Безымянная
Женщина в Берлине
Никто из нас не мог подумать,
что 26 апреля 1945 года придет этот день.
Русская армия окружила Берлин.
И теперь они рвутся к Рейхстагу.
В тот день солнце скрывалось за облаками,
а запах сирени из брошенных садов смешался с запахом дыма.
С чего начать?
Как найти слова?
Я была журналисткой, объехала 12 стран.
Жила в Москве, Париже и Лондоне.
Мне нравились Париж и Лондон.
Но я оттуда вернулась, потому что хотела быть здесь.
Как меня зовут - неважно.
Я одна из многих, кто горячо верил в будущее нашей страны.
Сомнения? Только слабые сомневаются.
(Герд) Мы взяли Варшаву, Брюссель, Париж.
Русская армия плохо организована.
Когда они опомнятся,
Мы уже будем у ворот Москвы.
Извините за наглость, но война есть война.
Герд ненавидел вокзалы.
Когда он уходил, стук сапог еще долго звучал на лестнице.
Мы были уверены, что все далаем правильно,
мы все дышали одним и тем же воздухом.
И делали общее дело.
И тогда он берет у меня пальто и говорит...
- А русские ни о чем и не догадываются.
Потом мы поехали в Сорбонну и продолжали болтать по-французски.
Он думал, что я одна из этих долговязых шведок-блондинок.
И я никак не могла приноровиться, чтобы идти с ним в ногу.
Тогда он остановился и говорит: "А, дочка Фюрера"
И на этом знакомство закончилось. А жаль.
Минутку... Я хотела бы ... Пусть не играют, пожалуйста.
Я желаю всем нам в такие моменты,
в такие замечательные вечера, быть с нашими мужьями,
которые сейчас где-то по всей Европе.
Не отставать!
Вперед, вперед!
Прочь отсюда!
- Уходи! - Дома справа. Рассредоточиться!
Иди сюда, черт возьми!
Мама, ты где?
Пошли. Быстро.
Прочь. Убирайся.
Открыть огонь, приготовить гранаты.
Огонь!
Дерьмо.
- Подождите меня. - Берегись! Убери голову.
- Вот вы. - Стойте! Подождите меня.
Осторожней!
Нет!
Никакой формы, никакого оружия, иначе — по законам военного времени.
- Феликс, где ты?
Феликс?
- Куда он опять делся? Феликс? - Ни одного приказа...
ни связи, вообще ничего. Всем насрать на нас.
Феликс? Ленхен, Ленхен? Где ты, черт возьми?
В Веддинге против них уже детей посылают.
Русские свиньи.
У этой пары был книжный магазин. Иногда мы с ними болтали по-французски.
А это вдова аптекаря.
Ее муж как-то раз избавил от мигрени самого Гинденбурга.
Но это все в прошлом.
Теперь мы готовы ползти по трупам ради банки мармелада.
Это бедная фрау Биндер. Музыкантка. Ее муж пропал без вести.
Может кто-нибудь помочь? Она задыхается.
Посмотрите на меня. Посмотрите на меня!
Я решила записывать все это, вести дневник.
Для тебя Герд, чтобы ты прочел.
Могу я Вам предложить?
Спасибо.
Она из Силезии. Ей конец.
Идите сюда! Быстрее, быстрее!
- Мама? - Не бойся, я здесь.
Идут.
- Внимание, внимание. Всем жителям.
Всем немедленно сдать оружие.
Это последнее предупреждение.
Внимание, внимание.
Это последнее предупреждение.
(женщина) И увидят они... И увидят они...
Русская мразь!
Пошли.
Есть.
Война капут.
Женщина.
Выходи! Есть.
Война капут, женщина.
Не бояться.
Не собираюсь оставаться в этой могиле.
Можно?
И вот они, наши советские освободители.
Полны радости.
Казалось, они сами с трудом верили, что сделали это, что дошли сюда.
Я знаю их; помню их лапти и деревни.
Их новостройки, которыми они гордились.
Они ничего не стеснялись.
Пожалуйста!
Вы замужем?
Муж и двое детей.
Быстро, быстро! - Отпустите меня! Отпустите!
