[Мальчик:] Я хочу получить хорошую картинку,
еще несколько кадров.
Это комната Кэри, ее кровать.
А это матрас именинницы и всё остальное.
У нее в комнате есть даже
телевизор.
Вот ей повезло.
Это моя сестра.
Именинница.
Разве она не прекрасна?
А вот её брат. Ник.
[В 1994 г. 13-летний Николас Баркли пропал без вести в Сан-Антонио, Техас]
[Женщина:] Мысль о том, что с ним могли сделать...
Вызывает ужас.
Настоящий.
[Другая женщина:] Его исчезновение не попало в новости.
Это не было для них новостями,
это было новостью лишь для нас.
Мы потеряли надежду найти его живым,
единственное, что мы хотели, это узнать, что с ним случилось.
[Три года и четыре месяца после исчезновения] (проливной дождь)
Линарес, Испания. 7 октября 1997 года.
Полиция, говорите.
Мы с женой здесь туристы.
Мы нашли ребёнка
лет 14-15-ти.
У него нет никаких документов.
Он очень напуган.
[Мать:] Меня не было на работе, когда мне позвонили,
они оставили сообщение: "Николас у кого-то в Испании".
И что он хочет вернуться домой.
[Кэри Гибсон, сестра Николаса] Моя мама позвонила мне.
Я была на работе. И она говорит: "Ты сидишь?
Потому что ты не поверишь".
[Брайан Гибсон, зять Николаса] Конечно, это было непостижимо,
и волнующе,
и беспокойно,
о, это были смешанные чувства.
Восторг.
Замешательство.
Испания?!
Это же через всю страну?
Как он там оказался?
Вы... у вас как будто сто тысяч вопросов,
ответы на которые вы хотите получить немедленно.
[Беверли Доллархайд, мать Николаса] Я чувствовала себя чудесно,
чуть не прыгала от радости.
Вы хотите увидеть его, прикоснуться к нему... Вы понимаете меня.
И вы хотите, чтобы всё это произошло прямо сейчас.
Самозванец
[Линарес, Испания. 7 октября 1997 г.] (Проливной дождь)
Полиция, говорите.
Мы с женой здесь туристы.
Мы нашли ребёнка
лет 14-15-ти.
У него нет никаких документов.
Он выглядит совсем юным,
Он очень напуган.
Мы пытались его накормить, но он отказывается есть.
Полагаю, вам следует приехать и помочь ему.
Хорошо, мы отправим патрульную машину.
Вы не знаете, сколько времени это займёт?
Около 10 минут.
С тех пор как я себя помню, всегда хотел быть кем-то другим.
Кем-то желанным.
(Сирена)
Самое главное, что я быстро усвоил - это что нужно быть убедительным.
Когда приехала полиция,
Мне немедленно нужно было им внушить,
что перед ними ребенок, а не взрослый.
И было очень важно вести себя, как ребёнок.
(Переговоры по полицейскому радио)
(Говорит по-испански)
(Продолжает говорить по-испански)
Они должны были увидеть ребенка в... в большой подростковой куртке.
В кепке, низко надвинутой на глаза.
Они не могли видеть моих глаз.
(Говорит по-испански)
Я хотел вызвать у них чувство вины...
(Говорит по-испански)
...которое испытывают взрослые рядом с до смерти напуганным ребёнком.
Когда вы видите ребёнка, который весь на иголках,
к которому вы не можете ни подойти, ни прикоснуться,
вы понимаете, что что-то не так.
(Говорит по-испански)
Это не я сказал им, что был жертвой сексуального насилия.
Я заставил их спросить об этом своим отношением,
тем, как я себя вёл.
Они только об этом и думали, и это обеспечило мне власть [над ними].
Как тебя зовут?
Назови своё имя.
Где ты живёшь?
Ты живёшь с родителями?
Я был молчалив.
(Женщина говорит по-испански)
Довольно тяжело понять ребёнка, который не говорит ни слова.
(Говорит по-испански)
Если полицейский не знает, кто этот ребёнок и откуда он взялся,
он не может просто держать его в полицейском участке.
И я знал, что в конце концов они отправят меня в детский дом...
(Говорит по-испански)
...и это было всё, чего я хотел.
Всем было всегда на меня наплевать,
и знать, что если я изменю свою личность,
наградой будет в конце концов место,
где обо мне по-настоящему позаботятся...
Да, чёрт возьми. Я возродился.
(смеётся) Я родился заново.
У меня не было детства,
потому что для детства вы должны полюбить этого ребёнка.
Я чувствовал себя там в своей тарелке.
(Говорит по-испански)
Они не знали, что мне было 23... 23 года.
Я считался одним из них.
Сан-Антонио, штат Техас
[Беверли:] Я сказала ему быть дома к обеду,
и дала ему 5 баксов сходить поиграть в баскетбол,
и... он тут же исчез.
Он позвонил домой, чтобы за ним заехали...
это было, наверное, я не знаю,
в паре миль от его дома.
Его мать работает поздно, а днём спит,
и его старший брат Джейсон взял трубку.
Когда я проснулась, Джейсон сказал, что [Ник] звонил и просил его
подвезти, но Джейсон не хотел меня будить,
и ответил, что придётся ему идти домой пешком.
И это... был последний раз, когда мы о нём слышали.
24 часа ты рыдаешь, волнуешься, переживаешь,
потом сходишь с ума, потом тебе становится страшно,
и потом что-то пытаешься предпринять. "Так, что мы можем сделать?
Мы напечатаем объявления, сделаем то, сё..."
То есть, вместо того чтобы...
чтобы не рыдать, делаешь что-то положительное,
и пытаешься придти, наверное, к решению, как его найти.
[Беверли:] Я подумала, что кто-то остановился, и он сел в машину.
Я не знаю, наверное, он мог сесть в машину к незнакомым людям.
На что смотришь?
Я видел, как они переживали и страдали,
поэтому я всегда говорил: "Он где-то там".
"Он вернется".
К сожалению, это было одно из тех очень немногих мест в Испании,
где они не могли держать ребёнка без удостоверения личности,
без доказательств того, кто он такой.
(Женщина говорит по-испански)
Им обязательно нужно было знать, кто я и откуда,
им нужно было это знать точно.
(Женщина продолжает говорить по-испански)
"Если ты не расскажешь нам, и не сможешь подтвердить кто ты,
я сниму твои отпечатки пальцев и сделаю фотографии".
Этого я допустить не мог.
Мне нужно было найти выход из положения.
Поэтому единственное, что мне оставалось
1) отправиться в тюрьму
2) доказать им, что я кто-то [другой].
Я сказал, что я американец.
Что я... сбежал из дома, и готов для них связаться с семьёй,
но хочу это сделать сам.
Я не хотел, чтобы домой позвонили из полиции или от прокурора
или испанского суда.
Я хотел сделать это сам.
И я сказал, что мне нужно остаться в офисе на ночь,
потому что я живу в Штатах.
В Штатах другое время...
Так что просто оставьте меня в офисе
и завтра вы получите всё, что вам нужно.
(Говорит по-испански)
В офисе меня никто не мог услышать.
Я знал, что могу выдать себя за кого угодно по телефону.
могу убедить кого угодно в чем угодно.
И я позвонил в американскую полицию.
(Звонит телефон)
Южный Округ, детектив Фаулер.
В полицию Нью-Йорка.
Офис лейтенанта Коджака.
В разные полицейские участки в Штатах.
- Доби слушает. - Будьте добры, кто у телефона?
Я говорил им каждый раз, что я полицейский из Испании
по имени Джонатан Дориан,
что мы нашли ребенка,
мы уверены, что он из Штатов, но не знаем откуда именно.
Насколько давно это произошло?
Он пропал видимо несколько лет назад, что кто-то наверняка его ищет.
И в полиции отвечают,
что у них на стене висят сотни объявлений о пропавших без вести
и они просто не в состоянии разбирать каждое из них.
Но что они могут сделать,
так это дать номер центра пропавших и эксплуатируемых детей
в Арлингтоне, штат Вирджиния.
