КАЛАБАСАС, КАЛИФОРНИЯ 1988 Г.
- Это было как два пальца. - Видишь? Я же говорил.
Молодец, Э.
Как он нам вечно втирает? Главное — не попасться.
МОНСТРЫ: ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Но вы попались.
И поправьте меня, если я ошибаюсь:
ваш отец заставил Эрика взять всю вину на себя, да?
Ага. Но это было не мое решение.
Так вы и попали к Джерому Озилу?
В рамках наказания мы должны были посещать психотерапевта.
Лайл, я говорила с Эриком.
Он кое-что рассказал. Теперь ваша очередь.
Ладно.
Он сказал, вы подвергли его сексуальному насилию,
а также что ваш отец делал то же самое с вами.
Вы пытаетесь повесить на меня всех собак?
Нет, Лайл, это правда.
Лесли — адвокат Эрика. А я — ваш.
В подобных процессах это стандартная процедура.
Нам надо выслушать вас обоих.
Знаю я, что вы делаете!
Хотите выставить папу злодеем, но это не так.
Он был не таким. Он был чудесным. Я очень его любил.
Не знаю, поймете ли вы. Наверное, нет.
Мы любили друг друга. Он многого хотел для нас.
Людям было невдомек,
что он предъявлял к нам самые высокие требования.
А вы хотите вытянуть из меня, какой он был ужасный,
но я не буду этого делать, ясно?
Он любил меня.
А я люблю папу.
Лайл, вы выстрелили ему в голову. Видите, как это бессмысленно?
Я вижу, что для вас это бессмысленно.
Вы не понимаете, кем был папа и чего он хотел от меня.
- И чего он хотел? - Он желал, чтобы я был номером один.
В чём?
Во всём.
Я должен был быть лучшим в теннисе.
- Вот так! Да! Это мой мальчик! - Да!
Должен получать лучшие оценки.
Думаешь, с этим дерьмом ты поступишь
в университет Лиги плюща?
Это совершенно незрелое и жалкое эссе.
Хрень несусветная.
Я сам напишу.
Встречаться с лучшими девушками.
А вот и она! Я пригласил ее на ужин.
Нет, поговаривают, что эта девица — фифа и потаскуха.
Если это та, что мы вчера видели, то ни за что.
- Мам! - Не-а!
Эта девка не будет есть из дорогого сервиза.
Не иначе как у нее СПИД.
- Ма, что за лабуду ты несешь? - Эй! Следи за языком.
- Она же за порогом! Под дверью! - Сядь. Нет.
Лайл!
Если откроешь ей, я убью тебя нахрен. Сядь.
Сядь.
Боже ты мой. Я выставлю эту охотницу за деньгами.
Спасибо. Избавься от нее. Живо.
Ладно.
Здравствуй!
Лайл не волен встречаться с тобой, дорогуша.
Пока!
Я должен был поступить в универ Лиги. Он был одержим этой идеей.
«И я уверенно заявляю, уважаемые члены приемной комиссии,
что не просто создан для Принстона,
я, Джозеф Лайл Менендес, создан для великих свершений».
Ого. Лайл, это превосходно.
Очень хорошо, родной.
- Да, круто. - Спасибо.
Минутку. Вы это ему или мне? Это же я написал.
А его эссе...
было бредом сивой кобылы.
Вот как ты поступишь в Принстон.
С этим эссе.
- Пап, это же... - Что? Мухлеж?
Открою вам один секрет.
В этом гребаном мире все мухлюют. И знаете, что я на это скажу?
Знаете, что нужно делать, чтобы получить всё это?
Лгать. Мухлевать.
Воровать.
Но побеждать.
Понимаете?
Главное — не попасться.
Однако вы поступили в Принстон.
Ага.
Не сразу.
Сперва я год отучился в муниципальном колледже. Но, да.
Мы обязательно придумаем, как это уладить. Не сомневаюсь.
