.
Ленин в постоянной опасности.
Вопреки растущей опасности извне, он настаивает на своих революционных планах.
Ленин очень утомлен.
ХГВ
ХГВ XX/7
Я, Криста-Мария Зиланд,
добровольно обязуюсь неофициально сотрудничать с Госбезопасностью.
Это решение основано на моей убежденности в том, что я...
Георг Драйман - автор статьи в "Шпигеле" "От того, кто любил идти наперерез".
Сообщники - журналист Пауль Хаузер, Карл Вальн...
По указанию министра Хемпфа К.М. Зиланд была арестована 10.03.85 в 21:20
за употребление наркотиков и 11.03.85 в 13:50 доставлена назад в город,
после чего раскрыла местонахождение тайника с документами "Ласло"...
и подписала обязательство о сотрудничестве под кодовым именем "Марта".
13:50?
Тогда как она могла?..
Пoсле безрезультатного обыска 11.03 и гибели агента "Марта" в автокатастрофе
разработка по делу "Ласло" была прекращена.
Примечание: С сегодняшнего дня служба ХГВ прекращена.
Служебные обязанности переданы в отдел М.
Рекомендовано в дальнейшем не доверять ему ответственных служебных поручений.
10:50 - Установка контрольного поста наблюдения перед домом "Ласло".
15:10 - "Марта" приходит к нему прямо из тюрьмы "Хохеншонхаузен".
Результаты обыска квартиры и отчет - следуют.
Конец дела "Ласло". ХГВ, 15:15.
Кто такой ХГВ XX/7?
Остановите здесь.
На Уферланд штрассе.
2 года спустя.
Георг Драйман. "Соната о хорошем человеке".
Посвящается ХГВ XX/7, с благодарностью.
29.80.
Желаете подарочную упаковку?
Нет. Это для меня.