Нет, нет, вы, свиньи!
Вы свиньи! Нет!
- Вам здесь не место. - Я ничего не сделала!.
- Вы грязные свиньи, оставьте меня в покое! - Давай, давай, не ломайся.
Большинство соотечественников просто спасали собственные шкуры.
Девушка из Силезии была легкой жертвой.
Давай. Быстро. Чердак, справа. Быстро! Иди!
Возьми и иди! Иди!
Вы же говорите по-русски. Вы должны мне помочь.
Откройте дверь! Откройте!
Откройте дверь, гады! Откройте!
- Где? - Почти пришли.
С нашей страной покончено.
Герд, ты помнишь свои первые слова?
"Дайте мне 30 минут, и вы никогда не захотите со мной расстаться".
Боже всемогущий.
- Здесь черный ход. Вдова предложила мне жить у нее.
Она отвела меня в свою чудом уцелевшую квартиру.
Я с радостью согласилась. - Живите пока здесь.
Переезжать было просто: кофта, пара книг и дневник.
- Вы можете остаться. - Спасибо большое.
Будьте осторожны.
Несмотря ни на что надо было устраиваться и привыкать.
Мы не представляли, что будет дальше.
А раньше здесь было очень неплохо.
Как вы отыскали меня?
Я облазил все подвалы.
Сколько раз?
Понятно.
Наши солдаты плюс немного американского оружия, и история изменится.
Да.
Вчера возле колонки стою я в очереди,
подходит ко мне один,
два Железных креста и Германский крест в золоте.
Галантно берет у меня ведро из рук. Я говорю:
"Чем я заслужила такую честь?" А он говорит: "Не унывайте"
"Если русские хоть отчасти сделают с нами то,
"Что мы делали с ними последние четыре года,
"то скоро не останется ни одного немца."
"Скоро"? Весело, нечего сказать...
Как сказать: Простите, У вас есть словарь?
Для того что он хочет - словарь не нужен.
Идем с нами!
С вами, куда?
В следующие дни в наш дом врывались и днем и ночью.
Одна женщина повесилась, еще одну застрелили.
Ни одну из нас не пощадили.
Все чувства словно умерли.
- Что у тебя там? - Карта.
Вставай, проклятьем заклеймённый, Весь мир голодных и рабов.
Кипит наш разум возмущённый, И в смертный бой вести готов.
Быстрее, бегите, бегите!
Я!
Добрый день.
Пожалуйста, не надо!
Мы переживем все это,
любой ценой.
И где же они теперь, наши спасители, наши могучие армии?
В прошлом война и смерть были привилегией мужчин.
Но те времена давно прошли.
Проклятые русские. Офицер, генерал, командующий - без разницы.
Мне нужен любой, чем выше рангом - тем лучше.
Отныне, Я сама буду решать, кому меня иметь.
Нет, нет. Вон там, ладно? Это моя кровать.
Вы можете защищать нас оттуда с дивана, понимаете? Защищать.
Понимаете? Не надо спать рядом со мной.
С кем вы хотели поговорить?
С Вами.
Могу я сесть?
Нет.
Вчера наш дом был захвачен, и многие женщины изнасилованы.
Вы обязанны помочь нам.
Мне.
Потерпеть пару минут. Что такого-то?
Все бесполезно.
Говоришь по-русски? Что ищешь?
Жаль.
Скучать!
Вы, я, вечер?
А?
Я Анатолий.
Вы, я, как все просто, да?
В тот момент я поклялась себе:
ничто и никто не будет волновать меня, что бы ни происходило.
Вы должны уйти, понимаете? Вернуться к вашим друзьям.
Ну ...
Это мой муж.
Неужели вы не понимаете?
Мой муж.
Вы должны понять.
Не понимаю, что он говорит. Он никак не уйдет.
Что ж это делается? Это же красное дерево.
Нет, они отличные ребята, эти русские. Они полны сил и энергии.
Я... молочник...
Молоко. Корова.
Хотите чего-нибудь поесть?
Почему Россия?
Что искать?
Вот майор... Боюсь, не разобрала, как его зовут.
Он командир батальона. У них нет комендантов, только командиры.
