Присяжные вынесли вердикт.
Прошу подсудимого встать.
В деле штата Калифорния против Джона Томаса Суини
по обвинению в убийстве 2-й степени
мы, присяжные, признаем подсудимого невиновным.
По обвинению в непредумышленном убийстве
мы, присяжные, признаем подсудимого виновным.
Дамы и господа присяжные,
от своего имени, адвокатов и двух присутствующих здесь семей
я благодарю вас за работу.
Не говорите за нашу семью, судья Катц!
Не смейте благодарить их от имени нашей семьи!
Мистер Данн, вы возьмете слово во время вынесения приговора.
Будет слишком поздно!
Этот мужчина насмерть задушил нашу дочь.
Ему следует гнить в тюрьме до конца своих дней!
Мистер Данн.
А вы скрыли от присяжных важные доказательства того,
что этот мужчина неоднократно совершал насилие над женщинами!
Он месяцами избивал мою дочь, а потом убил ее.
Вырвал у нее клочки волос.
Мистер Данн!
Он душил ее в течение пяти минут!
Ты задушил мою дочь. Сукин сын!
- Мистер Данн. Пристав. - Чтоб ты сгнил в аду.
А как вы вообще спите ночью, защищая этого монстра?
МОНСТРЫ: ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Привет, аллигатор.
Привет.
Как ты?
Так, ничего.
Я выберусь отсюда. Вот увидишь.
Мы начали готовиться к суду, и Джилл, мой адвокат, она...
Это так тяжело.
Знаешь, мои родители
не верят тебе, Лайл.
Хотят, чтобы мы расстались.
Джейми...
Забей на них. Они не понимают наших чувств.
Эй. Ты же знаешь, что я люблю тебя.
Да?
Я хочу разобраться с этим, чтобы дать тебе всё самое лучшее.
И мне нужна твоя помощь.
Лады?
Посмотри «В упор».
Что? Это какой-то фильм?
Да, с Шоном Пенном и Кристофером Уокеном.
Охрененно крутой.
Обязательно его посмотри.
Ладно. А зачем?
Чтобы оказать мне услугу.
Какую?
Скажи, что мой папа изнасиловал тебя.
Что?
Нет!
- Почему нет? - Это вранье.
Верно. Но никто не узнает.
Неважно. Я не могу солгать о таком.
Тогда скажи, что он к тебе типа подкатывал.
Ради бога! Я заплачу.
Что я должен сказать?
Просто вспомни, как нашел меня запертым в шкафу.
- Не помню я такого. - Помнишь.
Она заставила меня вываляться в собачьих какахах
и дала сраный контейнер, чтоб я ходил в туалет.
- Это точно был я? - Да. Как ты, блин, мог такое забыть?
Что я дал тебе пистолет?
Нет. Лишь то, что я попросил у тебя его.
Так как ты жутко боялся отца?
Да, ведь он угрожал нам, мы боялись за свою жизнь,
и попросили его у тебя.
- Да, нет. - Точно, но ты отказал.
Нет, я отказываю сейчас. Я пас.
Какого хрена нет? Это было. Именно так всё и происходило.
Вспомни, как это было, ведь так и есть.
Или скажи другим, что ты это помнишь,
потому что так и есть. Да, Брайан!
Ну же, Брайан! Какого рожна?!
Брайан, ты помнишь! Брайан, ты, черт возьми, не забыл!
Ты, блин, не забыл!
Извините.
Давайте проясним. Отец убил вашу собаку.
Да. Она загрызла хорька, и он отрезал ей голову.
Я потом нашел ее в холодильнике.
Если я неправильно отвечал на вопрос, он бил меня головой об стол.
Крякал, намекая, что я хожу как утка.
Высмеивал мое заикание.
Как лучше обратиться к...
Что?
А мама била нас. Это было страшно.
Гонялась за нами с ножом.
Лучше бы вы никогда не рождались!
Знаете что? Давайте на этом закончим.
Я вполне допускаю, что эти истории правдивы.