Центр пропавших и эксплуатируемых детей, говорит Лоррейн. Чем могу помочь?
У нас находится ребенок в приюте, определенно американец,
ему примерно 14-15 лет,
но проблема в том, что мы не знаем кто он...
Я описываю себя.
Каждая деталь, что я называл, была такой, с которой я мог управиться.
Я хотел быть достаточно расплывчатым, чтобы было больше разных вариантов.
Я хотел, чтобы у неё было больше возможностей.
Позвольте, я сейчас посмотрю.
"Кажется, что-то есть," - сказала она.
"Кажется... Есть один ребёнок из Сан-Антонио,
пропавший без вести 13 июля 1994 года.
Его зовут Николас Баркли."
Я спросил: "Не могли бы вы послать факс с его внешностью?"
В моей голове я был офицером полиции, а Николас Баркли сидел рядом,
и я пытался выяснить его личность так, как бы это сделал любой полицейский.
Давайте посмотрим, он ли это.
Я подумал, давайте посмотрим, он ли это.
Я смотрел на старую черно-белую фотографию.
Ну что ж, если человек пропадал без вести три или четыре года,
можно быть уверенным в одном - он изменился.
Если есть изменения, будут и сомнения.
Если будут сомнения, то у меня есть шанс.
Что-то внутри меня решило, что всё получится, что я должен попытаться.
Я взял трубку и сказал ей, что это Николас.
Он здесь, это он.
Это невероятно, но это он.
Моя мама позвонила мне и спросила: "Ты сейчас сидишь?
Потому что ты не поверишь".
А я ответила: "Что, мам?" Она начала: "Мне позвонили из отделения полиции,
они полагают, что нашли Николаса в Линаресе.
А я такая: "Окей, а где в Техасе Линарес?"
Потому что в Техасе много небольших городков.
А она такая: "Нет, в Испании!"
А я: "В Испании?!"
О боже, как объяснить эти эмоции.
Это как все эти различные эмоции, от волнения до замешательства,
и до "что же теперь делать?"
Что дальше? Как его забрать? Когда мы сможем поговорить с ним?
Я знал, что после этого они свяжутся со мной.
Они попробуют убедиться, позвонить, увидеть... Правда ли это? Здесь?
Это... Кэри, семья и всё такое.
(Длинные гудки)
Когда я в первый раз дозвонилась до приюта,
они дали трубку Джонатану Дориану,
который сказал, что он работает в приюте
и что это он разговаривал с Николасом
и получил информацию от Николаса о том, кем он на самом деле был.
Когда она позвонила, я сказал, что Николас сидит рядом со мной.
Но он очень напуган, чрезвычайно травмирован,
и он ни с кем не хочет говорить.
Он казался очень ответственным, очень обеспокоенным.
Он утверждал, что с Николасом жестоко обращались, что он пострадал.
что... определённо он был похищен.
Я подумала, что он был кем-то вроде социального работника.
Очень обнадёживающе.
Она спрашивала: "Сказал ли он что-нибудь?
Говорит ли о нас? Помнит ли он?"
На самом деле, я думаю, что он всё забыл.
Он мало что помнит.
Он помнит вас, но не очень хорошо.
Нам сказали, что его держали вроде сексуальным рабом,
и что он бежал оттуда и был найден блуждающим по улицам.
Она была убита горем, но в то же время очень счастлива.
Я хотела услышать его голос.
Нет!
Совершенно точно я никак не мог говорить с ней, притворяясь Николасом,
потому что я не был Николасом, а она была его сестрой,
поэтому... это было бы рисковано,
слишком рисковано для меня,
но я сказал несколько слов.
Она говорила: "Привет, Николас! Ты слышишь меня, Николас?"
Тишина.
"Я люблю тебя, Николас. Я хочу забрать тебя обратно домой.
Я заберу тебя, малыш.
Я приеду и заберу тебя и..."
И возможно ты слышишь: "Люблю тебя", - или что-то вроде того.
Очень далеко. Это, это...
И затем она говорит: "Это был он?"
Я ответил: "Да, он сказал, что любит тебя".
И тогда она начала плакать в трубку.
Начинаешь плакать, говоришь ему: "Мы приедем и заберём тебя, привезём домой.
Мы приедем, мы заберём тебя домой, и я тоже тебя люблю".
Я промыл ей мозг.
Я не остановился, потому что я не думал останавливаться.
Я не смотрел на себя в зеркало и не говорил: "Какого хрена ты делаешь?
Прекрати это немедленно."
(Шаги)
Я осознал, что переступил черту.
Я больше не притворялся другой личностью. Я её украл.
(Звонит телефон)
Мне позвонили и спросили: "Не могли бы вы перезвонить Кэри Гибсон, пожалуйста".
[Штабквартира ФБР, Сан-Антонио, Техас] Я была поражена тем, что рассказала Кэри,
[специальный агент Нэнси Б. Фишер] поэтому первое, что я ей сказала, это
когда ФБР и госдепартамент США вам помогут...
приезжайте сюда с братом, мне нужно интервьюировать его немедленно.
[Посольство США, Мадрид, Испания]
Когда благополучие несовершеннолетнего
[Филип Френч, генеральный консул] находится... в опасности,
наша реакция должна быть очень быстрой,
реактивной.
Мы должны поставить себя
на место ребенка
или родителей ребенка или его опекунов.
Вообще, когда ребенок считается без вести пропавшим уже несколько лет,
то ребёнок либо мёртв, либо его так и не найдут,
а найти его в другой стране - чрезвычайная редкость.
Это всё побуждало нас
остаться уверенными, что мы всё сделали правильно относительно...
выяснения кто он и его возвращения обратно в семью.
Моей главной заботой было его возвращение,
чтобы можно было начать мою часть, чтобы можно было начать расследование.
Чтобы можно было выяснить, что случилось с этим ребёнком.
Как только смог, я сразу же отправил туда сотрудника.
На следующий день... На следующий день всё вышло из-под моего контроля.
Центр по розыску пропавших и эксплуатируемых детей прислал мне объявление.
Там была фотография Николаса на момент его исчезновения...
И я увидел, как выглядел настоящий Николас, в цвете и всё такое.
Он был очень белокурым, очень...
У него были голубые глаза.
У нас с ним не было ничего общего!
Ничего!
Было лишь одно, в чём Николас был на меня похож -
это то, что у него было по пять пальцев на каждой руке.
И тогда я сказал, к чёрту, сжечь всё.
Я сжёг объявление.
Если бы я мог сжечь личность, которой назвался,
и каждое слово, которое вылетело из моего рта за последние несколько дней,
я бы сжёг и их тоже.
Когда все говорили мне, что едет американское посольство,
и все...
не беспокойся, Николас, мы позаботимся о тебе.
Ну да, окей... я ничего не мог поделать.
Единственное, что я мог -
это думать о том, как я попаду в тюрьму, к чему всё и идёт.
Я не знал, что мне делать.
Я действительно не знал, что мне делать.
Когда вице-консул впервые прибыл в Линарес,
он добрался до центра и обнаружил, что Николас Баркли исчез.
Я сказал, что вы должны попытаться его найти.
И он в самом деле с кем-то из центра в Линаресе
ездил искал его.
Нашей задачей была его безопасность и дальнейшее воссоединение с семьёй.
Я пытался сбежать, как я бы сделал это в любом другом месте.
Николас Баркли?
Бог не хотел, чтобы я отсюда уезжал!
Я поговорил с вице-консулом и спросил про его взаимодействие с Николасом.
Он сообщил мне тогда, что тот говорит по-английски,
что он... по крайней мере в тот момент
был уверен, что это американец.
Когда я проснулся следующим утром, всё было нормально.
(стук в дверь)
Потом я встретил директора приюта, который сказал:
"Ты, должно быть, счастлив, твоя сестра едет".
А я спросил: "О чём это ты?"
Он ответил: "Твоя сестра, из Сан-Антонио,
она уже в самолете, летит за тобой".
Бл... Бл%! Бл%!
Бл%! Бл%! Бл%!
Я никогда не выезжала из страны,
Я не знала даже, что для этого нужно.