Лайла поймали на списывании лабораторной работы по психологии. И...
Простите, секунду.
Я извиняюсь. Лабораторная работа? Это что?
Первый раз о таком слышу.
Да ну. У психологов бывают лаборатории?
Серьезно?
Да.
Просто в реальном мире, когда приходишь к психологу,
он не говорит: «Пока, я в лабораторию!». Хорош.
Это слегка... Это чушь собачья.
Я это к тому...
Мой сын не сжульничал в чём-то серьезном.
К сожалению, мы так не считаем.
Ладно. Он смухлевал. И я всыплю ему за это по первое число.
- Но не дам его исключить. - Мистер Менендес...
Нет, сэр. Его не исключат. Богом клянусь. Послушайте.
Как столп сообщества я жертвовал прорву денег.
Год за годом отдавал чертову кучу бабок.
Так что мы обязаны что-то придумать.
Я на полном серьезе.
Я не сдвинусь с этого кресла.
И нассу в штаны.
Ладно.
Лучшее, что я могу сделать, — это отстранить его от учебы на год.
Не трепись об этом.
- Слышал? - Да.
Летом пойдешь работать ко мне.
Будешь стажироваться. И всё образуется.
- Усек? - Да. Прости меня.
Родители переехали в Калифорнию, так как папа получил хорошую должность.
Что за фигня?
К нам присоединится Лайл, у него летние каникулы в Принстоне.
Вы, похоже, не знали.
Рад, что рассмешил вас.
Он получает одни пятерки. Бум, бум, бум. Одну за другой.
Номер один в команде по теннису.
- Как вам? - Ага.
А теперь он наш новый менеджер-стажер.
Так что приветствуйте в «Лайв Энтертейнмент»
Лайла Менендеса.
Ура!
Ну-ка. У тебя что, волосы выпадают?
Ладно.
Итак, сегодня у нас специальный показ.
Ну и гандон.
И так ясно, кто его батя, так что ладно.
Буду ему кивать, мол, клевая идея.
Скажи, да? Чертовы мажоры.
Эта модель отлично вам подойдет.
- Да, самое оно. - Ага!
Да!
Вы хорошо постарались. Отлично.
Не знаю.
Не уверен, лучший ли это вариант.
Нет? Да ладно.
Браво. Тебе очень идет.
Ты хочешь быть красавцем?
- Ага. - Да?
- Хочешь преуспеть в бизнесе? - Да, сэр.
Мечтаешь пойти в политику?
А как без хорошей прически?
Всё супер. Отличная работа. Красота.
Но что, если я
не хочу?
Не хочешь чего?
Носить парик.
Что, если я не хочу носить парик?
Обсудим это дома. Хорошо?
А пока будешь в парике.
На этом и порешим. Да?
А где тогда: «Спасибо, па, за всё, что для меня делаешь»?
Спасибо за то, что ты для меня делаешь.
Вот так. Ладно.
Кто бы мог подумать, а?
Лайл, давайте вернемся к тому, что было до вашего отстранения,
а именно к ограблениям и встрече с Озилом.
Лайл!
- Чем занимаетесь? - Взгляни-ка.
Хринасе.
Где вы это взяли?
Родители Джона Листа уехали, вот он и устроил вечеринку.
Ваш Шепард нашел код на стикере, прилепленному к сейфу.
Так же лучше, чем просить денег у папы, да?
Лайл, это легкотня. Мы знаем, кто из ребят уехал на каникулы.
- Домашний компьютер IBM PS/2? - Ага.
Тренажер «Солофлекс». Большой огнестойкий сейф. Принтер.
Да, здесь всё.
Сколько барахла. Чего не хватает в списке?
Заложенных ими вещей. Украшений, пары предметов сервиза.
Это соусник, о котором она говорила.
Еще пропало 8 тысяч наличными.
Назовите сумму, и я выпишу чек. Пожалуйста.