Просто не верю в то, как он их рассказывает, понимаешь?
Когда я впервые беседовала с ним, то всего за секунду поняла,
что он испуганный мальчик, которому невозможно не сочувствовать.
Но почему-то при даче показаний
он говорит о ком-то другом.
И похож при этом
на психопата.
Я хотела сказать, что на плохого актера, но ты права.
Думаешь, он стоит за всем этим?
Что Лайл просто придумал всё это
и убедил Эрика поддержать его?
А что, если наоборот?
Я не утверждаю, что это именно так,
а просто рассуждаю вслух.
«Я пишу тебе, так как видела тебя по телевизору.
Я знаю, что ты невиновен, ведь я экстрасенс».
«Позволь представиться. Меня зовут Кэнди,
я разведенная мама двух детей и всю жизнь борюсь с лишним весом...»
«Привет, Лайл, я пишу, чтобы сказать, что верю тебе.
Ты не мог сделать того, что тебе вменяют,
а если и сделал, то наверняка имел веские причины.
Я поняла это по твоим глазам, когда увидела тебя впервые.
Если тебе что-то понадобится, что бы то ни было,
хоть просто поговорить с кем-то,
позвони мне.
С любовью, Норма».
Вам звонят из исправительного центра округа Лос-Анджелес...
Лайл Менендес.
Алло.
Привет. Это Норма?
Боже, не верится, что это случилось!
Мы с Джейми не подходили друг другу.
А теперь она трезвонит, будто я просил ее приврать.
Лишнее доказательство, что некоторые люди...
Что некоторые люди — подлецы.
Да. Но не ты.
Голос у тебя секси.
Я скучаю по Тони.
Рядом с ним мне было не до хандры.
За чем скучаете больше всего?
За сексом или...
Что?
Помню, я рассказывал вам, что папа и этот мужчина...
Что он был любовником папы.
Тот, кто сказал вам, что отец планировал убить вас?
Да.
Не было такого.
Я это выдумал.
Просто придумал.
Можно узнать зачем?
Зачем вы это выдумали?
Эрик?
Эрик, Лайл велел вам такое сочинить?
Я хочу понять, что там с этим Озилом.
Это огромный пробел.
Типа чего я не рассказал ему о сексе с отцом?
Да. Это... Конечно.
Круто было бы написать книгу.
Свою историю.
Чтобы объяснить, каково быть Лайлом Менендесом.
Тогда бы все поняли, что я не заслуживаю тюрьмы.
Лайл, это отличная идея. Я могу помочь тебе ее написать.
Лайл, я хочу, чтобы вы детально рассказали о том дне.
О каком именно?
О последнем дне. Когда были живы ваши родители.
Ага, ладно.
Я играл в теннис.
Но был очень рассеян.
Так как думали, что папа с мамой вас убьют.
Нет, я знал, что они убьют нас.
Это было дело времени.
И вы боялись прогулки на катере.
Да, думаю, не будь там капитана,
они бы тогда всё и провернули.
Застрелили бы нас, бросили в воду и сказали, что мы утонули.
Но, Лайл, я прошу вас подробно описать то воскресенье.
День, когда это произошло.
Да, конечно.
Надо сваливать.
Где они? Где, черт возьми, мама и папа?
Не знаю. Думаю, внизу. Телек включен.
Тогда валим отсюда.
Встретимся у авто. Даю тебе минуту. Только не дрейфь.
Куда собрались?
- Просто идем в кино. - Нет, не идете.
Из этого дома вы ни ногой.
Мы лишь хотим пойти в кино.
Вы останетесь здесь, а ты, Эрик, марш наверх.
Нет. Не тронь моего брата.
Ты больше никогда его не тронешь.
Твой брат — мой сын, и я могу делать с ним всё, что захочу. С дороги!
А ты будешь стоять и потакать ему?
Не смей так говорить со мной. Тебе не позволяли открывать рот!
Ты разрушил эту семью.
Пойдем, Китти.
Пошли.
И что они собирались там делать?
Взять оружие.