[14 октября 1997 года] Я знала, что мама не справится с перелётом.
Она не может, она не могла.
Я должна сделать это.
Я просто должна забрать его и вернуть обратно сюда, где он в безопасности.
Я должен был подумать об этом.
Я должен был подумать о последствиях.
Если подумать, представь на секунду,
что ты отец ребёнка, который пропадал без вести три года и четыре месяца,
и его находят в Колумбии... что бы ты сделал?
Что ты сделаешь в первую очередь?
Я бы прыгнул в чёртов самолёт.
Я не спала два дня перед тем, как села в самолёт.
Страх, но также предвкушение,
потому что ты хочешь попасть туда.
Ты хочешь увидеть его, обнять, почувствовать, просто попасть туда.
Нельзя приготовиться играть роль человека, которого ты не знаешь.
Я не мог быть Николасом Баркли, потому что я не знал Николаса Баркли.
Я даже не знал на тот момент левша он или правша.
Так что... это была проблема.
Я села в самолёт и попыталась уснуть.
Не получилось.
(Голос Ника)
Директор...
Это Ник, мва! (изображает поцелуй в камеру)
[Беверли:] Он думал, что он взрослый.
Мы называли его "из 13 в 30".
Очень тяжело было усмирить его.
Если он настраивался сделать что-то
едва ли вы могли это изменить.
Положи зажигалку.
[Кэри:] Он убегал раньше на день или два, злился на маму.
"Я ухожу, найду новую маму, новый дом.
Поцелуйте меня в зад", - в таком духе.
И он... убегал, а она разыскивала его,
выясняла, где он, и он возвращался на следующий день.
Он не был таким прекрасным, идеальным, милым, невинным,
он был уличным городским мальчуганом.
- Приятно познакомиться, я директор. - Сюда, Ник.
Смотри, разве я не красавец?
У него были красивые белокурые волосы.
Похож на маленького эльфа.
У него были белокурые волосы, голубые глаза и небольшая щель между зубами.
Когда он улыбался, можно было её заметить.
Наконец, я на земле. "Кого... кого я ищу?
Как они выглядят? В костюмах?
О, чёрт, тут можно курить. Слава тебе господи!"
В воздухе пахло по-другому.
Было намного меньше людей, чем я ожидала.
Я сделал всё возможное, чтобы дать себе шанс.
Я купил краску для волос, чтобы стать блондином.
Встречающие подошли ко мне,
так как я не знала, куда идти,
и мы направились прямо к машине и поехали.
В объявлениях о розыске говорилось,что у Николаса Баркли было три татуировки.
В приюте была девушка, которая делала похожие небольшие татуировки.
Она не была профи, просто ребёнок.
И я попросил её сделать те татуировки,
которые были в объявлениях.
Я молчала, и тогда со мной заговорила женщина.
Всю поездку она немного отвлекала меня от моих мыслей, рассказывая
об окрестностях, где мы проезжали.
Я взял большие тёмные очки, шляпу, шарф, перчатки.
Я думал, что если она не сможет меня увидеть,
то не сможет отрицать, что я её брат.
Мы остановились выпить Кока-колы, и я подумала, что это клёво - у них
здесь есть кола, и я была напряжена от того, как это всё долго тянется.
Она ещё не доехала, а я уже был уверен, что всё кончено.
Что меня арестуют, а может ещё и побьют,
потому что им это явно не понравится.
Я помню, как иду в зал для ожидания.
Разговарию с парой человек из приюта, они говорят, что он в своей комнате.
Он заперся в комнате на весь день, и никого не впускал.
Наконец, когда я услышал, как кто-то стучит в дверь и говорит:
"Эй, Николас, твоя сестра внизу,
и... она ждёт тебя, она здесь..."
[Кэри:] Я спустилась вниз и вышла во внутренний двор.
Там были дети, кидающие мяч об стену,
и я посмотрела в окно и сказала ему:
"Я здесь, иди сюда. Я хочу увидеть тебя, обнять тебя".
Я помню, как заметила, что он выглянул из окна.
Я был уверен, что как только сестра увидит меня,
она скажет: "Какого хрена?"
Это не... это не Николас.
Я подождал, может, 10 минут.
Я знал, что вот-вот всё потеряю.
Я знал, что не мог больше ждать,
что не мог уйти,
что не мог просто исчезнуть,
и я открыл дверь и вышел.
Это было чувство невероятного облегчения.
Просто видеть его, ощущать, целовать, обнимать его.
Я сказал: "Какого чёрта?"
Он здесь, мы здесь, он со мной.
Она не ждала ни секунды, ни двух секунд.
Она прыгнула на меня, она прыгнула на меня,
она взяла меня за плечи
и сказала: "Николас, ну вот, а ты боялся, что я не узнаю тебя.
Я бы вспомнила этот нос".
И вот я... Я помню, что трогаю его нос и говорю ему:
"Я помню этот нос, ты немного похож на своего дядю Пэта".
Она сказала: "Не волнуйся, - как она всегда говорит, - всё будет хорошо.
Всё будет прекрасно.
Я знаю, что это ты".
Он был... он просто сказал мне, что любит меня,
и он больше почти ничего не говорил, пока не ушли люди.
Одному богу известно, почему она могла сделать что-то подобное,
но... но одно я знаю наверняка: другого выхода не было.
Она пришла за мной, и она хотела меня вернуть.
Мы прошли в комнату для посещений, и она показала мне массу снимков.
Снимки, снимки, снимки.
Помнишь, это с мамой у... у дома, где мы жили
до того как... до твоего исчезновения.
Помнишь, это когда ты играл со Скотти.
Помнишь, это...
А он был такой: "Джейсон всё такой же, Коди стал совсем большой, а?
Мама, боже, мама выглядит точно так же. Она поправилась?
Хотел знать, был ли дедушка по-прежнему говнюком.
...сказал мне, как он любил бабушку и скучал по ней.
Помню, как видела его татуировку, крест между его, ну...
здесь на руке.
Я всё думала, как же он похож на дядю Пэта.
И как мама будет удивлена, как он вырос.
Она сказала, что он выглядит совсем по-другому,
что он... вырос.
И эм...
он очень тихий, будто скрывает что-то.
Он говорил с забавным акцентом.
Но это всегда был шёпот, и очень тихий, будто он прячется от чего-то.
Я имею в виду, боже, посмотрите, через что он прошёл.
Он не был тем же человеком.
Он не был тем же Николасом, который исчез четыре года назад.
Его держали и пытали и бог знает что ещё.
Он не был тем же человеком.
Судья в Линаресе хотела убедиться, что в самом деле есть законный базис
под тем, что Николас утверждает, что он пропавший брат Кэри Гибсон.
Итак, теперь проблема была в том, что сестра и представитель посольства
божились, что я был Николасом Баркли,
а полиция, прокурор
и судья были в этом совсем не уверены.
Судья настаивала на проведении раздельных интервью
и частью доказательств в этих интервью был семейный фотоальбом.
И судья сказала: "Послушай, единственный способ доказать,
что ты в самом деле Николас, это вот эти снимки,
которые ты никогда раньше не видел.
Я покажу тебе пять из них".
Номер один, хорошо.
Номер два, хорошо.
Номер три, хорошо.
Номер четыре, хорошо.
На пятом я совершил ошибку,
но было уже поздно.
Она была уже уверена, что я Николас Баркли.
(Говорят по-испански)
К тому моменту я не видел, как я мог не оформить его как гражданина США.
Я не смог бы ничего сделать, если бы Кэри не показала мне тех снимков.
Они сфотографировали меня без шапки, без ничего.
То есть, да, они видели мои глаза.
Конституция Соединённых Штатов. Клянусь быть гражданином США.
Да, это было не по-настоящему, но я это сделал.
[Кэри:] Мы не так много разговаривали в ночь перед полётом.
Не то что неловкая, просто тишина, почти умиротворённая тишина.
Я могла слышать, как он дышит, и чувствовала себя умиротворённой.
Я думал о том, как бы сбежать ещё до того как встретился с ней.