Ладно.
- Прости нас, пап. - Нет. Даже не начинай.
И слышать вас не желаю.
Вот что мне делать?
Лайл, ничего не хочешь сказать по этому поводу?
Только одно, да.
Прости.
Нет.
То есть, спасибо, что вытащил нас.
Нет, ты не понимаешь.
Ни хрена не догоняешь.
Я вас обоих вычеркиваю из завещания.
И точка.
Лгите, мухлюйте, воруйте, главное — не попадайтесь, блин!
Это решение суда.
Да, судья говорит, так надо, и они это сделают.
Но моим детям не нужна терапия. Они в порядке.
Просто подпишите бумажку, и дело с концом.
Потому что мои дети не будут рассказывать о нашей семье
и о происходящем в этом доме.
Не будут, а если начнут, тогда вы скажете мне, пожалуйста.
Они идут туда не для этого. Там они должны обсуждать
ограбления и...
Да, как им жаль и как они раскаиваются.
Бла-бла-бла. И всё такое.
Простите за ожидание. Кто из вас Эрик?
Я Эрик, а это Лайл.
Почему вы не рассказали ему?
- Доктору Озилу. - Почему не рассказал о чём?
О насилии.
О сексуальном насилии.
Когда мы только начали к нему ходить...
Я не знал, что папа продолжал делать с Эриком то же самое,
что и со мной когда-то. Он тогда еще мне не рассказал.
Да, но вы понимаете, о чём я?
Почему вы никому не говорили
о насилии со стороны вашего отца?
Вы рассказываете нам о чём угодно, но только не об этом.
Ясно, что вы любили своего отца.
Мы с Джилл это понимаем.
Но, Лайл, если отец насиловал вас, мы должны об этом услышать.
Причем настолько подробно, насколько это возможно.
Ладно.
Правда?
Ладно. Да, я понимаю.
Я...
Простите.
Нет, не торопитесь.
В курсе, очевидно, Эрик,
Донован, мой сосед по комнате из Принстона, я рассказал ему.
И моя кузина.
Она жила с нами.
И...
Я хотел ночевать с ней в подвале, чтобы папа не мог туда спуститься.
Помню, как я спросил ее: «Твой папа когда-нибудь
трогал твои гениталии?»
А она глянула на меня,
будто не могла понять, о чём я говорю.
- Сколько вам было, когда это началось? - Где-то шесть.
В моих воспоминаниях это похоже на...
Не знаю. Наверное, на фильм.
Всё как в замедленной съемке.
Началось это с массажей после тенниса.
Давай.
Что смешно, ведь зачем ребенку
массаж после занятий спортом.
Еще я помню его руки.
Мне казалось,
что я особенный?
Как будто я был центром его мира.
Мы ласкали друг друга.
Ваша мама знала, что происходит?
Вряд ли, нет.
В общем, когда мне исполнилось семь,
всё начало меняться, и
он начал показывать мне фильмы.
Порнографию?
И мне приходилось...
Мы заходили в ванную, и я опускался на колени на плитку
с таким странноватым узором.
Я так на него насмотрелся, что даже когда машинально рисую,
воспроизвожу тот узор.
Так вот...
Я стоял на коленях, а он подсказывал, как мне двигаться.
Подсказывал, как двигаться, чтобы вы ласкали его?
Только ртом.
Когда вам было семь,
отец заставлял вас заниматься с ним оральным сексом?
Да.
И я точно знаю, что мне было семь,
так как мне купили семейство игрушек из «Улицы Сезам»,
и они ругались из-за того, что я с ними делал.
Простите, кто они?
Мягкие игрушки.
У Оскара было четкое мнение на этот счет,
а Эрни всегда хотел поиграть со мной после.
Наверное, чтобы отвлечь меня?
Потому что примерно тогда или, может, чуть позже
мне перестало это нравиться.
Так как папа начал использовать предметы.