- Где их пушки? Наверху? - Не знаю. Пойдем проверим?
Держи.
Нет, времени в обрез. Бери дробовик и жди меня у машины.
Но ведь всё было совсем не так, правда?
Нет. Но мы думали, что будет так.
Я не верю в это.
Во что?
На месте присяжных я бы не поверила ни единому вашему слову.
Ладно.
Когда вы впервые рассказывали это, то заново переживали эмоции,
а, стало быть, и я тоже.
Я была вместе с вами.
Но почему-то когда вы сидите на этом стуле,
мне кажется, что вы всё выдумали.
- Я проясняю картину. - Нет, забудьте о ней. Это моя работа.
Вы приставили дробовик к лицу своей матери?
Зачем вы это сделали?
Наверное, мы пытались избавить ее от страданий.
Нет, вы не фермер, Лайл.
А она не ваша трофейная свинья.
Почему она заслуживала смерти?
- Она позволила ему насиловать нас. - Да!
Спасибо.
Потому что она позволила ему насиловать вас.
Я должна проникнуться этой болью, Лайл.
Как и присяжные.
Эта женщина, ваша мама, позволила ему насиловать вас.
Вам грозит смертная казнь.
Так покажите же, каково это.
Значит, нужны эмоции?
Да.
Хотите, чтобы я заплакал?
Потому что я могу.
Да.
Я просто хотел ей помочь.
И очень ее любил.
Мне было так ее жаль.
Только я видел ее предсмертную записку.
Так что я был единственным, кто знал, что она собиралась с собой сделать.
И сказал ей, чтобы она ушла от него.
Что мы будем на ее стороне при разводе и что я...
Я хотел помочь. Захоти она вернуться в Принстон
и жить со мной, я бы не возражал.
И сказал, что помогу ей отказаться от приема кучи гребаных таблеток.
Уверял ее, что всё будет хорошо.
Верил в это, но всё было иначе.
Я был гребаным лжецом, так как ничего не было хорошо.
Но я любил ее.
Любил и всё еще люблю.
Я люблю свою маму.
Я люблю свою мамулю.
Очень хорошо, Лайл.
Это уже другое дело.
ОТЧЕТ О РЕЗУЛЬТАТАХ ВСКРЫТИЯ
ИЮЛЬ 1993 Г.
ТЮРЕМНЫЙ ТРАНСПОРТ НЕ ПОДХОДИТЬ
МЕНЕНДЕС НАВСЕГДА
МЫ ЛЮБИМ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
ОБАЯШКИ — НЕ УБИЙЦЫ
ЖЕНИСЬ НА МНЕ, ЛАЙЛ!!!
Ладно.
Мисс Абрамсон.
Не волнуйтесь. Тут крупный шрифт, чтобы было видно.
Моя речь будет короче, чем у прокурора.
На этом суде мы будем выяснять не то, кто это сделал.
Не то, что случилось, когда или где.
На этом суде нас будет интересовать почему.
Почему Эрик и Лайл Менендес убили своих родителей?
Это простой вопрос.
Но ответ, который вы получите
в течение следующих недель и месяцев
от более чем 50 свидетелей и экспертов,
далеко не так прост.
Вы узнаете в жутких, шокирующих подробностях,
что Хосе Менендес был сексуально извращенным садистом,
растлевавшим своих сыновей.
И как Китти Менендес тоже получала удовольствие от растления своих детей.
Чем эти мальчики, эти дети заслужили столь жестокое обращение?
Что они такого сделали?
Что ж, я скажу вам, в чём виноваты Эрик и Лайл.
Они виновны лишь в том,
что любили мать и отца, которые их мучили.
Когда Эрик и Лайл подвергли себя
ужасному испытанию, застрелив своих родителей,
то сделали это не из-за злого умысла или мести.
Не из-за шикарных машин или новой одежды.
А также не из-за денег.
Они стреляли в целях самообороны.
Они стреляли в любимых мать и отца,
чтобы Хосе и Китти Менендес не убили их первыми.
Какая интересная точка зрения.