Всё что мне нужно было сделать это взять такси, поехать на вокзал,
купить себе билет из Испании.
Я бы управился за пару минут.
Ничто меня не останавливало, ничто.
Я спускался в холл несколько раз,
не мог решить, поступал ли я правильно или нет.
Ехать, не ехать, ехать, не ехать?
(Крики вдали)
Когда я родился, не думаю, что в воздухе витала любовь.
Моя мать была очень, очень молода тогда, ей было лишь 17,
она встретила мужчину старше её, моего отца, родом из Алжира.
Мой дед был выраженным расистом,
и узнав, что человек, с которым моя мать провела ночь - алжирец,
он жёстко настаивал на аборте.
Хотел избавиться от меня ещё до моего рождения.
Для него лучший ответ арабу - ядерная бомба,
а чернокожий - обезьяна.
Уже до рождения у меня определённо была неправильная личность.
Я уже не знал... Я уже был готов не знать, кто я был на самом деле.
Новая личность с настоящим паспортом, американским паспортом.
Я мог поехать в США, пойти там в школу.
Жить в той семье и просто быть кем-то.
И никогда-никогда больше не переживать, что меня опознают.
Я увидел шанс.
Женщина, которая пошла на всё это, чтобы вернуть меня в семью,
в которой были дети, которая казалась прекрасной семьёй,
должно быть, она хороший человек.
Правила в моей голове конфликтовали друг с другом.
Кэри хочет, чтобы я был Николасом, но как насчёт остальных?
Они тоже захотят, чтобы я был Николасом?
Я не понимала, почему он так... нервичал что ли?
Он будто не мог остановиться, то в туалет...
и наблюдал за всеми,
следил за мной, он постоянно следил за мной.
Она постоянно смотрела на меня.
Для меня это было свидетельством лишь его внутреннего страха.
Он возвращается домой,
и мы не знаем, что с ним случилось,
что творится в его голове.
Но он просто... Может, он боялся,
что его не узнают, или что мама его больше не любит.
Меня просто убьют.
И я хоте...
И я думал, может, лучше если самолёт разобьётся.
Когда объявили, что началась посадка, я... тронула Ника и спросила:
"Ты готов? Ты готов вернуться домой?" Он ответил: "Я готов вернуться домой".
"Тогда пора валить отсюда к чертям, и отправляться домой".
(смеётся) И мы сели в самолёт.
Я так нервничала... предвкушение, счастье.
Всё получилось... Это было семейное событие, мы все вместе поехали.
Я помню тот вечер, минута в минуту.
Были я, моя бабушка,
моя сестра, и мой отец, по-моему.
[Коди Гибсон, племянник Николаса:] Мы все погрузились в мой "Линкольн"
поехать за моей матерью и Николасом.
Мы думали "поживём - увидим", но все были взволнованы.
Мы не знали, что ждать...
Я не хотел выходить из самолёта.
Я хотел подождать.
Я хотел приготовиться.
18 октября 1997 года
У меня не было ни плана, ни стратегии.
Я знал, что выхода не было.
Я не мог вернуться.
Мы понятия не имели, что за человек к нам возвращается.
Я хотела побежать и схватить его, обнять, но он отстранился.
Я подошла, схватила его руку, приобняла, и сказала, что соскучилась.
Он так сильно изменился.
Это было ошеломляюще.
Но потом я поняла,
сказала себе, что он прошёл через все эти кошмарные события,
и конечно он будет другим.
[Кэри:] Я только помню моих детей, и мою маму, и моего мужа,
и, боже, мы были так счастливы.
[Беверли:] Он был полностью замотан в одежду,
и я испугалась, думая, насколько этот ребёнок может быть травмирован,
просто по его виду.
Он был очень тих и сдержан.
Мне никогда не нравилось, когда кто-то ко мне прикасается.
И я не могу с этим ничего поделать.
Поэтому когда она обвила меня руками, то должно быть почувствовала,
что мне это не доставляет никакого удовольствия.
Я был очень холоден, очень замкнут. Я ни с кем не разговаривал.
Насколько я был счастлив... я этого не показывал.
Передо мной была граница.
Я не хотел всё испортить.
Конечно, это было "Добро пожаловать домой с распростёртыми объятьями".
Поговорим обо всём позже, просто поехали домой.
[Беверли:] Я лишь смотрела на него всю дорогу в машине,
и легко было видеть, что он не в своей тарелке.
Мы включили кассету, чтобы ему было комфортно насколько это возможно.
[/The Doobie Brothers, композиция Listen To The Music/]
Это была тихая поездка домой,
и все молчали, но в то же время были взволнованы.
/Чувствуешь, как нарастает, день за днём/
/Люди готовятся к новостям/
Я не могла не улыбаться всё это время, честно говоря.
Лицо сияло всю дорогу домой.
/Слушай музыку/
Было это ощущение счастья...
что наш давно утерянный Николас едет домой.
У меня была семья и даже больше.
Я никогда не мечтал о подобном.
Я и ни мечтал, что смогу не только находиться в месте, где я любим,
но ещё и в настоящей семье.
Когда я проснулся в Техасской деревне,
то, что я увидел, совсем не походило на то, что я ожидал увидеть.
Штаты были для меня большим городом; большие здания и люди вокруг.
Первое, что приходит в голову, когда открываешь глаза, это официально
тебя зовут Николас Патрик Баркли,
ты родился 31 декабря 1980 года,
и каждый член семьи зовёт тебя Николас,
а не "Николас, как там тебя по-настоящему?"
Нет! Николас.
"Окей, мы идём по магазинам, Николас".
Они покатали меня вокруг,
и я знал, что должен вспомнить что-то,
и... я также знал, что не мог, потому что никогда не был здесь.
Эй, Кирк, как дела?
Мы встретились с людьми, которые знали Николаса до того как он исчез.
Я сказал им, что не помню их; что-то такое есть, но я их не помню.
Как будто я память потерял, так я им и сказал.
Он травмирован.
Поэтому он ничего не помнил,
всё из-за тех событий, что случились с ним.
Я помню жест.
Я видел Николаса на фото, который вот так пальцами показывал,
так он говорил людям "привет".
И я так же сделал им пару раз, когда был там.
Это было одно из немногого, что я знал о том, как себя вести.
Я думал про себя,
что Николас Баркли может вернуться в этот дом в любой момент.
Это было первое, о чём я беспокоился.
Я реально переживал из-за этого.
Ничего не мог поделать. Всё думал: "Блин, а что если он объявится?"
Что если ты открываешь дверь, а там: "Привет, а вот и я".
(смеётся)
Мы думали, что лучше всего для него просто следовать обычному распорядку.
Ты встаёшь, завтракаешь, делаешь то, сё, ланч,
обед, потом кино посмотрим, обычная нормальная домашняя атмосфера.
Мы с ним проводили время.
Я брал его с собой покататься, мы разговаривали, слушали музыку и пр.
/Я слушаю ветер/
/Ветер моей души/
[Кэри:] Он проводил время с Коди и его друзьями,
после школы они ходили в парк, играли там...
я к тому, что они вели себя как обычные подростки.
Ему даже вроде приглянулась девочка из нашего района, Эми.
Они вместе гуляли, болтали по телефону,
и он краснел, когда мы заговаривали о ней.
Единственный, кого я ещё не встречал в семье Баркли
это был Джейсон, его другой брат, брат Кэри.
И наконец он пришёл повидать меня.
Он не смотрел на меня как на Николаса, и он не притворялся, будто я Николас,
и он пожелал мне удачи, и ушёл.
/Я доплыл до Дьявольского озера/
/Но никогда, никогда никогда никогда.../
Мы никогда не говорили о том, что случилось с ним там,
потому что мы считали, что когда придёт время, он сам откроется нам.
Из семьи мне никто так и не перезвонил,
не сказал: "Николас вернулся,
пожалуйста, приезжайте, и всё обсудим. Нам нужна помощь".
[4 ноября 1997 года] А я считала, что обязательно
его нужно интервьюировать, как можно скорее.