Он раздевал меня догола, а потом вставлял предметы.
Я понял, что это странно, и сказал об этом своей кузине.
Мама ей не поверила. Чихала она на это.
Тогда я и начал делать это с Эриком.
Не знаю почему, думаю, я не любил, когда папа делал это со мной.
Ему тоже не понравилось. Он всегда просил прекратить.
Но мне надо было это нормализовать.
Как-то упорядочить то, что делал со мной папа.
Хоть я и знал, что это не так.
Когда я подрос и мне исполнилось восемь,
секс стал еще хуже.
Мы начали принимать вместе душ.
Он насиловал меня.
Было очень больно и...
Я сказал ему, что мне больно и что я хочу, чтобы это прекратилось.
Помню, он тогда сказал:
«Я люблю тебя и не хочу обижать. Я перестану».
Так и случилось.
Он перестал.
Теперь ясно, чего. Он переключился на Эрика.
Потому я пошел к нему
и сказал, что знаю о происходящем между ним и Эриком
и что ему лучше прекратить.
А он глянул на меня и сказал...
Эрик всё выдумал.
Пусть это будет между нами. Окей?
Лайл, мне очень жаль, что вам довелось такое пережить.
И лишь намного позже я узнал, что...
он всё еще творит эту дичь с Эриком.
Лайл, я хочу тебе кое-что рассказать.
Что?
И когда он, блин, признался, мне показалось...
Что?
Будто он отнял у меня моего гребаного брата
своей ненавистью к Эрику и любовью ко мне, злобой на Эрика.
Нет! Сорок пять, сорок шесть, сорок семь!
Давай, Эрик! Одну минуту можно выдержать. Ну.
Он ненавидел Эрика, а потому и я его ненавидел.
Я видел, как папа с ним обращался, и поступал с ним так же.
Какой человек обходится так с братом? Что за конченый урод?
Я не любил приставания папы, но творил это с ним.
Я знаю о вас с Эриком.
А? Что ты сказал?
- Харе пудрить мне мозги! - Стой. О чём ты?
Ей-богу, я ставлю в этом точку.
Ты понял? Между вами всё кончено.
Больше ты его не коснешься.
Никогда.
Иначе я расскажу всем.
Так что прекрати.
То есть ты принял решение?
Нет, просто, твою дивизию, прекрати, как ты и обещал!
Да, но ты сделал свой выбор.
Нет, папа, я лишь говорю, если ты не прекратишь...
Я тебя слышал.
А теперь будь мужиком...
и сделай это. Валяй.
Что именно?
Не знаю.
Спрашиваешь еще.
Я горжусь тобой, Лайл, ведь ты наконец начал действовать.
Молодец! Мой пацан! Отлично!
Эрик сделал свой выбор.
И ты сделал свой выбор.
Теперь моя очередь.
Вы догадывались, что он имел в виду?
Мне не надо было догадываться, что он имел в виду. Я знал.
Он собирался нас убить.
Радость моя.
Благодарю, дорогой.
Леди, я никогда не повторяю сплетни, так что слушайте внимательно.
Серьезно, Ник, как тебе удалось попасть на экскурсию в дом Менендес?
Кэрри, репортер «Вэнити Фэйр» не станет раскрывать свои источники,
однако в Беверли-Хиллз всегда полезно знать хорошего риелтора.
И каково там?
Во-первых, у этого дома весьма богатая королевская родословная.
Ранее в нем обитали Принс, театральный режиссер Хэл Принс,
принц Саудовской Аравии и даже одна принцесса.
Принцесса Ди?
Элтон Джон.
Оказавшись внутри,
нельзя не заметить чудовищно посредственную мебель.
Но как только вы минуете безвкусную обстановку,
ваше внимание сразу же привлечет комната с телевизором.
На первый взгляд сложно догадаться, что там происходило.
Но если присмотреться...
Какого хрена?