И какое совпадение: такую же стратегию вы использовали
в деле Арнеля Сальватьерры.
Он отделался обвинением в непредумышленном убийстве.
Наверное, поэтому они вас и наняли.
Погодите-ка. Поначалу у них была другая стратегия защиты.
Они заявили, что невиновны.
Вы же не выдумали сексуальное насилие?
Ведь в прошлый раз это сработало.
Знаете что, Доминик?
Мне очень жаль, что такое случилось с вашей дочерью.
Тот мужчина должен был сесть.
Так бы и было, имей я к этому отношение.
Но вам стоит осознать, что он дал вам кое-что.
Он помог вам построить карьеру и обрести чертову точку зрения.
Уже за это можно его поблагодарить.
Но если в ту ночь они и правда думали, что их жизни угрожает опасность,
что родители хотят их убить?
А, старая и не бог весть какая версия о самообороне.
Может, тогда также присмотришься к моему дому у разлома Сан-Андреас?
С радостью тебе продам.
Ну что за история.
Прям греческая трагедия.
Братья, которых годами мучили и изводили,
опасаясь за свою жизнь, убивают своих родителей
в отчаянном порыве самозащиты.
Но при этом она совершенно абсурдна и изобилует сюжетными дырами.
Если Хосе и Китти планировали убить своих сыновей в то воскресенье,
то почему Китти тем же вечером пригласила домой подругу Карен Вир,
чтобы сыграть в бридж?
Звони, даже если вы с Питером поздно вернетесь из Санта-Барбары.
Вдруг еще сможете прийти.
И действительно ли Лайл и Эрик боялись,
что родители убьют их во время той прогулки на катере?
Ребята, готовы ловить акул?
Если на катере было еще три человека.
Я думала, мы будем тут сами.
Кроме того, знали ли вы, что Китти и Хосе летали в Принстон
в неделю своего убийства,
чтобы помочь Лайлу обставить только что купленную квартиру,
что свидетельствует о том, что они, скорее всего, не думали его убивать?
А в ночь убийства Китти Менендес заполняла анкету Эрика
на поступление в колледж.
Но справедливости ради допустим,
что Лайл и Эрик убили своих родителей в целях самообороны,
так как боялись за свою жизнь.
Но тогда они позвонили бы в полицию и сказали бы правду, так?
Сознались бы и рассказали все ужасные семейные тайны,
которые скрывали годами?
Тогда они бы вели себя так,
как будь-то испытывают хоть каплю вины за содеянное, согласны?
Но нет, всё было по-другому.
Что они делали вместо этого?
Лгали с самого начала.
Хочешь... Ты точно сможешь? Потому что они узнают.
Ни хрена они не узнают, Эрик!
Эй.
- Мы, черт возьми, прорвемся. - Мы, черт возьми, сделаем это.
- Мы сможем. - Да, у нас получится!
- Я люблю тебя, Лайл. - И я тебя.
Очень тебя люблю, Э.
Только не напортачь.
Служба спасения Беверли-Хиллз.
Кто-то убил моих родителей.
Они лгали без конца и края
и продолжали лгать, я насчитал не менее 50 таких случаев.
Они лгали обществу, своим друзьям, родственникам и прессе.
А потом они лгали, чтобы наверняка получить свою долю наследства.
А что насчет родственников?
Они подтвердили, что Хосе был жесток
и что жизнь в том доме была сущим кошмаром.
Мой брат бывал очень властным.
Лайлу не позволялось высказывать собственное мнение.
А что Эрик?
Он считал его слабым, слишком мягким.
Говорил ему, что тот недостоин носить фамилию Менендес.
Иногда он причинял ему боль, доводил до слез,
а потом дразнил и называл нюней.
Он хотел сделать его жестче.
Сколько летних каникул вы провели со своими кузенами?
Восемь.
А оставаясь с кузенами на лето,
вы замечали какие-либо признаки сексуального насилия?
Нет, не напрямую.
Но я знал, что Лайл и Эрик принимали душ с отцом
после тенниса.