- Знаете, они изучают немецкий как основной иностранный?
Вот, понадобилась война, чтоб мы узнали хоть это.
Что я могу сделать для вас?
Бомба попала в сад к соседям, весь дом в щепки.
У них была свинья. Так ее выбросило на крышу.
Теперь, конечно, мясо испорчено.
Там.
Я сказал всем уйти.
Могу я сесть?
Иди сюда.
Как пожелаете.
Нет?
Изнасилования продолжались. Это было повсюду.
В каждой квартире.
Мы стали собственностью русских. Их обслугой.
Но нам, женщинам, приходилось держать язык за зубами,
иначе ни один мужчина больше не дотронется до нас потом, когда все это кончится.
Бедная Германия.
Как я вынесла все это?
Иногда мне казалось, что смогу выдержать что угодно,
лишь бы это происходило снаружи меня,
и не проникало вглубь души.
Постепенно мой русский становился лучше.
- Кто там? - Никого.
Анатолий как цыган.
Приходит и уходит, когда хочет. Нет защиты.
Что, получается, Фюрер бросил нас на произвол судьбы?
Нет, никогда.
Вот.
И это все?
Голова раскалывается.
- Куда ты? - Принесу тебе поесть.
Даже если это будет стоить мне жизни.
Затем он схватил меня и бросил на кровать.
и все это так скучно, так по-животному.
А потом он сделал мне комплимент.
Он сказал: "На Украине у баб во...
А у тебя во."
Но запах изо рта все-таки ужасный.
- А. Это вы. - Доброе утро. Мы принесли завтрак.
На следующее утро, пока на соседних улицах опять стреляли,
майор пришел со своими людьми. - Доброе утро.
Вдова, благодарная за сало, порхала вокруг как пчёлка.
Г-н Экарт был в ополчении, он был рад сложить оружие.
- Русская конина. - Что это?
Сахар. У нас есть сахар!
И сало, и колбаса, и хлеб с маслом.
Великая радость, но не для всех.
Я кавказец.
Кавказ, понимаешь?
Большая гора, такая красивая!
Прекрасные танцы, с женщинами.
Идти домой, понимаешь?
Моя жена. Понимаете?
Что вы знаете о фашизме?
Фашизм?
От слова "fascio" - "связка прутьев" в Древнем Риме.
За немецко-русскую дружбу!
Проклятый урод! Мудак! Мудак проклятый!
Все, кто хранит или прячет огнестрельное оружие
будут немедленно расстреляны. А их жилье уничтожено.
Они Вам это припомнят.
Можно что-нибудь выпить?
Вам нужно уйти.
- Что вы здесь делаете? - Я не поеду в Сибирь. Не поеду.
В следующие дни майор часто нас навещал.
Хорошая защита для всех.
Он приносил свечи, сигары и разные другие подарки.
Вдова как можно быстрее прятала все в кухонный шкаф.
Постепенно что-то менялось.
Раз русские хотели быть Дедами Морозами с подарками, то мы не собирались им мешать.
Это слишком много.
Подбирая русские слова попроще, майор рассказал мне больше, чем мне хотелось бы знать.
Я знала его послужной список,
кто его родители, имена его братьев.
Сегодня Вы наш гость. Сидите, пожалуйста.
Он как настоящий кавалер. Он действительно мне нравится.
Война продолжалась.
Пока наши мужчины были сосланы в Сибирь,
Многие женщины нашли себе защитников,
которые не давали остальным прикасаться к ним.
Держите повыше. Это же Зингер. Уже скоро. Чуть выше.
Почти пришли. Осторожней. Приподымайте.
И ходят, и ходят...
устроили проходной двор.
Как только Андрей уходил, Анатолий тот час заявлял свои права.
Я боялась, что два самца в погонах не поделят и убьют меня однажды.
Не могу утверждать, что майор насиловал меня.
Я просто была к его услугам.
Как шлюха? Возможно.
Я лишь однажды встречала подобную женщину.
Мне советовали не общаться с ней, потому что она дурная женщина.
И что это значит: дурная.
Девушка!
Не может быть.
Неужели.
Ты вдруг появилась, как будто ничего и не было.