И я договорилась встретить Николаса в центре пропавших детей Сан-Антонио,
чтобы провести наше первое интервью.
Я представилась Николасу, сообщила ему, почему я здесь,
и что целью этого интервью будет его рассказ о его похищении
и его содействие в поиске похитителей.
Всё, что я знала о Николасе -
это его описание в нескольких объявлениях о розыске.
Не то чтобы люди не могут измениться за три года,
Но этот человек в целом не выглядел на 16 лет,
У него можно было увидеть щетину, тёмную щетину,
и я сомневаюсь, что у Николаса была бы тёмная щетина в 16 лет,
так как он блондин.
Он выглядел довольно нервным
и не в своей тарелке всё это время.
Я сказал им, что меня захватили иностранные военные
и что меня похитили и засунули в фургон.
затем по воздуху перевезли куда-то, я так и не узнал, куда.
Что нас держали в комнате с разными детьми.
Их усыпляли хлороформом,
а потом они просыпались и...
в том месте, и не могли понять, где они.
Высокопоставленные военные подвергали их сексуальному насилию.
Каждую ночь всех детей насиловали и совращали мужчины.
Эти мужчины были американцами, мексиканцами и европейцами.
Они ломали мне руки, особенно правую, бейсбольной битой.
Они обжигали его и заставляли есть насекомых.
- Нас пытали. - Они сломали ему пальцы.
- Его левую ногу сломали монтировкой. - Меня насиловали.
Они держали детей в подчинении с помощью военных методов запугивания.
На нас ставили эксперименты.
Они тыкали иголки ему в глаза.
Наушники на их головах вопили и орали на разных языках.
Испанский звучал снова и снова, повторяя: "Ты это не ты".
Если он говорил по-английски, его били.
Они перевозили детей на военных самолётах.
Мы никогда не знали, куда нас везут.
Внешность мальчиков была изменена либо другим цветом волос,
цветом глаз, либо другим образом.
Они всегда были в униформе.
Ему в глаза закачали какой-то раствор.
Они продавали его за деньги как секс-раба.
Его глаза изменились с голубых на карие из-за этого раствора.
Дверь оставили открытой, и я вышел.
Я выбежал в длинный коридор, и там была другая дверь.
Каким-то образом мне удалось выбраться наружу,
я бежал, бежал и бежал,
несколько часов спустя я обнаружил, что нахожусь в Испании.
(Длинные гудки)
Полиция, слушаю вас.
Мы с женой здесь туристы.
Мы нашли ребёнка лет 14-15.
У него нет документов, но видно, что он очень молод.
Мы говорили с ним, и он очень напуган.
Она была профессионалом, но было видно, что она в ужасе.
Это было кошмарное интервью, и когда я вышла, меня трясло
от всех этих ужасных эмоциональных побочных эффектов,
которые сопутствуют подобной истории.
Он знал о том, что так бывает.
То есть, нормальный человек не сядет сочинять историю
и выдумывать эту жуткую...
так не врут.
Никто не вдаётся в детали пыток и убийства детей и тому подобное.
Это было ненормально.
Его пытали.
То есть, пытка была написана на его...
У него был перелом руки, который никогда не лечили,
походка с прихрамыванием,
от затылка до лодыжек - следы от сигаретных ожогов.
Этот человек либо сам был жертвой,
либо он был превосходным актёром,
и я не знала, какую из этих версий к нему применить.
Я дала им понять, что я очень сожалею о том, что случилось,
и что мы обнаружим людей, которые за это ответственны,
и положим конец травме, через которую он прошёл.
Это был последний рубеж.
Как будто ты...
Я победил. Игра закончена.
У меня были паспорта, все в семье говорят, что я Николас Баркли.
Никто не расследует моё дело.
Никто из тех, кого я знаю, ничего не подозревает.
Чёрт, я был счастлив.
Не мог поверить своей удаче.
Меня зовут Чарли Паркер. Я частный детектив.
Привет, как дела?
Слушай, я хочу... Я хочу тебя попросить кое-о-чём.
/Я знаю, тёмные тучи сгустятся надо мной/
/Я знаю, мой путь будет крут и обрывист/
/Но прекрасные равнины стелятся прямо передо мной.../
В ноябре мне позвонил продюсер телепередачи "Распечатка"
и сообщил, что мальчик,
который пропал без вести четыре года назад, обнаружился,
и он хотел, чтобы я нашёл его, и они могли взять интервью.
Сначала мне нужно было выяснить, где живёт его мать.
Я нашёл её, и мы поехали на север от Сан-Антонио для интервью.
Я постоянно просила его, пожалуйста, не обращайся к журналистам.
Если бы хоть что-нибудь из того, что говорил Николас, было правдой,
если бы хоть какие-нибудь сведения были точными,
и если бы была вероятность, что хоть один военный с этим связан,
то последнее, что мы хотели бы,
это увидеть данную историю на первой полосе газеты или по телевизору,
чтобы похититель узнал что-нибудь о нашем расследовании.
Это вечерние "Новости глазами очевидца".
Он пропал без следа три года назад.
Сегодня парень из Сан-Антонио снова дома.
Николасу Баркли уже 16 лет.
Он исчез, когда ему было 13...
Николас говорит, что его похитили
и увезли в Испанию.
Он говорит, что три года его постоянно качали наркотиками, били и насиловали,
всё в ходе сексуальной работорговли с участием дюжин пропавших детей.
Да, Боб, ФБР не смотрит на это дело сквозь пальцы...
Почему?
Каким-то образом 13-летний парень из Сан-Антонио
оказался в Испании без паспорта.
19 июня 1994 года Николас повздорил с семьёй,
и пошёл сюда к Форту Сэм Хьюстон поиграть в баскетбол.
Два мальчика подошли к нему, и начали разговаривать.
Следующее, что он почувствовал - кусок ткани у рта, и Николас потерял сознание.
Он утверждает, что его похитители изменили его внешность,
чтобы его нельзя было узнать.
Ему больше не разрешалось говорить по-английски.
Насиловали ли они вас всех каждую ночь?
Меня? Нет.
Потому что... они не насиловали меня каждую ночь.
Некоторые из них им нравились больше.
Некоторые из детей им нравились больше.
Они насиловали их обычно два или три раза в неделю.
Я хотел внимания журналистов, чтобы сделать Николаса ещё более реальным,
чтобы люди по-настоящему поверили, что я Николас,
и полюбили меня за это ещё больше.
Они приготовили его, надели микрофон,
установили камеры, а я прошёл в другую комнатку.
[Чарли Паркер, частный детектив] И это была практически судьба.
За этой комнаткой была фотография
настоящего Николаса Баркли.
И я мог смотреть одновременно на фото и на него.
И когда я смотрел на фото, я заметил, что у мальчика голубые с серым глаза,
а у этого человека глаза карие.
Был момент, когда волосы на шее встают дыбом, и...
там было что-то неправильное.
- Я делал то, что они хотели.
Что-то было не так. Я сказал: "Нельзя ли заснять его уши?"
Мне нужно...
Я читал, в Скотланд Ярде использовали этот метод поиска человека,
Джеймса Эрл Рея, который убил Мартина Лютера Кинга.
Они поймали его в аэропорту Хитроу, опознав по ушам.
И я знал, что уши можно использовать для идентификации,
почти как отпечатки пальцев.
Я положил фото в карман и унёс его.
Когда я вернулся в офис,
я загрузил фото в Adobe Photoshop.
Это были разные уши.
И так я сразу же узнал,
что совершенно точно он не был Николасом Баркли.
Я подумал, что поймал шпиона.
Я подумал, что у меня тут настоящий, прости господи, шпион.
Зачем же ещё кому-то ехать сюда и занимать место другого человека?
Зачем ему это?
Я позвонил Нэнси Фишер.
Я сказал: "Этот парень фальшивка. Это не он".
Я сказал: "Уши не сходятся".
А мой комментарий ему был:
"Вам нужно быть очень осторожным,
чтобы не помешать федеральному расследованию".
Люди не привыкли слышать о чьих-то ушах,
и по-моему она была захвачена врасплох, не поняла, о чём это я.
Я думала, что у меня нет права ставить что-либо под сомнение.
Они сами заявили, что это их член семьи,
потому что... как они могут ошибиться?
Никто не может ошибиться в таком вопросе.
Что им ещё надо? Я уже сказал им, что у него другие уши.
Почему вообще кто-то может взять к себе неизвестно кого?
И не просто неизвестно кого из этой страны,
а неизвестно кого из другой страны, говорящего с французским акцентом.
Он обязан быть Николасом Баркли.
Это было просто невероятно.
Я не встречал человека, кто прочёл бы об этом и не сказал:
"Погоди минутку. Я знаю своего ребёнка. Я знаю своего сына.
Я могу заглянуть ему в глаза и понять..."
Это как когда ты приходишь на вечер встречи выпускников
и видишь этих ребят, с которыми ты ходил в школу в 19...
[/David Bowie: Queen Bitch/]
Она по-настоящему началась для меня, американская мечта, когда я сел
на этот большой жёлтый школьный автобус с другими школьниками.
/Я на 11-м этаже и я смотрю на машины внизу/
Сколько взрослых французов едут в американскую школу для детей,
в жёлтом автобусе?..
/Моё сердце в подвале/
/Мой уикенд пал ниже плинтуса/
Это было невозможно. Это могло случиться в кино, это могло...
но по-настоящему - никогда.
/...отпускает его/
/Уходи из её сердца/
/Уходи из головы.../
Наконец-то мне удалось снова стать ребёнком, официально,
с паспортом, получить второй шанс,
на этот раз пойти в школу и добиться успеха.
(Школьный звонок)
/О да/
/Она старый посланник/
/Медовых речей, ночных прогулочных игр/
[Чарли:] Он снова пошёл в старшие классы.
Я переживал не на шутку.
Я не знал, что он собирается сделать.
Это было расследование. Настоящее расследование.
Этот парень соврал о том, кто он,
а семья его приняла.
Я каждый день ждал, когда он взорвёт что-нибудь на аэродроме
или натворит делов на военной базе.
Не покладая рук я пыталась раскопать, кто похитил Николаса,
где, когда и при каких обстоятельствах.
У меня не было почти никакой информации,
потому что всё, что он нам дал, это были очень общие описания.
Он не мог назвать ни имён, ни местоположений,
ни времени, ничего.
Семье сказали, что причина, по которой мы везём Николаса в Хьюстон -
помочь ему справиться с его душевной травмой.
Что ему необходимо встретиться с клиническим экспетом насчёт травмы.
[Детский госпиталь Техаса, Хьюстон] Изначально я думал, что это будет
[Брюс Д. Пэрри, д-р медицины, к.м.н.] клиническая беседа с целью получить
больше информации о людях, которые его похитили.
Вошёл такой обычный бледный парень, я представился,
и как только он мне ответил, немедленно...
Что-то внутри меня дало понять, что здесь что-то не так,
что-то неправильно.
Я говорил с ним долгое время.
Он просил меня повторить все эти истории, что я всем рассказывал.
Помню, как люди схватили меня и затолкали в фургон.
Я уснул и проснулся в комнате. Там были другие дети...
Я не видел тех физиологических изменений
в его осанке, в диаметре зрачков, в сердцебиении,
которые я обычно наблюдал
в людях, рассказывающих о травмообразующих событиях.
Он не мог говорить по-английски без акцента.
Это говорило о развитии его мозга, о развитии языка.
Нельзя просто так расти шесть, семь первых лет твоей жизни
в англоговорящем доме,
а потом, восемь, девять лет спустя,
даже десять лет спустя
не уметь говорить по-английски без акцента.
Я гарантирую вам, что этот парень не мог вырасти в англоговорящей семье.
Я не знаю, кто он такой, но человек, с которым я беседовал,
не мог быть Николасом Баркли.
Окей, худший сценарий оправдался, и мне это не нравится.
Расследование сделало поворот на 90 градусов.
Мы шли в одно место, а попали в совершенно другое.
Я немедленно позвонила Кэри Гибсон и сказала ей:
"Кэри, д-р Пэрри только что сделал заключение, что этот человек
не может быть твоим братом, так как он не может быть американцем.
Он может быть очень опасен".
Она взвизгнула или закричала, а потом воскликнула: "Боже мой!"
И я говорю ей: "Не приезжай в аэропорт".
"Я всё улажу. Я позабочусь об этой особе".
И что она не должна больше его забирать домой,
обратно к ним жить с ними,
и она отвечает: "Хорошо, хорошо".
Мы прилетаем обратно в Сан-Антонио, и нас встречает Кэри.
Что?
Она вела себя так, будто того разговора вообще не было.
И она была рада его видеть, спрашивала, как поездка.
Я, наверное, потеряла дар речи на минуту...
А потом прямо оттуда позвонила в офис Федерального прокурора
и спросила: "Что мне делать?"
Помощник Федерального прокурора ответил: "Пусть пока вернётся к ней".
Она привела этого человека домой, точно он её брат.
Я понятия не имела, почему она это делает.
Потому что в моём с ней разговоре
я сказала: "Этот человек не твой брат".
Я не думаю... я не помню, чтобы она именно так сказала.
Да, может быть, они так сильно хотели, чтобы он был их сыном,
что они сказали, что это их сын,
но это начинало становиться нелепым.
Я не мог это просто так оставить. Это было совершенно невозможно.
Я начал ездить в тот район,
в поисках сведений о настоящем Николасе Баркли,
опрашивал соседей,
пытаясь узнать всё, что мог, об этом мальчике
и об этой семье.
И что там происходит?
Почему Николас мог сбежать?
[Элли Хостетлер, соседка Николаса:] Полиция обычно приезжала,
может, два или три раза в месяц.
Это была или ссора с детьми
или с бойфрендом, или с другим сыном.
Я говорил со всеми, и все сказали, что Николас не был примерным ребёнком,
возвращался домой поздно.
У всех нас были ссоры в семьях,
но редко кто вызывал бы полицию,
дело было настолько плохо, что те вынуждены приезжать.
Это привело меня к выводу, что там происходило нечто большее,
чем можно увидеть невооружённым взглядом. Без сомнений.
Я знала, что анализы ДНК доказали бы, что он не был Николасом Баркли.
Миссис Доллархайд ответила: "Это мой сын.
Мне не нужно сдавать кровь на вашу ДНК..."
И она легла на пол,
буквально легла на пол,
и сказала: "Нет, вы не можете меня забрать, и заставить тоже не можете".
Я не хотела никуда ехать с ФБР, но не помню, чтобы отказывалась.
Я была потрясена. Никогда не видела такой реакции раньше.
Она была не просто безразлична, отношение было враждебное.
Честно говоря, я понятия не имею, что у меня было тогда в голове.
Моей основной задачей в жизни было не думать.
Нам не нужно было доказывать, кто он. Мы знали, кто он.
Они больше не были для меня скорбящей... измученной семьёй.
Они стали теперь очень подозрительной семьёй.
Не было никакой причины пускать постороннего человека в их жизнь...
разве что им было что скрывать.
Это могло быть единственной причиной.
Что-то было скрыто, и я не знала, что.
Когда Беверли отказалась сдать кровь для анализа,
Я начал что-то подозревать.
Они знали, что я не был Николасом.
Всё, что я им рассказывал -
они ни единому слову не поверили.
Но им прекрасно удавалось этого не показывать.
Как можно было не догадаться?
[Кэри:] Это где-то четыре-пять лет назад уже.
Помню, в Испании Кэри всё сделала за меня.
Когда я чего-то не знал, она говорила мне.
"Ты всё забыл, но сейчас вспомнишь...
Это мама в доме, где мы живём с... Помнишь?
О, а это Шантель. Помнишь Шантель? Это твоя племянница, моя дочь.
Ты помнишь? Ты помнишь? Ты помнишь?"
Снова и снова и снова.
[Кэри:] Это Джейсон.
Она хотела, чтобы это всё было у меня в голове.
И чтобы я больше не забыл.
Она просто не могла сказать, что это не Николас.
Верила ли она в это?
Если вас интересует моё мнение, то я бы сказал, что
нет, ни на секунду она не поверила, что я её брат.
Она решила, что я буду её братом.
Это как будто я проснулся в месте, где...
ложь ещё больше, чем та, что я натворил.
Это...
Они притворялись так же усиленно, как и я, и даже больше.
Я всё думал об этом парне, Николасе Баркли.
В то время, когда он исчез,
он жил с Беверли в доме на Свалоу стрит,
и его брат Джейсон тоже там жил.
Джейсон, старший брат Ника,
когда он переехал к ним в дом, дом изменился,
[Кевин Хендрикс, школьный друг Николаса:]
потому что до того как он туда попал, Ник и его мать
казались мне довольно близки. Она любила его до смерти.
То есть, она любила его, это было видно. Она... Он был светом её жизни.
Этот парень переехал к ним, он был бездомный, наркоман,
и он думал только о себе.
И когда он появился в том доме, всё стало настолько хуже.
Вообще, по-моему, это даже подтолкнуло его мать самой начать
принимать наркотики, когда он переехал к ним в дом.
Этот дом стал образцом нестабильной обстановки.
Я обнаружил в полицейских архивах,
что через пару месяцев после исчезновения
Джейсон позвонил в полицию
и сказал, что его брат пытался проникнуть в дом.
Мы всё время сталкиваемся с подобным.
Люди постоянно делают подобный трюк,
чтобы убедить других, что тот человек жив.
Я прибавил два плюс два
и подумал, что что-то случилось с мальчиком в том доме.
Мне не нужно было быть Коломбо, чтобы сложить всю картину.
Они убили его.
Кто-то из них сделал это, кто-то знал об этом, кто-то решил закрыть глаза.
Больше я не переживал, что Николас вернётся домой.
И Николас Баркли, и его мать отказывались сотрудничать,
поэтому нам нужно было получить ордер на обыск,
чтобы всё же взять образцы крови.
Я больше не мог притворяться Николасом и вести себя как Николас.
Я взяла с собой двух или трёх других агентов и поехала за ним.
И внутри... Я становился всё более и более агрессивным,
странным.
Не мог так больше.
Мы получили отпечатки пальцев и ладоней.
В течение пары недель мы разослали их в "Интерпол", в посольства,
чтобы найти, не совпадут ли
эти отпечатки с какими-нибудь, что уже где-то числились.
Я пытался найти выход,
не только выход из Сан-Антонио, штат Техас,
но и выход из ситуации у меня в голове.
Николас становился всё более нервным и озлобленным,
и я чувствовала, что он собирается сбежать,
и если бы он сбежал, то нам, возможно, было бы непросто его найти.
Я начал следить за ним. Я следовал за ним по пятам.
Я стал вести наблюдение за домом Беверли, где она жила,
записывал номера всех машин, что приезжали к ней домой.
И я взял лезвие и порезал себе лицо.
Всё катилось, как снежный ком.
Я показал им, показал им, что
был в серьёзном стрессе.
Третьего марта 1998 года
посол в Испании позвонил мне из Мадрида
и сказал: "Мы только что опознали его".
А я ответила: "Да вы шутите".
Я знал, что всё провалено, и это был вопрос пары недель.
Он сказал: "Сейчас я вам отправлю материалы, которые у нас есть".
[Чарли:] Он согласился встретиться со мной.
Мы заказали блины.
И начали есть.
И он сказал…
Я сказал: "Ты по-настоящему разозлил свою мать".
А он ответил: "Она не моя мать, и вам это известно".
И я подумал: "Чёрт меня побери".
И я стояла над факсом,
ожидая, конечно, когда они придут,
потому что я визжала и подпрыгивала.
Я в самом деле сказал: "Чёрт меня побери,
а сейчас, наконец, скажи, кто ты такой".
Я прямо пустилась в пляс, и все друг друга поздравляли.
Это было... наконец-то, наконец-то мы знали, кто этот человек.
И моё сердце колотилось, прямо как сейчас, когда я думаю об этом.
И... и я спросил: "Кто ты?"
Он ответил: "Я Фредерик Бурден, и меня разыскивает Интерпол".
В листах с отпечатками пальцев было написано,
что ему не 16, а 23 года.
Что он не американец, а француз.
Что он не Николас Баркли, а Фредерик Бурден.
Мы выросли в Америке с мыслью о том, что Интерпол -
это вроде бога всех полицейских. Понимаете, о чём я?
Это высшая ступень, куда можно взойти в "полицейском олимпе".
И я подумал: "Боже мой,
если его разыскивает Интерпол, что же он натворил?"
Это могло быть всё, что угодно.
И он начал рассказывать.
[Нэнси:] Фредерик Бурден, правонарушитель.
Проступки и модус операнди (способ совершения преступлений)...
[похожие примеры вымышленных личностей в прошлом]
[выдаёт себя за подростка]
Путешествовал по всей Европе,
появляясь в приютах для несовершеннолетних
под разными вымышленными именами.
Фредерик Бирд, Испания, 1992 год.
Бенджамин Дианасон, Испания, сентябрь 1993 года.
(Говорят одновременно)
Хёрни Райт, Барселона...
...утверждается, что он сбежал из дома приёмных родителей.
Томас Вилсон, Брюссель, 1995 год.
Марко Фернандес Фернандес, Пиренеи...
Алекс Росс, Милан, 1993 год.
Бенджамин Кент, Глазго.
Я сидел и не мог есть, с трудом глотал еду.
Он всегда носил очки.
Джованни Петрулло. [...приехал из Австралии]
Микеланджело Мартини. [представился гражданином США]
- Донован Макнеф. - Питер Самсон.
Томас Вилсон. [назвался уругвайцем]
Джимми Сейли.
Питер Робин.
[выдумал истории о похищении и секс..] Джеймс Марки.
Фредерик Касси.
1993.
Франциско Эрнандес-Фернандес.
1995.
[вымышленные личности] Эдгар Гутйер.
1997.
[суицидальные наклонности] Испания, 1997 год.
Возможно, нуждается в психиатрической помощи.
[4 марта 1998 года. 4,5 месяца после прибытия в США]
Усаживайтесь поудобнее, потому что мы сейчас с вами поделимся
столь странной историей,
тяжело поверить, что это правда.
Это история искусного самозванца,
которому удалось обманом попасть в Соединённые Штаты,
его жертвой стали самые уязвимые люди, каких только можно представить.
Это единственный человек в истории США, притворившийся пропавшим без
вести ребёнком. (прим. перев.: это неправда, см. Вайнвилльские убийства)
Он обвёл вокруг пальца даже мать пропавшего мальчика.
Сложно представить, как ему это удалось.
Мы знали, что это будет терзать душу и...
но мы никогда не думали, что это не он.
Как это могло придти к нам в голову?
Первым чувством было опустошение.
Потому что это был не Николас.
И это отбросило нас в самое начало.
Где Николас?
Это было первое.
Вторая эмоция была:
"Как я могла быть такой долбаной дурой?"
Ну в самом деле.
Я обратился в SAPD, полицейское управление Сан-Антонио,
и сказал им, решил сообщить, что, эй, они убили его.
На основании обвинений Фредерика Бурдена
было открыто дело об убийстве
и обвинялись члены семьи
в качестве... участников в исчезновении ребёнка.
Нам сообщили, что когда Фредерик был в тюрьме,
он сказал, что моя мама призналась ему
в том, что она и Джейсон убили Николаса и спрятали тело.
Они обвинили меня первой,
и это совершенно вывело меня из себя.
Потому что я... бывала безумной, но никогда не обращалась к насилию.
На этой улице жил ребёнок, когда он пропал без вести.
Вот он дом.
Я считаю, что мальчик похоронен здесь.
Я хочу поговорить с Дэррилом.
Он разрешил мне копать, чтобы понять, здесь ли Николас Баркли.
Если Беверли знала, что этот человек не был её сыном,
то у неё должен был быть определённый скрытый мотив,
и это должно было быть нечто довольно пугающее,
чтобы она могла впустить в свой дом постороннего,
притворявшегося её собственным сыном.