И как только Хосе уводил кого-то из них в их комнату,
то запирал дверь.
И Китти ясно дала понять, что нельзя ходить по тому коридору.
Ни за что.
Слушайте, я готов признать,
что детство братьев Менендес было не сахар.
Но кто из сидящих тут не подвергался в детстве жестокому обращению
в той или иной форме?
По сегодняшним меркам я тоже был жертвой жестокого обращения.
Отец нещадно лупил меня
помочами, вешалками, ремнем для верховой езды.
После одного такого удара я частично оглох.
Он тоже считал меня нюней.
Но я не убил его.
А сбежал старым добрым способом — съехал и стал жить своей жизнью.
Однако, Ник, ты не подвергался сексуальному насилию.
Как и братья Менендес.
Ни Лайл, ни Эрик ни разу не обмолвились
Джерому Озилу о том, что подвергались сексуальному насилию.
Весьма существенное упущение.
Если уж вы признались в убийстве своих родителей,
почему бы не выложить всё начистоту?
Так, по-твоему, это чушь? Они всё выдумали?
По словам родственника Менендес, с которым я имел разговор...
Какого родственника?
Прости, Линда, я должен защищать свои источники.
Но он утверждает,
что братья придумали версию о сексуальном насилии
после прочтения нескольких книг о паррициде и инцесте.
В тех книгах они могли найти все необходимые детали,
чтобы выступить перед присяжными убедительно.
А с точки зрения Лесли,
сексуальное насилие также поможет
отвлечь внимание от
сексуальной ориентации Эрика.
Погоди. Хочешь сказать, что Эрик...
На днях я разговаривал
со своей новой любимой сотрапезницей Пэм Бозанич, и она сказала...
Все в курсе, что Эрик — гей.
Это такой секрет Полишинеля, о котором не говорят.
Моя команда знает, сторона защиты знает,
но как только в суде звучит хоть намек на это,
Лесли начинает исходить пеной.
С чего вы взяли, что он таков?
Ну, мы слышали, что другие осужденные делали ему минет.
Это еще не делает человека геем. Только говорит о популярности.
Также он позировал фотографу-гею для весьма гомоэротических снимков.
Ладно, может, Эрик и гей,
но такая скрытность не делает его убийцей.
И даже не делает плохим человеком.
Конечно, нет.
Но, возможно,
братья скрывают еще более мрачную и грязную тайну.
Которая никак не касается Хосе.
И не исключено, что именно об этом знала Китти.
Эрик! Сколько раз я тебе говорила?!
Не бросай свои потные теннисные шорты на пол.
Иначе весь дом провоняет!
Ник, ты намекаешь, что Лайл и Эрик
занимались этим друг с другом?
Это теория переноса.
Легче обвинить в сексуальном насилии Хосе,
чем признать настоящие кровосмесительные отношения.
По обоюдному согласию.
Представьте, какую вину и стыд испытали бы братья,
если бы их тайна выплыла наружу.
Вдруг, чтобы не допустить этого, они и убили своих родителей.
Моя главная мысль состоит в том, что, невзирая на произошедшее с ними,
Лайл и Эрик не имеют права на прощение.
Лесли с командой считают, что если выйдет отвлечь нас от фактов,
скрыть от суда некоторые доказательства,
запутать нас нелепыми правовыми теориями,
вызвать сочувствие
и представить братьев горемыками со страниц романа Чарльза Диккенса,
мы все на это купимся,
а они получат хэппи-энд, которого, по ее мнению, заслуживают.
Но когда вы жестоко обрываете жизнь другого человека,
должно быть неважно, насколько ужасным было ваше детство.
Вас следует наказать по всей строгости закона.
Именно такого конца заслуживают братья Менендес.
И я уповаю на то, чтобы справедливость восторжествовала
и они получили по заслугам.
Мистер Данн, мы уже уходим.
Вам что-то еще нужно?
Как тебя зовут?
Пол. Пол Д'Эмилио.
Так вот, Пол, здесь остался кусочек совсем нетронутого тирамису.