- Сколько? - Четыре раза. А ты?
Пошли.
Не могу поверить, что снова вижу тебя. Ты хорошо выглядишь.
И ты тоже.
Вот. Это из айвы. Настоящее Бордо. Бери.
Возьми с собой.
Кажется вы здесь неплохо устроились.
Ну, если можно так сказать. - Пошли.
- Я так рада, что ты здесь. - Я тоже.
Визит Эльке воодушевил нас.
Охрана майора делала свое дело,
и мы могли спокойно пить чай.
Это было хорошо.
И потом я говорю ему: "Молодой человек!
это ружье у вас на плече - оно же может выстрелить".
Подымаюсь я по лестнице,
и вдруг на втором этаже выскакивает один из квартиры,
хватает меня за волосы и спрашивает: "Ты - сифилис?"
Я перепугалась и говорю:
- Нет, конечно, нет. - Как глупая овца.
Как твой муж?
Он был здесь, когда это произошло в первый раз.
И с тех пор он сам не свой.
- Что скажете о наших кавалерах? - Убого.
Им не хватает фантазии.
Не знаю, может у них на родине
действительно самая передовая социалистическая плановая экономика,
но но секс у них явно на уровне Адама и Евы.
Вот и я тоже самое сказала своему мужу.
Ну, при нынешней голодухе от мужа толку тоже мало.
Какое разнообразие в половой жизни без нормального питания.
Путь к моему сердцу — через желудок.
Нет подарков — нет ничего!
Любовь-кровь, муж объелся груш. За нас!
Кто знает, когда снова вот так соберемся.
Так, осторожнее. Горячо, горячо!
Это яблочный пирог.
Он обсыпной и очень горячий. Все как положено.
# Ты, ты в моем сердце. #
# Ты, ты в мыслях моих. #
# Ты, ты столько мне боли, #
# Ты просто не знаешь, что тебя я люблю. #
Да, да, да.
# Не знаешь, что тебя я люблю. #
Да, от мужей теперь толку мало. Выжаты как лимон, аж смотреть жалко.
- Слабый пол.
Слышно что-нибудь от Герда?
У меня вопрос про сифилис.
О Боже...
А какие обычно проявления?
Зуд и жжение.
- И увеличение лимфатических узлов. - Но это потом.
Я читала в словаре.
В словаре...
Вы защитите нас?
Хотя бы в этот день?
Это был особенный вечер у нас с майором.
Разговор по душам.
Он сказал мне, что я удивительная.
А все другие для него на одно лицо.
В отличие от немцев, русские ценят образованных женщин.
Но война еще не окончена.
Извините.
Можно Вас? Нужна ваша помощь.
Давайте, дети, Пойдемте отсюда.
Поиграйте вот там.
Это он.
Ты по-русски?
Переводить.
- Вы же говорите по-русски, скажите ему, чтоб он перестал.
Вы же говорите по-русски, ведь да?
Куда Вы идете?
Я ждал Вас.
Что с Вами случилось?
Старой Германии пришел конец.
Внимание! Внимание! 30 апреля 1945 года фюрер покончил жизнь самоубийством.
Он оставил на произвол судьбы всех нас, кто присягал ему на верность.
Следуя приказам фюрера, Вы все еще верите, что ваш долг
защищать Берлин, хотя нехватка вооружения,
боеприпасов и общее положение делают это бессмысленным.
Каждый час, пока вы продолжаете борьбу,
Вы продлеваете страдания гражданского населения Берлина...
и наших раненых солдат.
Каждый, кто сейчас умирает в битве за Берлин,
жертвует своей жизнью зря.
По согласованию с Советским командованием, я призываю вас
немедленно прекратить все боевые действия.
Я генерал артиллерии Вейдлинг, командующий обороной Берлина.
Я ухожу. К своим.
В Сибирь?
А мы?
Поговори со мной, Фридрих, пожалуйста!
Поговори со мной.
Я ждала тебя.
Я молился, я наделась,
молилась и надеялась.
И теперь я хочу, чтобы ты
хоть что-нибудь сделал для меня.
- Подожди, подожди секунду.
Так, что у нас здесь? Палтус.