Судя по разговорам с детективами, которые ведут это дело,
и по плану комнаты, для меня очевидно,
что братья вошли в дом сзади, через дверь на террасу,
дабы застать родителей врасплох.
Хосе и Китти были совершенно безоружны
и не знали, что их ждет.
Легкая добыча.
Думаешь, это было умышленно?
Еще как умышленно.
Лайл и Эрик продумывали это несколько недель, а то и лет.
Это подтверждают и несколько моих источников.
Я думал, мы просто работаем над сценарием.
И помыслить не мог, что это план того, как Эрик будет устранять родителей.
Они никогда не говорили Джерри, что чувствуют непосредственную угрозу.
Их просто достала вся эта ситуация,
и они решили, что пора с этим покончить.
А если посмотреть на их поведение после убийств...
Ребят лишь заботило, чтоб их возили на лимузинах
и заселили в президентский люкс в отеле «Бель-Эйр».
Это очень хороший номер.
А после их ареста...
В камере Эрика я нашел письмо от Лайла.
В нём он изложил дурацкий план побега.
Становится всё труднее
проливать слезы из-за этих братьев-социопатов.
Разумеется, некоторые их родственники
продолжают выступать в их защиту,
а отдельные даже цепляются за фантастические теории заговора.
По-моему, это компания Хосе заказала убить его и Китти из-за страховки.
Все они там... Как вы их называете? Жадные ублюдки!
И, конечно, не стоит забывать об их свирепой команде адвокатов
во главе с храброй маленькой сироткой Энни.
Дураки могут болтать сколько угодно,
однако Эрик и Лайл — одни из лучших моих клиентов.
Просто очаровашки.
Постой. Она никогда бы не назвала их очаровашками.
Как известно, я никогда не преувеличиваю.
И каков, по-твоему, был у них мотив? Деньги?
Люди не убивают своих родителей,
как в случае с Хосе и Китти Менендес,
лишь из-за денег.
Не расстреливают их в упор из дробовиков.
Буквально уродуя.
Не перезаряжают ружье,
когда понимают, что их мама еще жива.
Даже после того как изрешетили ее картечью,
из-за чего ее тело разорвало,
и она ползает по полу, словно искалеченное животное,
слабо цепляясь за жизнь.
Не идут к ней сквозь дым по ковру из стреляных гильз,
не тычут дулом дробовика ей в щеку,
не смотрят ей в глаза, чтобы она поняла, что это были вы.
А затем...
Нет.
Причина не в деньгах.
А в чём-то более глубоком, темном
и злом, что выходит за рамки ненависти.
Боже, Ник.
Неудивительно, что мы не наняли тебя переписать «Красотку».
Кстати, Ник, ты уже выбрал название для своей статьи в «Вэнити Фэйр»?
Кошмар на проспекте Вязов.
Ёперный театр.
Расслабься. Лес, лучше не читай.
К сожалению, это читает вся Америка!
Мне за глаза хватает настоящих журналистов.
А тут еще и эти щелкоперы лезут.
Или диванные психологи вроде Данна, которые болт кладут на факты!
«Парни вошли через двери террасы?» Чушь собачья!
«Они были в комбинезоне и перчатках?» Также бред собачий.
«Хосе и Китти ели мороженое и фрукты».
Данн хоть прочел гребаный отчет судмедэкспертов?
Конечно, я понимаю.
Его дочь убили, это ужасная трагедия.
Не стану умалять этот факт.
Но разве это дает ему право впаривать пургу
и подхалимничать прокурору в своих статьях?
Данн торгует газетными сплетнями. И, к сожалению, они имеют спрос.
А ты действительно назвала Лайла и Эрика очаровашками?
Суть не в этом, Тим!
А в том, что из-за него общественное мнение теперь в заднице!
Из-за чего ребятам не светит справедливый суд.
Тогда бросай это всё.
Не могу я так.
Ты же знаешь, я ничего не бросаю.
И потому до сих пор курю.
Мне бы хорошего журналиста,
который поможет дать отпор этой лавине обвинительного дерьма.
Да ну, Лес. А наш уговор? Церковь отдельно от государства.
Как же.
Ты хороша в суде, но не в умасливании СМИ.
Потому что там одни придурки!
Ладно, я понял. Ты у нас цербер!
Потому и женился на тебе.
Только не покусай на следующей неделе комиссию с усыновления.
На следующей неделе? А именно?
Во вторник.
Черт. Я не смогу, прости.
У меня досудебное слушание по кассетам Озила.
- Мы уже дважды переносили! - Я не могу.
Дело во многом зависит от того,
сочтут ли кассеты уликами.
Ладно. Я позвоню в агентство и перенесу встречу.
Может, ну его, эту суету, просто усыновим Лайла и Эрика.
Разве что Эрика.
Спасибо, что согласились поговорить со мной, Донован.
Я в курсе, что вас неустанно засыпали вопросами
последние пару месяцев.
Мисс Абрамсон,
я не против поговорить с вами и ответить на ваши вопросы.
Но совершенно не хочу выступать свидетелем.
Боюсь, в данный момент это неизбежно.
Так как Эрик купил дробовики на ваше удостоверение личности.
ВОДИТЕЛЬСКИЕ ПРАВА ДОНОВАН ДЖ. ГУДРО
И если, как вы говорите, вы с Лайлом были дружны,
то, полагаю, постараетесь сделать всё,
чтобы помочь с защитой.
Ему грозит газовая камера.
- Они всё еще есть в Калифорнии? - А то.
О чём вы с Лайлом говорили, когда жили в одной комнате в общежитии?
Да почти обо всём.
О наших мечтах, стремлениях, семьях.
У нас много общего.
Например?
У нас обоих очень властные отцы.
Хотя Хосе был куда хуже моего папы.
Для него главным было победить любой ценой.
Я видел, что на Лайла давят.
Он когда-нибудь делился с вами
секретами своей семьи?
Особенно о своем отце?
Как-то вечером он сообщил, что у его папы была интрижка.
И что известие об этом чуть не убило его маму.
Я никогда не видел Лайла таким злым.
Я грохну его за то, что он так с ней поступает.
Брось.
- Ты же не всерьез. - Ни фига.
За все то дерьмо, что он заставил хлебнуть ее и нас.
Надо таки его завалить. Жить с ним невозможно.
Тогда я не придал этому значения. Что люди только не говорят со злости.
Пару недель спустя мы сидели в китайском ресторане.
За нас!
Черт. Ты же мой лучший друг, да?
Ага.
- Мы на всё пойдем ради друг друга. - Конечно, на всё.
Вот если случится с тобой какая-нибудь хрень,
я обязательно позабочусь о твоей семье.
А случись со мной печалька,
я знаю, что ты присмотришь за Эриком и моей мамой.
- Да, конечно. - Потому что мы семья.
Точняк.
Нет ничего важнее семьи, да?
То-то же.
Потому что в семье, в настоящей долбаной семье,
секретов не бывает.
Согласен.
Ты ничего от меня не скрываешь?
Нет?
Тогда я подумал, что Лайл меня проверяет.
Типа если я отвечу неправильно, нашей дружбе конец. Так что я...
Я сказал ему, что в детстве меня домогались.
Это случилось в доме друга семьи.
И я всё ему рассказал.
Как сейчас помню комнату, где это случилось,
картины на стенах,
чернильные пятна на ковре.
Запах его...
Это впервые я рассказал кому-то
и не знал, как отреагирует Лайл.
Блин, мне очень жаль.
Но я с тобой.
Я знаю, каково тебе.
Да, спасибо.
Серьезно, чувак. Я слишком хорошо знаю.
Эрик и я.
Тоже подвергались насилию.
Со стороны папы.
Значит, Лайл признался вам, что отец насиловал его,
за четыре месяца до убийств?
Да, но в подробности он не вдавался.
Рассказал только о стремном купании в душе.
И, похоже, Эрику пришлось хуже.
Самым ужасным для Лайла стало то, что он не смог защитить Эрика.
Его мучила совесть.
Будто бы он виновен в случившемся.
Лайл, позвольте спросить.
Что такого случилось в те выходные?
Почему вы тогда решили, что ваши жизни в опасности?
Эрик расскажет больше, но в тот вечер, после ссоры с папой
Эрик вернулся домой поздно, а я тогда уже спал.
Эрик, ну же, открой!
Впусти меня! Эрик!
Боже. Открой дверь, пожалуйста!
Впусти меня.
- Я просил никому не говорить! - Знаю, пап. Прости.
Просил держать язык за зубами!
А ты всё испортил! Ты разрушил нашу семью!
Слезь с меня.
Что с тобой такое?
- Ничего. Ты не понимаешь. - Еще как понимаю.
Думаешь, я не знаю?
Думаешь, я тупая?
Я всегда знала.
В смысле?
Я старалась сохранить нашу семью!
И мы поняли, что она непременно поддержит папу.
Лайл!
Лайл, открой дверь.
Что такое?
Даже после всех его поступков, после всех измен.
Какого лешего? Что?
- Она знает. Лайл, она знает. - Что?
У нас мало времени.
До того как ваша мама что?
Убьет вас?
Вы не понимаете, что она была за человек.
Мама любила оружие.
И ненавидела птиц. Зуйков.
А еще она хотела отпугнуть бомжей.
Однажды она взяла с собой Эрика, чтобы купить ружье.
Он заявил, что она сказала ему...
Этим я даже завалю кого-то.
Он подумал, что это она о папе. Или, может, о его пассии.
Закажу-ка я его себе.
Как раз влезет в сумку.
Вы думали, у нее есть пистолет?
С глушителем. Да.
Мы с Эриком так считали.
Взяли наличку из книги Эрика «Кролик Питер»
и поехали покупать дробовики.
Значит, это было в пятницу?
Да. Так как в субботу мы ехали на ловлю крупной рыбы.
На ловлю акул. Всей семьей.
Но дальше случилось кое-что очень жуткое.
Завтрашнюю рыбалку перенесли.
Поплывем не в 11:00, а в 16:00.
Передай Лайлу.
Это до чертиков нас напугало.
Иначе зачем бы они меняли время?
На дворе как раз будет темно,
они столкнут нас и скажут, что мы утонули!
Знаю, ведь кто ловит акул ночью?
Мы были на взводе.
А потому поехали днем кататься по окрестностям
в надежде, что они уедут без нас.
Капец! Они всё еще здесь.
Давайте. Катер отчаливает. Господи, живее.
- Что делать с оружием? - Оставим в твоей машине.
Осторожно.
Кто хочет наловить акул?
О чём они там говорят?
Не ходи. Будем держаться вместе.
Обоих им не достать.
Прости меня, Эрик.
Мне жаль, что ты думал, будто не можешь прийти ко мне.
И прости, что...
Прости, что поступал так с тобой.
Не знаю, почему я...
Это не твоя вина.
Так они хотят порыбачить?
Не знаю. Понятия не имею.
Только время зря профукали.
Вы чего? Залезайте.
Мы ждем Перри. Он нас заберет.
Нет, марш в машину.
Нет, надо поговорить. Кое-что уладить. Ну же.
Ничего. Поезжайте. А мы встретимся с Перри.
Именно тогда мы и решили,
что больше никогда не позволим им навредить нам.
И не дадим им встать между нами.
Я хотел защитить его.
Стрелять будете дробью или картечью?
У картечи отдача мягче, но злодея она не остановит.
Перевод субтитров: Александра Бурдейная