Не хочется, чтоб он пропал.
Я бы съел,
но завтра у меня фотосессия и, скорее всего, с голым торсом.
На какие только жертвы мы не идем ради своего призвания.
Мистер Данн, я лишь хотел сказать,
что соболезную по поводу случившегося с вашей дочерью.
Она шикарна в «Полтергейсте».
Это был мой любимый фильм в детстве.
Сто лет его не пересматривал.
Не могу себя заставить.
Да ну его. От пары ложечек тирамису я не умру.
Отработаю утром в зале перед съемками.
Можно?
Само собой.
Я так понимаю, у тебя нет детей.
Пока нет. Может, когда-то.
Перед Доминик у нас с бывшей женой было две дочери,
но они обе умерли в младенчестве.
Поэтому Доминик стала нашим чудом,
нашим ангелом,
который, как мы надеялись, и похоронит нас.
Так ведь и должно быть, верно?
Я не сомневался,
что это будет самый тяжелый момент
во всех испытаниях
на нашем жизненном пути.
Впрочем, я ошибся.
Гораздо хуже было наблюдать за судом над Джоном Суини
и тем, как адвокаты пытались выставить его жертвой.
Сколько вам было?
Где-то пять лет.
Помню, как отец в пьяном бешенстве
сжал шею мамы.
Я испугался, что он убьет ее.
А с вами он когда-нибудь был жесток?
Да.
Неоднократно.
Жизнь была сплошным насилием.
Давай я расскажу, что такое насилие.
Он душил Доминик в течение пяти минут.
Моя девочка сопротивлялась
пять минут.
Этот ублюдок признался в этом прямо на газоне.
Я убил ее. И пытался покончить с собой.
Он отсидел в тюрьме три с половиной года.
Устроился шеф-поваром в Санта-Монике.
Это ни разу не справедливость.
Нет, ни разу.
Вот поэтому я не верю ни единому слову из уст адвоката.
Ради победы они будут лгать, обманывать, красть, да что угодно.
Даже если для этого придется осквернить память настоящих жертв.
А это всё равно что убить их во второй раз.
Как тебе тирамису?
Как видите, очень вкусное.
Вижу.
Если хотите, я могу еще задержаться.
Уже поздно, Пол.
Да и завтра будет давать показания Лайл Менендес.
Но спасибо, что выслушал.
И удачи тебе на съемках.
ТЮРЕМНЫЙ ТРАНСПОРТ НЕ ПОДХОДИТЬ
Защита вызывает Джозефа Лайла Менендеса.
Поднимите правую руку.
Клянетесь ли вы
говорить по этому делу правду
только правду и ничего, кроме правды, и да поможет вам Бог?
- Клянусь. - Прошу, садитесь.
Ваши родители — Мэри Луиза Менендес и Хосе Менендес?
Да.
Вы любили мать и отца?
Да.
А 20 августа 1989 года
вы и ваш брат убили своих мать и отца?
Да.
Почему вы убили своих родителей?
Потому что мы боялись.
Вы помните, как стреляли в отца почти в упор?
Наверное. Точно не скажу.
Я помню это фото.
Фото, что вы видели здесь? Вы о ране на голове вашего отца?
И в какой-то момент ваш дробовик опустел?
Да.
И вы тогда что-то поняли о своей матери?
Что-то увидели или услышали?
За папой я увидел какое-то шевеление.
Казалось, она двигалась.
И тогда
я перезарядил ружье.
Перезарядили ружье?
- Это значит «да»? - Да.
И что вы сделали после этого?
Я подошел к ней и выстрелил в упор.
Лайл, немного отвлечемся. Когда вам было шесть,
ваш отец фотографировал вас и вашего брата?
Да.
Ваша честь, можете попросить свидетеля говорить громче?
Да. Мистер Менендес, говорите чуть ближе к микрофону.
Извините, Ваша честь.
Мистер Менендес, на этом конверте написано «Шестой день рождения Эрика».
- Вы узнаёте, кто на фотографии? - Это я.
А на этой?
Это мой брат.
- Вы узнали брата по пятну? - По родимому пятну.
Коричневому родимому пятну.
А когда ваш отец делал такие фотографии,
он снимал ваши лица?
Нет. Он фотографировал область наших гениталий,
нижнюю половину тела и
то, как мы наклоняемся.
А когда вам было от шести до восьми лет,
отец вступал с вами в сексуальный контакт?
Да.
Как это началось?
Сперва...
Сначала он...
После тренировок он делал мне массаж.
Он обнажался передо мной, ласкал меня
и просил делать то же самое с ним.
Он опускал меня на пол.
Направлял мои движения.
И я занимался с ним оральным сексом.
Вы хотели заниматься этим?
И как-то он начал проделывать с вами другие вещи?
Да.
Он...
Да, он использовал предметы,
зубную щетку
и какие-то бритвенные принадлежности.
Что он с ними делал?
У нас были сессии с предметами.
Он укладывал меня на кровать голым,
брал тюбик вазелина и просто...
Он играл со мной.
А затем
ваш отец попытался ввести вам в анальное отверстие что-то еще?
Да. Он
изнасиловал меня.
Вы плакали?
Да.
- У вас шла кровь? - Да.
Вам было страшно?
Очень.
Вы просили его не делать этого?
Я сказал, что не... Простите.
Я сказал, что не хочу этого делать и что мне больно.
Он ответил, что не хотел делать больно и что любит меня.
- Вы рассказали маме? - Да.
- Что вы сказали маме? - Просил, чтобы папа отстал от меня.
Что он трогает меня.
И что ответила мама?
Она сказала мне прекратить, что я преувеличиваю.
Что папа должен меня наказывать, когда я ошибаюсь.
И добавила, что любит меня.
А вы еще кому-нибудь рассказывали?
Нет, так как боялся,
а папа не хотел, чтобы я рассказывал.
Он предупредил, что если я расскажу, быть беде,
и тогда он меня убьет.
Вы рассказывали брату?
Нет.
А делали что-то со своим братом?
Да.
Что вы сделали с братом?
Иногда, когда я ощущал...
Не знаю...
Я брал зубную щетку и...
точно так же играл с Эриком.
Прости.
Извини.
Мне так жаль.
Не знаю, что это было. В голове не укладывается.
Просто в голове не укладывается!
И все купились на это!
Они купились. Реально попались на эту удочку.
Я...
Мне так жаль, Пэм. Прошу меня извинить.
Я же говорил, что растрогаю присяжных. Десять будут за нас. Сто процентов.
Еще никто так убедительно не выступал в зале суда.
Я был белым рыцарем.
Да. Еще бы.
И книгой я не ограничусь.
Нет, я сделаю из этой фигни сценарий для фильма.
А сыграл бы меня Ричард, мать его, Греко.
Ведь почему бы и нет?
Не удивлюсь, если присяжные напишут судье записку,
мол, они услышали достаточно, так что пора закругляться.
Да я могу насобирать 10 000 писем от людей,
готовых принять меня у себя дома.
Меня даже зазывал к себе один священник.
Ага, треклятый священник.
Я обязан извиниться перед вами.
Не нужно извиняться, Доминик. Просто перестаньте меня преследовать.
Простите. Я и представить себе не мог.
Я ему верю, а это значит одно из двух.
Либо эти два парня подверглись самому чудовищному насилию,
и их родители получили по заслугам,
либо же вы хорошо подготовили
этого лживого психопата-убийцу.
И я даже не знаю, какой из вариантов пугает меня больше.
Но, так или иначе, поздравляю вас.
Доминик.
Мне правда жаль.
Она была прекрасной девушкой.
У нее вся жизнь была впереди.
Знаете, какие были ее последние слова?
«Я люблю тебя, папочка».
Хорошо, хоть это останется со мной навсегда.
МОНСТРЫ: ИСТОРИЯ БРАТЬЕВ МЕНЕНДЕС
Перевод субтитров: Александра Бурдейная