- Это невероятно.
Капитуляция.
Вот это и случилось.
Война закончилась.
Мы, женщины, так долго ждали этого.
И что теперь?
Горечь, горечь поражения.
Все чаще и чаще люди рассказывали ужасные вещи.
В воздухе витало что-то чуждое и тяжкое,
враждебное и зловещее.
Но я не хотела тогда думать об этом.
Все кончено.
Вы слышите?
Они пьют и курят, как мужики.
В русской армии миллион женщин
Они повсюду. А у нас нет для них формы.
Сапоги слишком большие. Гимнастерки и шинели - просто беда.
Приходит ко мне одна, кажется, Люба ее звали...
И говорит: "Товарищ майор, мне кажется, меня сегодня убьют.
"Выдайте новое белье". Я говорю: "Нет, ты уже давно с нами.
"Пули в тебя не попадают". Через два часа она приходит опять.
И еще. Тогда я говорю ей:
"На новой белоснежной рубахе
кровь будет больше заметна".
Все женщины-солдаты боятся выглядеть некрасиво после смерти.
Вы фашистка?
Откуда оружие?
Чья это квартира?
Чья?
Моя.
Это преступление против Красной Армии.
Да здравствует фюрер.
Провалитесь все к черту!
Вы знали про оружие?
- Нет. - Вернитесь в квартиру.
Идите.
Вы меня поняли?
Идите!
Как вы могли так рисковать? Мы теперь пропали. Предательница!
Я был весь Берлин! Отель "Адлон", Веддинг, Кайзердамм!
Красные флаги. Хорошие флаги, хорошее качество.
Что такое?
Ссора?
Вот! Я раздобыл.
Все в порядке?
Хотите что-нибудь поесть?
Так. Ну-ка скажи, что лучше? Его член или мой велосипед?
Мы празднуем.
Все пошли, весь дом.
Приказ!
Ваш Гитлер не человек. Это дерьмо вонючее.
Дерьмо!
Ленхен, Ленхен! Скорей наверх!
Все, все! Идите сюда.
Зачем бояться?
Посмотрите туда. Туда. Что вы видите?
Солдаты.
Русские! Звери. Или животные, как вы нас называете.
И вы правы.
Никто из нас ни секунды не колебался, когда убивал немцев.
Ваша кровь на нашей форме.
Вот так. Никто из них не хотел войны!
Большинство из них раньше даже не знали, что это такое, Германия.
А теперь пошли.
Что здесь происходит?
Осторожно, это красное дерево.
Пустите меня!
- Ты танцевать. Танцевать! - Как Вы смеете?
Это же гостиная, а не танцевальный зал.
Вы понимаете?
- Это фантастика. - Тут не танцевальный зал!
Пить шнапс, водку. Шнапс хорошо.
Ты.
Петь? Теперь он хочет, чтобы я спела. Нет, я не стану петь.
- Что он хочет? - Что еще?
Нет.
Что значит, "нет"?
Это Европа! Это Европа!
Я Анатолий.
- Я знаю. - Варя...
Мое сердце зовет: Варя...
Варя, Варя, Варя.
Я играю на скрипке.
Скрипка. Скрипка?
Но только в составе оркестра.
А скрипка потерялась.
Почему ты не идешь туда?
- А я должна? - А почему бы и нет.
Нам всем это нужно.
А ты пойдешь?
Попозже.
- Точно? - Да.
Как хорошо, что ты здесь.
Я хочу обнимать Вас
всю жизнь.
Я здесь, Вы в Москве.
На таком расстоянии сложно обниматься.
Надо попробовать.
Майор попросил звать его по имени, Андрей. "Почему бы и нет?", - ответила я.
"Война закончилась". Он долго смотрел на меня.
"Каждого, кто родился, рано или поздно ждет война", - сказал он.
Ничто и никто, ни люди, ни государства не остановят этот порочный круг.
Только смерть.
Не так быстро, Мне уже плохо.
Внимание!
А теперь все ...
"Я влюблен в тебя".
Варя...
Ну, пойдем.
Мы перестали быть народом, Мы теперь только "население".
Я говорю о людях, которых формирует демократия,
и которые способны обеспечить развитие, подъем экономики.