Я согласилась пройти тест на детекторе лжи.
Она прошла тест.
И я сказала эксперту с детектором:
"Я не понимаю,
Я ничего не понимаю. Не могли бы вы повторить снова?
Он протестировал её снова, и она прошла тест.
Я сказала: "Нет, тут что-то не так".
На третий раз
она провалила каждый вопрос.
То есть вообще.
Эксперт сказал, что прибор практически спрыгнул со стола.
Её ответы будто были ложью на каждый вопрос.
И он повернулся к ней и заговорил:
"Миссис Доллархайд, судя по всему, вам известно, где находится ваш сын.
Судя по всему, вы знаете, что с ним случилось," - и ещё другие вопросы.
И в тот момент она очень рассердилась, вышла из себя,
вскочила, выбежала и стала кричать.
Я солгала о том... о воровстве,
и поэтому я провалила тест.
Я не лгала ни о чём, что было связано с Николасом.
Это были другие вопросы.
- Дэррил? Чарли Паркер. - Мистер Паркер.
Как дела?
А здесь мило.
Так вот он дом, а?
Да, сэр.
Результаты детектора убедили нас, что у неё была определённая информация...
...которую она могла предоставить, но отказалась, и у Джейсона, думаю, тоже.
Если Джейсон что-то сделал с Николасом, то я об этом не знала,
и я не могу представить, чтобы Джейсон что-то сделал.
Это не в его характере,
но... я не знаю.
Я знаю, что мой брат или мать не убивали Николаса. Случайно,
специально - что бы ни говорил Фредерик, этого не было.
Когда мы только завели пса, он всегда копал в углу вон там,
где дерево.
И однажды я стриг газон и увидел будто кусочки пластика,
что-то похожее на брезент... - Окей.
...торчащий из земли. Я пытался вытащить его,
но он лишь рвался в руках, застряв в земле.
И я забыл о нём и не думал больше,
до вчерашнего вечера, когда мы говорили по телефону.
А куст там уже давно...
Изначально я пыталась связаться с Джейсоном ещё до ареста Фредерика,
но это мне не удалось.
А потом, когда в конце концов получилось,
я спросила его об исчезновении его брата.
Он казался совершенно равнодушным относительно пропажи младшего брата.
Чрезвычайно равнодушным.
И ему было наплевать, что того нашли,
а когда он увидел его,
нет, это был не его брат,
но его это не слишком заинтересовало и не взволновало настолько,
чтобы он сказал своей матери и сестре: "Это не мой брат".
"Нет, нет, они просто хотели в это верить".
Да, хорошее место. Посмотрим...
Скажем, он сначала бросил его здесь...
...а потом, если он поднял голову,
да, да, это хорошо, хорошо.
Он вёл себя довольно враждебно, отказался помочь любым образом,
и позже он покинул центр лечения от наркомании,
и был найден умершим от передозировки наркотиков.
Думаю, Джейсон стал идеальным козлом отпущения, потому что его больше нет.
Он умер,
и его нельзя допросить или... что угодно.
Я имею в виду, он не может, он даже не может себя защитить.
Это всё похоже на кошмар.
Всё это валится на вас, и это всё неправда, но никто вам не верит.
Или они думают, что вы как-то с этим связаны.
И это как попасть в неприятности из-за того, что ты не совершал.
Как когда дети говорят: "Я этого не делал!"
А ты: "Ага, конечно".
Но я этого не делала.
Мне кажется, семья знает, где находится Николас Баркли.
Думаю, Беверли Доллархайд и Джейсон Доллархайд знали однажды,
что случилось с Николасом Баркли.
Покажите мне хоть одну улику,
хоть что-нибудь, из-за чего могут посадить кого-нибудь из нашей семьи,
хоть намёк на реальное доказательство.
Назад, давай назад.
Самое смешное для меня, до коликов прямо,
это то, что мы пошли и подобрали совершенно незнакомого человека,
чтобы скрыть тот факт, что мы убили Николаса,
либо кто-то из моей семьи убил Николаса.
Тогда как на протяжении четырёх лет пока Николас пропадал без вести
мы были единственными, кто его искал.
Зачем нам брать незнакомца, чтобы скрыть то, что не надо скрывать?
Просто ещё одна его ложь.
[Репортёр:] Даже за решёткой
он продолжал лгать семьям других пропавших детей.
С этого телефона в своей камере
Бурден сделал сотни звонков (с оплатой за счёт абонента),
утверждая, что у него есть информация о пропавших детях.
Он даже сказал, что мог бы помочь раскрыть
широко известное дело Сабрины Айзенберг,
младенца, похищенного из своего дома в Тампе, Флорида, в прошлом году.
- Почему ты это сделал? У тебя же не было информации?
- Нет.
- Но ты берёшь телефон и звонишь по всему миру.
- Да.
- Что же ты делаешь?
Он хронический лжец,
и у меня в голове не укладывается,
что кто-то может поверить хоть единому его слову.
[Тюрьма округа Уилсон, Флоресвиль, Техас]
Что, этот парень приходит и говорит, что он Николас,
а потом разворачивается и говорит:
"Вы... эти люди, что заботились обо мне, убили его".
Хм. Как ты пришёл к такому выводу?
Всё, что он нам сделал...
а потом ещё и это, прямо из тюрьмы, в которой он сидит за свои поступки,
чтобы причинить нашей семье ещё больше страданий?
Да пошёл он на х%#!
[/16 Horsepower, "Странствующий гость"/]
[Дело об убийстве в связи с исчезновением Николаса Баркли
было закрыто ввиду отсутствия улик]
[Фредерик Бурден был осуждён за лжесвидетельство
и получение паспорта обманным путём.
Он был приговорён к шести годам тюремного заключения]
Мне было наплевать, что думали другие люди, или что они чувствовали.
Я беспокоюсь о себе, только о себе…
...и пошло всё на х%#.
[Бурдена депортировали во Францию в октябре 2003 года]
[Через три месяца он пытался выдать себя за 14-летнего Лео Бэлли]
/Я просто бедный странствующий гость, путешествующий через мир бед./
/Нет болезней, напастей и угроз в той светлой стране, куда я иду./
[Сейчас он живёт во Франции. У него жена и трое детей.]
/Я иду туда повидаться с отцом, он сказал, что встретит меня там./
/Я иду над Иорданом,/ [Звук лопаты]
/Я иду над домом./
[Звук лопаты]
[Николас Баркли всё ещё числится пропавшим без вести]
/Я знаю, тёмные тучи сгустятся надо мной, я знаю, мой путь будет/
/крут и обрывист, но прекрасные равнины стелятся прямо передо мной./
/Где Бог искупает своих бдящих,/
/Я иду туда встретить своих любимых,/
/Что покинули меня один за другим./
/Я иду над Иорданом,/
/Я иду над домом./
/Я скоро освобожусь от земных лишений,/
/Это тело покоится в дворике старой церкви./
/Я сброшу крест самоотречения,/
/И пойду петь домой к Богу./
/Я иду туда встретиться со спасителем,/
/Жить с ним, больше не скитаться,/
/Я иду над Иорданом,/
/Я иду над домом./
[/Jimmy Driftwood, "На нём была длинная цепь"/]
/Однажды ночью я лежал на подушке,/
/Лунный свет яркий, как рассвет,/
/Я увидел идущего человека,/
/На нём была длинная цепь./
/Я слышал, как его цепь бряцала/
/С заунывным звуком./
/Сваренная вокруг его тела,/
/Волочилась по земле./
/На нём была длинная цепь./
/Он стоял у моего окна,/
/Он посмотрел на меня и сказал:/
/"Я так устал и голоден,/
/дай хлеба откусить"./
/Он не был похож на грабителя,/
/Он не был похож на вора,/
/Его голос был мягок, как лунный свет,/
/Его лицо полно горя и страданий./
/На нём была длинная цепь./
Переведено на Нотабеноиде для movies.d3.ru http://notabenoid.com/book/36172/129451
Переводчики: Alpas, Chizhov, magics, Anyone