Танцы, танцы, подходите.
Мы должны понять, что происходит на наших глазах.
Страны Европы лишатся своих границ.
Они будут объединены. Победившая сверхдержава начнет,
как при Наполеоне, перекраивать карту по-своему.
То есть мы стали советской республикой с плановой экономикой, да?
Спасибо.
Ну что, г-н Хох, все образуется? Нам надо реально смотреть на вещи.
Надо жить день за днем, и настроение станет лучше.
Не так быстро.
Пить.
Моя мать как-то сказала,
что я выйду замуж за мужчину, который играет на пианино.
Раз уж вышло по-другому, Я хочу Вам сказать, Андрей...
Война меняет значение слов.
"Любовь" означает не то, что раньше.
И все-таки, несмотря ни на что
я хотела бы, чтобы вернувшись,
мой мужчина снова нашел ту же женщину,
которую оставлял.
Постойте.
У нас, у женщин, теперь клеймо на всю жизнь.
Но там и тогда, в тот самый момент,
Я чувствовала себя прекрасно.
Пойду принесу чаю. У Ильзы где-то есть.
Доброе утро, Ленхен! Кто-нибудь уже встал?
- Где твой Wanja? - На работе.
А мама?
Ильза?
Ильза, встань.
Герд, помнишь? Это был вторник.
Мы поехали к Феликсу.
Запах сосен.
И мы попали прямо в облако бабочек.
Ты знал, как называется любая из них.
Голубянка, крушинница, жар-птица, махаон и еще, и еще.
Одна сидела прямо посреди дороги.
Желто-коричневая, бархатистая и с синей каймой.
Ты сказал, что это траурница.
Чего только не было в моей жизни.
Иногда с избытком.
А майор потерял все.
Чертов русский идеалист.
Будто мир обязан быть таким, как он хочет.
Советский апостол.
Он нравится мне и...
Чем меньше он хочет от меня, тем больше нравится.
Очень.
Андрея здесь больше нет.
Он переведен.
Куда?
Неизвестно.
"Птицы замолкли, Колокола молчат".
(Яннис Рицос, из цикла "Восемнадцать напевов горькой родины")
Вот так.
Садись, пожалуйста.
А твоя квартира
не уцелела?
- Я здесь живу не одна. - Знаю.
Это с Украины.
Вот, это для тебя.
У вас ни стыда, ни совести.
Сами не видите?
Даже смотреть на вас противно.
- Я хочу поблагодарить Вас. - За что?
Что мне выпало познакомиться с Вами.
Берегите себя.
И как нам жить?
Переведён... так это у них называется.
Со всеми почестями.
В Сибирь, может быть?
Герд.
Герд, мой любимый.
И что нам делать?
Повернуть время вспять?
Вернуться к твоим самым первым словам?
"30 минут", ты сказал.
"Дайте мне 30 минут, и вы никогда не захотите со мной расстаться".
Что?
Нет ответа.
Два дня спустя он исчез.
Я не знаю, вернется ли он.
Удивительно, но я больше не страдаю.
Может, я просто слишком занята.
Нужно найти, чем разжигать огонь,
нужно начать отмывать квартиру,
и еще я не могу без цветов.
Вчера удалось найти сирень.
Думает ли Герд обо мне?
Кто знает?
Может, наши сердца снова заговорят
и мы увидимся. Когда-нибудь.
Этот дневник был опубликован в Германии в 1959 году под названием "Женщина в Берлине",
и вызвал возмущение и протесты.
Многие считали, что он позорит немецких женщин.
Потрясенная презрением современников,
автор не разрешила ни одного переиздания при своей жизни.
И запретила раскрывать свое имя даже после смерти.
Субтитры: tar-tar
Режиссер:
Продюссер:
Исполнительный продюсер:
Сценарий:
По мотивам дневника "Anonyma"
Композитор:
Художник-постановщик:
Монтаж:
Декорации:
Костюмы:
Подбор актеров:
Грим:
Реквизит: Художник по декорациям (Польша):
Монтаж звука: Звукозапись: Звуковые эффекты:
Руководство съёмками:
Управление производством: