ГОЛЛИВУД, КАЛИФОРНИЯ, 1974 ГОД
Хватит осквернять слово Господне!
МОНАШКИ-УБИЙЦЫ МИРОВАЯ ПРЕМЬЕРА
- Дайте слово Господу! - Три-четыре, два-один,
Господь прекрасен и един!
- О боже, такие фильмы! - Восемь-семь и шесть, и пять –
- Читайте Библию опять! - Пусть Голливуд прекратит это кощунство!
Бог есть Любовь! Остановите насилие!
Потрясающе – на наши фильмы никогда ещё такая очередь не выстраивалась,
целый квартал!
Это пикетчики, дядя Макс.
Может, фильм опередил своё время. Никогда не угадаешь, Уолтер,
Представь, когда Игорь Стравинский впервые исполнил «Весну Священную»
в «Театре на Елисейских Полях»,
зрители были не готовы услышать атональную гармонию,
и там началась настоящая драка!
А как это нас касается?
Просто к сведению.
«Чудовищная безвкусица фильма сравнится разве что с бездарностью его режиссуры»
Единственный плюс этого фильма – через полтора часа
он кончается».
- И это – хорошая рецензия? - Конечно, отличная.
Им понравился финал.
Богохульство! Дело рук дьявола! Дьявола!
Прекратить издевательства!
Хватит осквернять слово Господне!
Дядя Макс, очень важный вопрос.
Мы так давно этим занимаемся...
И?
Не знаю. Может, пора...
завязать?
Я притворюсь, что я этого не слышал, Уолтер.
- Да я... - Завязать?
Ты что ли вообще уже из ума выжил?
Завязать? Язык себе завяжи! Мы не слабаки.
Мы – Кинокомпания «Чудо»! Какой наш девиз?
Хороший фильм это...
- Чудо. - Чудо! Именно.
А почему мы назвали себя «Кинокомпания «Чудо»?
Потому что на свете случаются чудеса.
Они случаются ежедневно! Не с нами, но случаются.
Главное – держать глаза нараспашку, а сердце начеку, чтоб распознать
и не упустить это чудо, когда оно явится перед нами. Вперед!
Ладно. В погоню за чудесами.
Класс. Заплатишь за меня?
Конечно.
Объявить бойкот кинокомпании «Чудо».
Это не чудеса! Это богохульство!
"Подержанные машины Эйвона" сцена 1, дубль 1.
Привет, я Дюк Мон...
Извините.
Продолжаем. Не останавливайте.
Не страшно. Мы снимаем на видеоплёнку.
Что?
Это последний писк. Камеру можно не стопить.
Дюк, продолжайте, когда готовы.
МОЁ СЕРДЦЕ ПОЁТ ЛИШЬ ДЛЯ ТЕБЯ
ДЮК МОНТАНА И ЕГО ЗОЛОТОЕ ЛАССО
ДЮК МОНТАНА И РЕЧНЫЕ ВОЛКИ
Твою мать.
АФЕРА ПО-ГОЛЛИВУДСКИ
Привет, Реджи. Рад, что заглянул.
Знаешь, поначалу я думал подложить тебе бомбу в машину,
как этот мексикос в фильме Орсона Уэллса «Печать зла».
Мексикос был скользкий гусь.
Потом я решил: Нет.
Нет. Я тебя зарежу насмерть,
как Тони Перкинс убил Дженет Ли в «Психо».
А этот гусь тащился от своей мамаши.
Но потом я подумал: нет-нет-нет! Я лучше придумал.
Столкну твою задницу с лестницы, как Ричард Уидмарк бабку в «Поцелуе смерти».
Помнишь Томми Юдо?
Это я не смотрел.
А ты никогда не хотел меня отпустить,
как Клод Рейнс Джона Гарфилда в «Теперь я преступник»?
Чёрт. Ненавижу этот фильм.
Жалко, не повезло. А я очень люблю.
Не повезло тебе, Макс.
На этот раз жизнь не станет подражать искусству.
Короче, Реджи. Реджи, слушай! Я же предупреждал,
это кинобизнес, всегда есть шанс не окупиться в прокате. Я же говорил.
Окупиться?
Я сейчас был в кинотеатре. Ни одного билета не продано!
Это наверняка какой-нибудь рекорд.
Да я-то здесь причём? Я ничего плохого не делал,
эти чёртовы католики просто с ума сошли - не пускают людей в кино.
Но это скоро уляжется, сам увидишь.
И про это везде написали, такую рекламу за деньги не купишь.
Слушай сюда, Макс.
Это дерьмо обошлось мне в 350 тысяч. Быстро гони назад бабки. Полностью.
Ага, откуда у меня твои деньги – они все на экране.
Ты обещал мне стопудовый хит.
- Я обещал? - Ага.
- Я обещал? - Стопудовый хит.
Ты тут загонял при всех.
Ну, слушай, Реджи, ты чего?
Я же продюсер, чтоб собрать деньги, я что угодно наплету.
Меня начинает нести, это нормально.
Дай мне отсрочку. Немножко времени – и я всё тебе верну, обещаю.
Ты лжёшь.
Да клянусь, не вру! Ну, ладно, немножко вру.
Выслушай меня. Я – игрок, Я – продюсер! Это моя профессия.
И обещаю, я всё вверх дном переверну, где бы я не искал,
в каждом углу пороюсь, живого места не останется,
пока я не наберу тебе нужную сумму. Обещаю.
Зуб даёшь?
Хоть два.
Ладно. Даю тебе трое суток.
- Семьдесят два часа? - А потом...
я тебя задушу нахрен.
Тони Кёртис в «Бостонском душителе»?
Ещё бы.
Ясно.
Хороший фильм.
БЕВЕРЛИ ХИЛЛЗ
И понимаешь, что я вижу за кулисами?
Он так налакался, что еле на ногах стоит. Прикинь?
И они выпустили меня. Слава богу, я мастер импровизаций.
А потом я решил:
Какая разница, французы же всё равно не знают английского.
Охрана! Охрана! Вы охренели – его пускать?
- Смешно. - Макс Барбер!
Джимми Мур!
Предпочитаю – Джеймс.
Да ладно, я ж тебя с детства знаю.
Это было очень давно, Макс.
Да, всё меняется.
Да.
Можем поговорить наедине?
Конечно же.
Дай угадаю – тебе нужны деньги.
Это так очевидно?
Нет.
Глаза тебя не выдают.
Осанка тоже не выдаёт.
Ты всегда отлично прятал свои чувства.
Кстати – этот урок я усвоил, работая с тобой, Макс.
Никогда не выдавай, что происходит у тебя на душе. Садись.
Думаешь, кто-то ещё не в курсе,
что ты задолжал Реджи Фонтейну 350 кусков за свой последний опус?
Слушай, Джимми. То есть, Джеймс.
Это временные трудности, поверь.
А? О! То есть у тебя хит на хите в производстве?
Ясно. Обхохочешься.
Да ладно, это я так. Просто дурака валяю.
Я тебе с радостью их дам, по старой памяти.
Спасибо.
Только мне нужно кое-что взамен.
Сценарий Терри Миллера «Парадиз». Я его хочу.
Я... Нет. Я... о, нет, Джимми. Нет-нет-нет.
Я в жизни не видел сценария лучше.
Это стопроцентный Оскар за лучший фильм, а я его хочу.
Я... Я не могу, не могу. Что угодно, только не это.
Ты всё равно его не снимешь, Макс. Тебе будет нужен миллион долларов.
Я эту сумму могу достать в секунду.
Ты и за тысячу лет эти деньги нигде не наберёшь.
Что ты упрямишься, как баран.
Потому что это моё детище, я живу ради этого, Джимми.
- Я так не могу. - Стой.
- Ты забыл, кто дал тебе наводку? - Да, ты дал, ну и что?
А кто делал всю работу, и трахнул вдову автора, чтоб она права отдала.
Ты? Нет - я! Знаешь, какой это был ужас?
Ты сто раз мог его снять, когда с тобой ещё условно считались.
Ага. Ты предлагал его с Фрэнки Пирсом снять.
- Фрэнк Пирс – кинозвезда. - Фрэнк Пирс – фуфло.
Он тут ни к селу, ни к городу. Он бы всё запорол,
- Ты что? - Зато было бы что запороть!
Но я...
350 долларов, Макс.
Я готов выписать чек прямо сейчас.
Сценарий, наконец-то, достанется мне, а тебя не закопают.
Я не могу. Я не могу.
500 тысяч долларов, Макс.
Категорически нет, не могу.
Семьсот пятьдесят.
Нет, не могу. Не могу.
Ладно.
Миллион долларов, Макс.
Миллион?
Нет, нет. Я... Я... Не могу. Нет, нет, нет, нет и нет.
Хрен я тебе позволю наложить на него лапы.
Все сцены - идеальны, реплики – сокровища.
Ты недостоин такого сценария, не заслужил его.
Я никогда не позволю тебе завладеть им.
Ты его разрушишь. Разрушишь его своими Фрэнками Пирсами и...
- Тебе деньги, что ли, дать жалко? - Знаешь, что? Всё, хорош, я...
- И при этом меня ещё унизить. - Тогда поступим так.
- Сниму его с Уолтером, когда ты помрёшь. - Знаешь что?
- Один хрен - деньги те же. - А я завещаю этот сценарий Эду Вуду,
чтоб ты не мог его захапать потными руками.
- Пошёл ты. - Ага. Передай привет Реджи,
- упрямый старый пердун. - Ты у меня щас передашь.
Знаешь, что ты снимаешь? Свой сраный мусор, а я получаю Оскары.
«КИНОКОМПАНИЯ «ЧУДО»
- Доброе утро. - Доброе утро.
- Это что? - Это Джимми Мур прислал,
но открытка странная.
Что, кто-то умер?
Без понятия.
Ещё он прислал вот это.
Что значит - лопата и мешок щёлочи?
Неважно, это у нас шутки такие.
Скажи, я посмеюсь.
Обойдёшься. Сообщения были?
А, да. От Реджи Фонтейна. Он сказал – осталось двое суток.
Что он имел в виду?
Без понятия.
Ты совсем без понятия сегодня?
Уолтер,
ты мой племянник.
Если со мной, не дай Бог, что случится, всё это будет твоё.
Наверное, ты заслужил знать всю правду.
Мы оба знаем, что Джими Мур всегда хотел заполучить «Парадиз».
Да.
И вчера вечером
он предложил мне его выкупить.
А сумма?
- Очень большая. - Очень – это сколько?
Миллион долларов.
Миллион долларов. А ты чего?
- А сам как думаешь? - Я думаю, ты согласился.
Я отказался.
Что? Серьёзно? Это же миллион долларов!
Что останется, если он отнимет у нас мечту?
Деньги.
Уолтер, нет, нет.
Уолтер,
этот сценарий – Парадиз – один из лучших сценариев на свете.
Мы выиграем кучу Оскаров. Будем стоять на сцене и кланяться.
Будем благодарить друг друга на подиуме. Благодарить друг друга.
Но миллион долларов. Мы же...
С такими деньгами, мы не просто вылезем из долгов, мы заживём!
Мы ещё дюжину фильмов снимем.
Ну, как же можно отдать ему этот фильм, я ж над ним столько работал,
а снимать теперь ему? Ему теперь кланяться
и призы получать, а я – просто так протрахался?
Это всё я, я, я! Ты что, не понимаешь – я!
Я не идиот, у тебя проблемы.
Проблемы? Что? Какие проблемы?
Да ладно, цветочки эти и лопата, и щёлочь, и осталось 48 часов.
Я что – совсем идиот?
- На что ты намекаешь? - Думаю, ты не
до конца раскрыл для меня образ нашего инвестора, Мистера Фонтейна.
Потрясающе. Уолтер, иногда ты поражаешь своим умением делать далеко идущие выводы.
О, этот снисходительный тон.
- Не снисходительно... - Нет, очень снисходительный.
- Такой! Хватит говорить свысока. - Да какой тон!
- Говоришь, как с племяшкой. - Я не говорю свысока.
- Да какой тон! - Вот именно так!
Да, ладно. Ладно. Всё. У нас проблемы.
И раньше были проблемы, у нас вечно проблемы.
И мы всегда их решаем, Уолтер. Это наш путь. Мы - Кинокомпания Чудо.
Какой наш девиз?
Дался тебе этот девиз!
Короче. Слушай, ты вчера втирал мне про чудеса.
- Да. - Что они случаются
и главное наше дело - мы должны их распознать.
Я тебе объясню, что такое чудо.
Чудо – это когда Джимми Мур хочет выписать тебе чек
на миллион долларов за какой-то тупой сценарий.
Секунду. Не смей называть его тупым!
Как ты вообще слово такое сказал? Немедленно возьми свои слова назад.
Ты тоже над ним работал. Уолтер!
Ты можешь раз в жизни поступить практично?
Продай его. Забери деньги.
Ты, ты просто посмотри вокруг. Давай изменим наши жизни.
Пока у тебя ещё есть на это шанс.
Прошу. Поступи, как взрослый человек.
Значит, договорились? Миллион двести?
Да, да.
Я горжусь тобой, Макс. Ты поступил, как взрослый человек.
То же самое сказал, Джимми...
Джеймс.
Все документы будут готовы и переданы тебе к шести вечера.
И продолжая тему взрослой ответственности – вот аванс
на 350 тысяч долларов.
Чтоб ты смог разобраться с,
мягко скажем, инвесторами.
Ну же, бери, Макс.
Это, опять же, по-взрослому.
- Он так шутит, да? - Нет, он не шутит.
Ты не шутишь, Макс?
Ну-ну, что ты. Перестань. Ну что ты, найдём тебе другой великий сценарий.
Нет-нет, не найдём...
А не хотите заглянуть к нам на площадку, сегодня первый съёмочный.
Там и Фрэнк Пирс будет. У него будет сложнейший трюк.
Фрэнк Пирс – мой любимый актёр.
О, он в главной роли в «Парадизе».
- О-о, как здорово! - Нет.
Мы любим Фрэнка Пирса.
- Давай заглянем на площадку. А? - Нет.
- Посмотрим на его трюк? - Нет.
Я бы с радостью с ним познакомился. Ну что ты.
Да ты не шутишь...
- Пошли знакомиться с Фрэнком Пирсом. - Нет.
Фрэнки, одну секунду, сейчас я тебя закреплю.
Забирай, дорогуша.
А я уже хвастался своим новым Олдсмобилем Четыре сорок два?
- Ага. - Точно. Там движок 445-й.
Вчера ночью копы гонялись за мной по всему Лорелу. Так и не догнали.
Ух ты. Настоящие съёмки.
Не позорься. Ты был на съёмочной площадке.
- Это Фрэнк Пирс! Прямо там! - Ага. Не слепой.
Конечно он. Хочешь поздороваться?
А что, можно, правда? Не хочу мешать.
Да ну, ерунда. Я звякнул, сказал - ты придёшь.
Он попросил, чтоб ты сразу же шёл прямо к нему.
О-о... Ладно. Щас вернусь.
Ты же знаешь, что его нельзя в «Парадиз».
Это – кинозвезда, Макс. Он мировая знаменитость,
и с ним фильму автоматически дадут зелёный свет.
Но в нём никакой солидности для главного героя. Это же
история о мечте, о том, что спрятано в душе.
Он отказывается играть по правилам. Это его путешествие.
Извините, мистер Пирс. Не хотел беспокоить, я – Уолтер Крисон.
- Джеймс разрешил подойти. - Э, ребят,
закройте площадку? Где секьюрити?
- Развели тут кавардак. - О, нет. Я просто, просто...
Я – друг, товарищ, приятель Джеймса Мура.
О, точно. Друг Джимми. А, да-да. Очень приятно.
- Знаешь, что... - Да, Макс, ты мне всё рассказывал.
Но, Джимми... Джеймс, это моё послание миру.
Сколько ещё фильмов я потяну? Ты помнишь этот проект с самого начала.
Прошу, подумай. Ну, нельзя сюда никак Фрэнка.
Он тут совсем ни к месту. Нужна какая-то мятущаяся личность.
Нужен кто-то, стремящийся к лучшей жизни, ищущий лучшего мира.
Измученный, живущий в своей реальности,
но в итоге вынужденный столкнуться со своими демонами лицом к лицу.
Звучит, будто эта роль для тебя.
Да. Что?
Очень приятно. А можно руку пожать? Я – ваш главный фанат.
Пожалуйста.
Фрэнки, ты ещё не пристёгнут. Не пристёгнут.
Да угомонись ты. Привет.
Можно подумать, что я не в миллионный раз делаю этот трюк.
Это ж Фрэнк Пирс. Он знает, что делает.
Прошу, не бери его. Не бери его.
- Я готов на всё. Чего ты хочешь? - Во что ты превратился?
- Да что с тобой, Макс, серьёзно? - Ничего. Просто я умоляю...
Макс, которого я знал, убил бы, чтоб снять это.
- Сделай скидку на возраст. - Так...
- Ты на меня работал. - хватит меня жалобить.
- Ну, встань на моё место! - Ты просто позоришься, Макс.
- Ты можешь меня понять? - Это очень печально.
Ой, а можно ваш автограф?
Пожалуйста.
Конечно.
Забудь об этом, Макс. Отпусти и забудь.
Это моё послание миру, прошу. Умоляю.
Нет, играть будет Фрэнк Пирс.
Пошёл ты. Урод.
Вот ручка.
Ты задолбал меня держать!
Господи!
Фрэнк!
Перерыв на обед!
Просто день чудес!
Звезда шлёпнулась с небес! Звезда размазалась в блинец
Ха! Уолтер! Уолтер! Ты же видел его лицо?
Кого? Фрэнка?
Что ты несёшь – какого Фрэнка, он в лепешку.
Я про Джимми. Его мечты разлетелись вдребезги вместе с башкой Фрэнка!
Его лицо в тот момент – бесценно!
Бесценно.
О, какой кайф, какой кайф, какой кайф!
И благодарить за это надо тебя!
- Что? Почему меня? - Да,
если б ты не выкрутил мне руки с этим сценарием, ничего бы не было.
- О, Боже... - Ты прав, Уолтер. О, Боже!
Именно в такие мгновения я всерьёз начинаю в него верить.
- Я! В тебя! Верю! - Ты говоришь...
чудовищные вещи.
Шаденфройде, Уолтер. Это так называется. Это по-немецки.
Удовольствие, получаемое от чужих несчастий.
Фрицы в этом спецы, даже слово придумали.
Это просто праздник какой-то. Пошли и напьёмся от радости!
- Меня сейчас вырвет. - Да делай, что хочешь.
А я пойду домой и буду по-страшному квасить! От радости!
- К другим новостям... - Началось. Скорей.
Икона Голливуда - Фрэнк Пирс
- погиб сегодня на съёмках. - Уолтер, быстрей!
- Не хочу я это смотреть. - Хочу – не хочу, надо!
Иначе душа не исцелится, давай.
- Быстрей. - Пришла печальная новость.
Голливуд оплакивает смерть своего товарища – Фрэнк Пирс,
исполнявший свои трюки сам, скончался при падении с крыши здания суда.
Да. Мы просто...
в шоке, понимаете?
- Ты прикинь, какой засранец, - Это всё произошло настолько внезапно,
- сразу полез в телевизор, попиариться. - такое трагическое событие,
- Козёл ты. Козёл ты, ещё и засранец! - никто не ожидал...
К тому же, вынужден сказать,
мы сейчас закрываем проект, отменяем
- из уважения к Фрэнку. - Ну, ты глянь на него. Фальшивка.
Он столько сделал для этого проекта. Хочу сказать...
Я люблю тебя, Фрэнк!
Фрэнк Пирс, мужик.
- Ну, вообще. Ты его слышишь? - Ты был великой кинозвездой.
- Никто не сможет его... - Ну, чей проект развалился, урод?
- На куски! Твой проект! Ясно? - ...в наших сердцах.
В материальном смысле, так как Фрэнк Пирс сам исполнял трюки,
он был застрахован на пять миллионов долларов.
Часть из которых Джеймс Мур планирует отдать в фонд имени Фрэнка Пирса.
О, Господи. Пять миллионов долларов.
Ему ещё и пять миллионов долларов.
Ни кадра своего фильма не снял,
и получит пять миллионов.
Нет, я так не могу, он - дьявол.
Никаких распятий, святой воды,
чеснока, волчьих клыков не хватит,
чтоб одолеть этого сукина сына
...жульё ты конченое!
- Мелкий засранец. - Ну, всё.
- Хорош. - Жульё поганое! С ума сойти.
- Хорош. - Я сейчас оху.. умру на месте.
- Успокойся. - Ты видишь, в какой сраной дыре я живу,
а этот чёртов отжаренный...
- Говнюк малолетний! - У тебя сейчас...
- У тебя будет инсульт. - О, да.
Господи, умоляю, срази меня инсультом!
Дай мне уйти! Сейчас же! Дай мне умереть!
Это просто охренеть как нечестно!
- Кто-то пришёл. Ты можешь успокоиться? - Где справедливость?!
- Здрасте. - Здрасте.
Доставка для мистера Барбера от Джеймса Мура.
Одну секунду, мы сейчас к вам вернёмся.
Последний гвоздь в мой гроб.
Дай мне ручку, Уолтер, я себя ей зарежу,
чтоб уже кончились, наконец, мои несчастья.
- Ты неправильно к этому относишься. - Да?
Поставь лучше себя на место Джеймса.
- На место Джеймса? - Вспомни, эм...
помнишь – на Монашках-убийцах у нас артистка чуть не сгорела?
- Да. - Представь, если она погибла бы,
а тебе вместо неё осталась жалкая страховка?
А знаешь, что, Уолтер. Ты, как всегда, прав.
Спасибо.
ПОШЁЛ ТЫ! С УВАЖЕНИЕМ, МАКС БАРБЕР.
Ладно.
Теперь вернём это Джеймсу.
Ты молодец. Взял и подписал.
Честно говоря, я думал - не подпишешь.
Еще как подписал.
Пожалуйста.
Стой, стой, стой. Давай дадим чаевые юноше за...
- его чудную работу. - Конечно.
Пожалуйста. А это вам. Спасибо, что подождали.
- Конечно. - Спасибо.
Ты всё сделал! Ты всё подписал, молодец, я тобой горжусь.
Ну что, как оно?
На удивление чудесно,
словно я ожил.
Я чувствую прилив вдохновения.
Я как снова обрёл смысл жизни, Уолтер.
Будем снимать новый фильм,
и чем быстрее начнём – тем лучше.
Это будет наша самая дерзкая авантюра.
Рад видеть тебя таким
Какой сценарий запускаем?
- Что? - Какой сценарий запускаем?
Э, тот – синий.
- Cиний? - Да.
Это же – Старейший стрелок Запада. Сценарий дяди Эдди.
Да. Мир его праху. Старейший стрелок Запада. Прекрасно.
Ты же его ненавидел.
Правильно – прошедшее время.
Теперь он тебе нравится?
Нравится? Я его обожаю. Ещё ни один сценарий так не просился на целлулоид!
- Я это сто раз говорил. - Я знаю, и вот...
Отличный сценарий. Как он мог тебе не нравится?
Потрёпанный ковбой обнаруживает, что наполовину индеец,
и помогает своему племени изгнать из города всяких подонков,
которые обманом выкупили у честных индейцев священную землю!
Да. Потрясающая история.
Господи, я думал, ты вообще никогда не слушаешь меня.
Я тебя ещё как слушаю. Просто иногда словам требуется время, чтоб улечься
у меня в черепушке.
Ну, что скажешь, Уолтер? Как тебе?
Ты что, смеёшься? Я за, партнёр!
Пошли искать нашу звезду.
Ладно. Мы снова в деле.
Что-то я не уверен, дядя Макс. Они все какие-то...
- Талантливые? - Старые.
- Да, в этом и смысл. - В фильме куча опасных трюков.
Я в курсе.
Уолтер,
дорогой племянник, кто же не любит камбэки?
Представляешь, один из этих богом забытых людей –
получит шанс воссиять в последний раз, а нашей обожаемой публике –
шанс на возвращение в детство!
Разве же не прекрасненько?
- Ну да, если в таких терминах. - Ага.
Пошли.
Сейчас твой ход, Мэриголд.
А ты сходи за меня.
Доброе утро.
- ЗАРЕГЕСТРИРУЙТЕСЬ - Доброе утро, господа.
- Утро доброе. - Хотите взять в аренду комнату?
Хотим, только не комнату, мы продюсеры, кинопродюсеры.
Я Макс Барбер. А это – мой партнёр – Уолтер Крисон.
Мы представляем кинокомпанию «Чудо».
Ищем главного... героя для нашего нового фильма.
Вы сказали – продюсеры?
Именно так.
Я жил в Нью-Йорке 35 лет и был звездой шестнадцати мюзиклов.
Я и пою, и танцую, два шоу сделал с Бобом Фосси.
Не лезь. Вам нужен настоящий большой артист.
А не старый чечёточник.
Я играл с самим Лоуренсом Оливье,
Ингрид Бергман и Орсоном Уэллсом!
- Впечатляюще. - Впечатляюще.
Я вас сейчас так впечатлю! Смотрите!
Сердце! Помогите!
Врача!
Если он ещё жив, то это чертовски убедительно.
Да плевать, жив он или нет.
Вам нужна сильная прекрасная героиня.
Боюсь, что в плане героини мы ищем чуть помоложе....
- Я с детства снимался. - Правда?
Вы могли видеть меня в «Мёртвых Инках». Я там в конце выходил.
Спасите меня отсюда!
Пойдёмте ко мне в комнату, вы увидите, что я идеальна для этой роли.
Дядя Макс, меня атаковали!
Уже бегу.
- Нет. Я вам заплачу! - Тут дело сложное.
Спрячьте меня в багажнике и вывезите меня отсюда!
Так, а ну руки убрал, быстро.
Заберите меня с собой.
Пошли. Попозже поговорим.
Быстрей, Уолтер, сюда.
Извините, что помешали.
О, Боже мой. Вы... вы же – Дюк Монтана.
Человек с золотым лассо.
А как насчёт того, чтоб оставить меня на минутку в покое?
Вы – Дюк Монтана?
Да. Это Дюк Монтана. Что это у вас, Дюк Монтана?
Ежедневная русская рулетка.
Так же можно ненароком убить себя.
- Скорее, это эвтаназия. - Но так нельзя.
Нельзя? Хочется кого-то пристрелить, сынок.
- Давай, это будешь ты? - О, стойте, стойте.
Дюк, Дюк, Дюк, мистер Монтана. Нас нельзя убивать – мы продюсеры.
Всегда мечтал убить продюсера.
Даже того, кто предложит вам новую роль?
Новую роль?
Именно, Дюк. И если... если вы опустите пистолет,
мы с партнёром хотели бы предложить вам роль в новом фильме.
Чёрт...
А-а-а можно коротенько обсудить?
Ага. Извините, на минутку.
- Один момент. - Да?
- Он? Хочешь предложить ему роль? - Да, я уже предлагаю.
- Он идеален. - Он – суицидник!
Он звезда, Уолтер. Его снимали Джон Форд, Джон Хьюстон. Он идеален.
- Это было двадцать лет назад. - Ну и что?
Подумай – какие боль и страдания, мучения,
подвели его к самому краю - к попытке самоубийства.
Представь всю эту боль в его персонаже?
Это харизма. Это глубина.
- Настоящий вес. - Это безумие.
- Я тебе точно говорю... - Нет, не безумие.
- Ты сам не понимаешь, что ты несёшь. - Я вам времечко сэкономлю.
- Успокойся, я тебе потом... - Мне это не интересно.
Я совершенно выгорел, у меня нет ни малейшего желания
возвращаться ни на какой экран. Я просто хочу сдохнуть.
Я ясно выразился?
Компренде, амигос?
Дюк,
я должен вам сказать, как опытный продюсер,
вы идеально подходите конкретно на эту роль.
Для меня вы – идеальный претендент.
Знаешь, оставь его в покое, он просто боится.
Боюсь? Дюк Монтана ни хрена не боится.
- Нет-нет, Дюк, - И это прекрасно!
- я не в смысле что прямо боится. - Думаете, я уже играть разучился?
Нет, нет. Просто вы сказали, что вам - крышка.
А это я сам решу.
Именно. Он сам это решит.
- Так он сам и решил. - Он сам это решит,
- и я это сам решу. А ты... - Вы сами это решите, я...
Твою мать!
Я в деле.
Я – только...
за.
Дюк,
поздравляю!
Ага.
Нет.
О, привет. А Бэсс дома?
Нет, мистер Монтана, её нет.
Ёлки...
А скоро вернётся?
Нет, сэр. Она загородом.
Не знаешь – она мои письма читает,
или выкидывает?
Да ну, неважно, что за вопрос. Ты просто
скажи ей, что я заходил.
Прошу - скажи, что я заглядывал.
Конечно.
Ладно. На...
Вы тут прям поселились.
Надеюсь, у тебя в сумке – мои деньги, Макс.
В ней –
курица с овощами, рёбрышки, кажется ещё овощи в кляре. Ещё что-то...
Мне нужно только бабло.
Верни мне мои деньги, и мы с пацанами спокойно уйдём.
Что? На пустой желудок? Да ты что,
Реджи. Ребят, берите там тарелки из шкафа,
а вон в том ящичке лежат приборы,
и потом я вам расскажу, как мы зашибём реальные бабки.
В пять раз больше того, что я должен, а?
Только не рассказывай, что надо инвестировать в очередной фильм, Макс.
Эта сказочка мне уже порядком поднадоела.
Но есть нюанс! Нюанс в том, что в этот раз
я могу гарантировать тебе просто колоссальную прибыль.
Ты гарантировал это в тот раз.
Те же яйца, только в профиль, Макс.
И опять гарантирую, но - с полнейшей гарантией! Как тебе такое?
Ладно. Хватит.
Придуши его к чертям собачьим.
Нет-нет-нет. Нет-нет-нет. Прошу.
- Прошу, дай мне... - Что? Что?
Редж, ну ты хоть выслушай, что я хочу сказать!
Про свою сраную киношку? Нет. Я хочу слышать одно – как ты задыхаешься.
Ре-еджи, я тебе говорю – это верняк. Послушай.
Потом хоть режь, хоть души, только через минутку.
Ладно, Макс. Через минутку.
- Минута пошла. - Класс.
Уф... Во дела.
Да, короче, это...
слушай. Есть сценарий
и есть Дюк Монтана.
Дюк Монтана?
Ага. Дюк Монтана.
Он ещё жив?
Да. Не особо, но жив.
Мне нужно только получить чек, чтоб всё запустить,
чтоб я оторвал этот проект от земли, короче –
деньги – и всё, немного деньжат.
Сколько денег, Макс?
Миллион долларов.
Убей его.
Нет-нет-нет. Нет-нет. Ну нельзя же так, ещё минута не прошла,
ты сказал, что дашь мне минуту.
Я ж не могу так говорить... Ты ж сказал – минута, дай мне минуту.
Да пусти ты, мы не будем снимать кино, мы притворимся, что будем снимать.
Это афера.
Ого. Стой-ка.
Пусти его.
Иди-ка сюда, Максик.
Присядь.
Вот теперь мы на одной волне.
В каком смысле – афера.
Афера,
но всё будет выглядеть, как будто мы реально снимаем кино,
и всё серьёзно, чем больше – тем лучше.
Мы соберём весь проект.
Застрахуем на бешеные бабки звезду, он сам делает трюки – это же Дюк Монтана
и в первый же съёмочный день – бах,
он умирает во время трюка! Он мёртв!
страховщики всё нам выплачивают. И что дальше? Мы богаты!
Мы богаты!
Овощи в кляре, говоришь?
Да, да.
Мне овощи в кляре.
Значит, фильм за миллион, а нормальной машины нет?
Знаешь, Дюк, я не люблю пускать пыль в глаза,
по-моему, коррупция разъедает творческий процесс.
Процесс? Твой последний фильм был о шизанутых монашках, что всех мочили.
Тоже мне, Шекспир.
- Зачем ты хочешь сделать мне больно? - А, теперь у тебя и чувства есть,
ты же вроде как продюсер.
Выкладывай все свои отрезвляющие откровения.
Щас! Кому на хрен надо вкладывать миллион долларов в фильм со мной -
разорённым, всеми забытым стариком. Что за бред?
Макс сам его финансирует, Дюк.
На него свалились деньги, и он каждый цент вкладывает в тебя.
- Чего, серьёзно? - Ещё как.
Ты, что, дурак?
Нет-нет, Дюк. Я совсем не дурак. Я в тебя верю.
Я верю в Дюка Монтану,
и я верю, что весь мир ждёт твоего возвращения на большой экран.
Ja, окей... Он – старейший стрелок Дикого Запада, так.
Ja? Он уже не тот, что раньше. Нет. Руки трясутся, а?
Зрение ослабло.
Зо... я хочу снять весь фильм
камерой, постоянно трясущейся, а?
Как будто у камеры болезнь Паркинсона, Паркинсон-Кранкхайт, нихт ду понимаете?
- Да. - И всё это обязательно,
обязательно – в расфокусе, Ja? Как его слабеющее зрение.
Весь фильм должен быть трясущейся камерой унд в расфокусе,
весь фильм, ди ганце цайт.
Ага. Ну да, это тоже ход.
Угнетение, ядрёна мать! Это главная тема фильма.
Индейцы – просто западные ниггеры, которых угнетали белые с конницами.
Когда этот белый чувак, ядрёна мать,
обнаруживает, что в нём есть индейская кровь –
течёт по его венам - что он делает?
Он признаёт в себе тайного ниггера
и восстаёт против империалистической системы правительства.
Чуете?
Так пахнет Оскар.
Знаете...
Я очень прониклась всей историей
и, особенно, главным героем.
У меня просто сердце из-за него разбивалось.
Он же всю жизнь жил во лжи. Но он словно всегда чувствовал,
что он – совсем другой.
Он просто
не умел это выразить.
Я знаю таких людей.
Я очень хорошо знаю каково это.
и, если
вы мне дадите шанс,
я сниму вам отличный фильм.
Но вы – женщина.
И что?
Ничего, просто, ну это как бы мужское такое кино, да?
Там куча перестрелок, трюков, пьянства, бабников.
Ваш фильм – куда больше
всего этого.
Чё, серьёзно?
Да.
Она подходит. Берём.
А, но, Дюк, при всём уважении,
- это ж мужское кино. - Ага. Берём.
Берём.
Да. Но, Дюк, это ж такой классический вестерн, понимаешь. С яйцами.
Ясно. Хороший аргумент.
Поздравляю.
О, Боже мой.
О, Боже мой. Спасибо вам,
Спасибо. Спасибо.
Я вас не разочарую.
Спасибо, мистер Монтана.
Знаете, когда я была маленькой, папа водил меня на все ваши фильмы.
Как только вы появлялись, он говорил:
«Вот это – герой.
Так должен выглядеть настоящий мужик».
Теперь я узнала, он был прав.
Спасибо.
Спасибо большое.
Сойдёт.
ЛОУН ПАЙН, КАЛИФОРНИЯ
В гордом одиночестве?
Дядя Макс, не знаю, как у тебя это вышло, но ты опять сдюжил.
Ага. В смысле, спасибо, Уолтер.
Эти люди готовы для тебя умереть.
Не самое удачное выражение, но – опять же – спасибо.
И ещё эти места, вся эта атмосфера. Идеально.
Дядя Эдди гордился бы нами.
Мир его праху.
Аминь. Кстати, вишенка на торте, ты заметил – старый авто-кинотеатр.
Не заметил.
Он потрёпанный. Но я поспрашивал, проектор ещё работает.
Отсмотр материала под открытым небом. Это же класс!
- Чудесно. - Давай?
- Да. Это обязательно. - Просто обязательно.
Знаешь, я так счастлив.
Я просто не понимал это выражение до конца, но теперь я понимаю...
теперь я знаю, что значит
«магия кино».
- Это точно. - Я горжусь нашим партнёрством.
За успех!
В любой возможной форме!
Мистер Барбер, к вам пришёл дрессировщик.
Извини, Уолтер.
Конечно. Так интересно.
- О, здрасте, мистер Барбер. - Привет, Дюк. Всё в порядке?
А то, в полнейшем. Решил пропустить рюмашку.
Отлично. Отлично. Отлично. Хоть целую бутылку. Всё – за мой счёт.
Очень любезно, мистер Барбер.
Да пожалуйста, без проблем!
Эй, мистер Барбер, а все пьют бесплатно?
Нет, ты – нет.
Макс Барбер.
- Боб Стилуотер. - Привет, Боб. Очень приятно.
- Да, в общем-то, взаимно. - Ага.
- Ну, что скажете? - Что?
Вот и он. Наш трюковой конь, старик Ириска.
Красивый конь.
О, это не просто конь.
- Не просто? - Нет. Ириска – чемпион.
Гигант.
- Это легенда из легенд. - Угу.
Джон Уэйн говорил, что не знал лучшей лошади.
- Надо же. - Именно так.
- Ух ты. - О, да.
Скажи, Ириска. Скажи нам, сколько фильмов ты сделал с Джоном Уэйном?
Вот, видите, это один,
а это будет – два.
- Ух. Надо же, это... - А вот ещё – три,
- и ещё – четыре. - Четыре?
Ну это он заврался, ну-ка, кончай врать, Ириска.
Иногда он хвастается. Я тебя понял.
Говорят, вы хотите знать – на какие трюки способен наш старик?
Очень хочу, Боб. Давай, по стаканчику - и обсудим это дело.
Читаете мои мысли.
Джонни Карсон.
Куда это он?
- Куда он пошёл? - Да.
Обратно в трейлер, устроиться -
вздремнуть. Посмотреть телевизор.
Телевизор?
«Шоу Джонни Карсона», сегодня в гостях Дон Риклс.
- Ясно. - Ириска его обожает.
Кто не любит Дона Риклса.
Впечатляющий конь, Боб. Признаюсь, когда он отправился в трейлер
смотреть Джонни Карсона, я решил: «Ни хрена, обалдеть можно».
- И это только верхушка айсберга. - Правда?
О, да. Он и не на такое способен.
- Например. - Например?
- Да. - Например, если сказать «тыква»,
он поклонится.
- Поклонится? - Да, да.
А если сказать... если сказать ему «матрас» -
он ложится.
Мило.
Слушайте, а если вы скажете «ракета»!
- Что тогда? - Пиу!
Он понесёт, как из пушки.
Ага, ясно.
А, да, а «лавровый лист»?
- Тогда что? - Он встаёт на дыбы.
- На дыбы? - Тотчас же.
Это нечто.
Точно – это нечто.
А вот я слышал, есть слово, если его...
только начать произносить его...
- Он как-то совсем с ума сходит. - О, нет-нет-нет. Нет-нет.
Да вы просто скажите. Я же не собираюсь всем растрепать,
- просто интересно. - Нет-нет-нет.
Слишком опасно. Он может кого-то убить.
Я готов рискнуть.
Уверены?
Я ж не собираюсь при нём говорить. Это любопытство.
Так, слушайте, слушайте. Ладно. Раз уж вы такой упёртый.
- Ага. - Это «ревень».
- Ревень? - Ревень.
И что будет?
Нет-нет-нет, это вам точно не надо.
- О, нет-нет-нет. - Ладно.
Безумие какое-то.
О, дружище. А можно у вас прикурить, ага.
Спасибо, приятель. Ох.
Спасибо огромное. Ишь, какие мышцы.
Да всё путём, ты молодец, мужик.
Ну что,
за старика Ириску?
О, да, за Ириску, точно.
Чудесный конь. Надо сделать пару заметок по завтрашней съёмке,
Боб. Я на секундочку.
Ревень.
Спасибо вам, сэр.
О, за что?
Я – благодарный человек. Знаю, что я вам слегка хамил.
Ну...
Большинство продюсеров – самые конченные мрази, да вы сами в курсе.
Мать родную в окно вышвырнут ни за грош.
А вы, сэр, не такой.
Спасибо, Дюк.
Если б не вы, я бы уже давно лежал на кладбище, между прочим.
Ага.
Каллиспел, под Уайтфишем. Слыхали про это место?
А, нет, не в курсе.
Отец растил меня фермером, не ковбоем. Мы сажали
рожь, пшено, чечевицу,
чеснок,
сахарную свёклу размером с дыню, гнали домашнее пиво.
Серьёзно? Ух. Слушай, у меня тут смертельно важная записка, извини.
Давайте я вам помогу?
- Да нет, это письмо мамочке. - Я хотел сказать
про аромат рододендрона, мистер Барбер.
Рододендрона?
Одинокий вой расшалившегося койота,
индейцы-чинуки, индейцы Миссури.
- Отлично. - Вигвамы.
Понятия не имею, о чём ты, но это очень мило.
Это я к чему, мистер Барбер, что вы –
словно глоток из горного ручья после долгой скачки
по высохшей золотой прерии.
Спасибо, спасибо.
Ой, извините, я сейчас всё вытру.
Очень помогли.
Да,
спасибо.
В ту сторону.
Отлично, отлично.
Меган, ты уверена, что снимаешь в ту строну? Это ж против света.
Да, звезда должна быть в контражуре, чтоб выглядеть роскошно.
- Камеру ставьте сюда. - Да.
Отлично, отлично. Меган, здрасте.
Все фургоны серые, можно туда хоть каплю цвета добавить?
Нет, Дэнни. Мне нужен этот реализм.
Они грязные, как фургоны, проехавшие сотни миль сквозь равнины.
Ясно. Опять серое. Что я тут делаю?
Ну что, группа? Пора кончать с этим фильмом. Поехали!
Это же первый кадр.
Я в том смысле, раньше сядешь - раньше выйдешь. Это хорошо.
Нужно обсудить меры безопасности.
- Отличная идея. - Сейчас.
- Эй, Дюк. - Приветик.
Да. Мы тут начинаем. Может, уже залезешь на Ириску?
Сию секунду.
Ага.
Вот так.
- Стой-стой-стой. - А где Боб?
Боб неважно себя чувствует. Все, что нужно – он мне сказал.
Да твою ж мать...
Точно? Это безопасно?
Уолтер, ты не веришь в мой профессионализм, преданность профессии,
уже год - ни одной травмы на площадке!
Но мы не снимали полтора года.
Неважно. И даже если что-то случится, хотя не должно,
у нас лучший медик Голливуда стоит прямо вон там.
Матрас!
Будь добр, сначала разберись, а потом уже наводи тень на плетень, Уолтер.
Извините.
Вы точно справитесь с этим трюком?
Конечно, справится. Это же – Дюк Монтана.
Всё будет хорошо.
Вы отлично смотритесь в седле.
Давай снимать.
- Эй! Чёрт, ты куда! Это моя лошадь! - Все по точкам.
Готовность к съёмке.
Меган, у меня идейка – можно поделиться?
Конечно, Макс.
Я подумал, вместо прыжка, давай сделаем нечто зрелищное.
Я слушаю.
Первый кадр фильма, мы вновь представляем публике Дюка,
лучше ему не прискакать в кадр, а перескочить через стену огня?
Давай подожжём фургоны и Дюк на коне прыгает через пламя,
летит по воздуху и приземляется прямо на крупном плане, чтоб всех спасти.
Звучит очень опасно.
Это звучит отлично.
Поджигаем фургоны!
Отлично. Поджигаем. Хоть какой-то цвет.
А с дрессировщиком это точно не надо обсуждать?
- Это опасно, обычно мы репетируем... - Нет-нет, это ни к чему. Уолтер,
Уолтер, сколько можно: я, мать твою, профессионал. Отвали от меня.
Готовы, и...
начали!
Нет!
Дюк! Врача!
Судьба раздала нам такие карты,
Судьба раздала нам такие карты, я так и вижу некролог в прессе:
Дюк Монтана умер в седле».
Если бы он сейчас был жив, он бы сказал...
Где эта чёртова лошадь?
Дюк! Боже мой, ты жив!
Вот ты где.
Значит, если я ещё раз с тебя свалюсь,
у нас будет очень серьёзный разговор, понятно?
Ладно, давайте повторим. Костюм!
Постарайся быть рядом, ладно?
Дюк, вы уверены?
Чертовски уверен. Надо только поговорить с режиссером.
Угу.
О, Боже. Едва пронесло.
Да, пронесло. А какая могла быть трагедия. У нас была б такая трагедия!
- Жутко повезло. - Не то слово. Ага.
Выставляемся на второй дубль.
На исходные.
И, начали...
Снято!
Да.
Прекрасно. Отлично.
- Идём дальше. - Молодец!
А может, ещё дублик,
для страховочки, чтобы было? И теперь раз пламя намного больше,
чтоб было поэффектнее. Можно попробовать.
Меня всё устраивает. Идём дальше.
Она начинает мне нравится. Такая решительная.
Эй, Дюк, Дюк, фантастический дубль был. Отличный!
Может тебе что-нибудь принести? Домашнее пиво с лавровым листом?
Нет, сэр. Я его недолюбливаю.
А может, что-то на обед? Например суп с чечевицей?
О, это хорошо бы. Обожаю супчики.
А может дыню?
С чечевицей? Нет, спасибо, сэр.
А ты чего лыбишься, а?
Что там было?
Ремень? Пельмень?
Ячмень? Мигрень?
Ревень?
Господи, дядя Макс, ты цел?
Ты улетел, как ракета!
Мой конь,
мой Ириска,
просто взял и исчез?
Я для него был всё равно, что отец,
а он мне был как сынулька.
Не волнуйся, Боб, мы застрахованы.
Застрахованы? Вы понимаете, что этот конь – бесценный!
Я на вас в суд подам! И на вас тоже,
и на всех, кто отвечает и финансирует этот балаган,
я у вас отсужу каждый пенни!
Чего он – больной?
Без понятия. Но знаешь...
это один из лучших первых съёмочных дней.
Лучших?
Лучших? Да что ты несёшь?
У нас пропал наш главный конь, подают в суд,
меня вообще с ног сбили, Дюк Монатана всё ещё...
Все ещё что? Всё ещё прекрасен? Он же сегодня был на высоте.
И Меган сказала, что у неё отличный материал.
- Много она понимает. - Это я не в курсе.
Ты сам её нанял, она – наш режиссёр.
Меня нет ни для кого, понятно?
Ни для кого. Если Иисус с креста звонит.
- Ни для кого! - Я отвечу. Я отвечу.
Алло?
Это Реджи Фонтейн.
Дай сюда.
Привет, Реджи.
Как жизнь? Спасибо за звонок.
Этот ковбой...
кирдык, да?
Да. А, нет. То есть, нет.
Стой. Что, что значит – нет.
Ты сказал – кирдык наступит до полудня.
Он умрёт, как Уильям Холден в «Сансет-бульваре».
Ну... Ты знаешь, он сегодня в отличной форме. Да...
Ты бы его видел – это потрясающе.
Скачет на лошади, как будто ему лет пятьдесят.
Это было... Это было зрелище.
Что за хрень ты несёшь? Я хочу знать – когда он умрёт? Трагически?
Мы это непременно организуем, погоди.
Завтра сцена на подвесном мосту, ты такого ущелья в жизни не видел.
Это просто... просто убойная сцена, погоди.
Ты обещал.
Или я тебя из-под земли достану. Найду тебя,
как Лефорс нашёл Ньюмана и Редфорда в «Бутч Кэссиди и Санденс Кид». Понятно?
Спасибо, Реджи, спасибо.
Ещё раз, спасибо за звонок. Это очень любезно.
Реджи, я всегда говорил – нельзя доверять этому засранцу.
Такая поддержка!
Какого черта тебе звонит Реджи Фонтейн?
Что?
Зачем тебе звонит Реджи Фонтейн?
Мне не нравится твой тон.
Извини, но я хочу знать – зачем он звонил?
А ты как считаешь?
Я - никак, потому и спрашиваю.
Я тебе скажу. Он услышал волшебное слово.
Какое?
Такое, которое любой продюсер мечтает услышать о своём фильме
в первый же съёмочный день.
Я вообще без понятия – о чём ты.
- Хит. - Нет.
Да, Уолтер. Хит.
Он у нас в руках.
- Серьёзно? - Хит.
Слухи уже понеслись.
Знающие люди уже его произносят.
Шёпот разносится ветром по всему Голливуду.
И, конечно же, мистер Фонтейн
хочет вернуть моё доброе расположение,
но ты слышал, что я ему сказал – поблагодарил,
но на самом деле я его так послал.
Ха-ха! Да.
Хит. Я знал! Я прямо чувствовал. Я так горжусь тобой.
Я боялся, ты опять влез в какую-то авантюру.
На этот раз прощаю, Уолтер.
Спасибо.
Кусты. Кусты, кусты, кусты. Мы на что смотрим?
Куда камеру ставить?
Пока мы ждём нашу звезду, так что пока посиди тут, но мы скоро уже начнём.
Хорошо?
- Классный мост получился. - А то.
Опять серый.
Нет. Он красивый.
Извини, но я уже кое с кем встречаюсь.
Секунду. Ребят, можно на пару слов.
Конечно, Дюк, чем мы можем помочь?
Уж и не знаю, как вам сказать.
Дюк, говори по-честному.
Ну, тогда ладно.
Вот так.
Я совершенно не хочу лезть на этот мост.
- Да. - Но...
Дюк, это же сцена, где ты пересекаешь расщелину
чтоб попасть на священное индейское кладбище, где ты
пробуждаешь дух своего прапрадеда,
тем самым, узнавая сам и давая понять зрителям, что ты на одну восьмую – индеец.
Да мне пофиг на эту сцену и чем я там занят. Я боюсь высоты.
Великий Дюк Монтана боится высоты?
Вот поэтому я никому об этом не докладываю.
Дюк, слушай, если мы снимем эту невероятно будоражащую, важную сцену,
за которую ты получишь свой Оскар – если хочешь, конечно, знаю – хочешь -
ты должен пройти по этому мосту.
Просто обязан.
Вам-то, конечно, легко. Я смотрю, вы мне ищете способы побыстрей окочуриться.
Может, глоток для храбрости?
- Как тебе оно? - Нет.
- Точно? - Нет.
Знаешь, что, Дюк, ты прав. Нам легко говорить.
Но смотри...
Стой, Уолтер. Уолтер, ты что творишь?
- Не волнуйся, дядя Макс. - Ага, щас. Ты куда?
- Не волнуйся. - Уолтер.
- Видите?
Дюк, это совершенно безопасно.
Конечно, ты в шаге спасения, а проверь-ка серединку.
- Ладно. - О, нет, нет.
А это точно необходимо?
Всё в порядке. Всё отлично, дядя Макс.
Это обязательно?
- Он просто Выпендривается... - Молодец, отвечает за свои слова.
- Но мы... - Ну, что,
убедились, что это безопасно?
А если ещё чуть подальше?
О, ладно.
Нет-нет-нет. Уолтер. Уолтер.
Уолтер.
А так?
- Ну... Вот... - Нет. Ещё подальше зайди.
Уолтер. Уолтер.
Хорош. Стоп. Сцена этого не стоит. Вернись!
Да всё хорошо, дядя Макс. Это всё неважно. Главное - съёмки.
Мы же снимаем лучший фильм на свете.
Всё в полном порядке.
Вот это – страсть и преданность своему проекту,
аж кровь в жилах закипает. Будет вам ваша сцена, мистер Барбер.
У вас всё получится!
Ладно. Ладно.
Давайте снимать.
Мотор!
И... начали!
Это будет просто отпад.
О, нет.
Да что нет? Отлично же.
Нет, ну да, нет, ну да, точно.
И, снято. Дубль. Давайте ещё раз.
На исходные.
Шевелитесь, поживей.
Слушайтесь тётю-режиссера.
Шнель-шнель! Быстрей!
Кажется, у меня пропал страх высоты.
- Да, Дюк. - Отлично, Дюк!
Дюк Монтана не боится высоты!
Беги!
- Скорее заводи камеру. - Да, да, быстрей.
Всем уйти с моста!
О, Боже мой, боже мой! О, боже мой!
Дюк.
Не мешай.
Да, Дюк Монтана!
Снято!
Я знаю. Я знаю. Ты снял это? Скажи, что всё получилось?
Ты снял это? Ты снял? Есть! О!
Дюк Монтана, господа! Дюк Монтана!
Отлично, Дюк.
Привет, я Дюк Монтана и хочу рассказать вам
своём лучшем друге –
от Рио Гранде до Скалистых гор...
- всегда можно положиться на надёжного - Алло?
- автодилера подержанных автомобилей. - Какая на хрен Ириска?
Что?
Какая на хрен ещё Ириска?
А, это лошадь.
У меня иск на миллион долларов, потому что ты
просрал какую-то лошадь по кличке Ириска?
Нет-нет, мы его найдём. Обязательно.
Ты его из-под земли достанешь!
А этот твой чёртов ковбой? Нет, дай угадаю. Ещё жив.
- Каждая машина в Америке... - Да. Да.
Макс,
Если ты меня кинуть вздумал...
- Отличное качество при таком пробеге. - Я Богом клянусь, Макс,
Богом клянусь, Макс, я тебя сам с крыши скину.
Реджи, я обещаю, я стараюсь, как могу.
Неужели так трудно кого-то кокнуть?
Не трудно, но у этого парня, как у кошки, девять жизней.
Пристрели.
Придуши его. Отрави. Мне насрать как ты это сделаешь, главное – сделай.
Если нет – я приеду и сам со всем разберусь. И когда я покончу с ним,
- я примусь за тебя. - Да, да.
Да. Да. Да. Пока.
Этот ублюдок трубку бросил.
Справится с любыми загрязнениями в вашем доме.
На полу в вашей гостиной не будет больше никаких разводов.
С очистителем «Спаркл Вотер».
Из Голливуда. «Шоу Джонни Карсона» и наш гость – доктор Джойс Бразерс,
а также – Родни Денджерфилд и новая песня Энтони Ньюли!
Здрасте. Смотрите-ка,
кто пожаловал. Ириска.
Я рад тебя видеть. Давай-давай. Телек посмотрим?
Там Родни Дэйнджерфилд, доктор Джойс Бразерс?
Энтони Ньюли. «Ну что я за дурак!»
Не бойся, давай, заходи.
Ну, как тебе?
- Специальный гость Джонни Митчелл! - О, он тоже отличный,
- тебе понравится. Давай. Что? - А сейчас – А вооот и Джонни!
Пошёл ты, Ириска.
Покушай. Хорошая лошадка, молодец.
Вот так. Вот так.
Ты - молодец.
Привет, спасибо, что вернулся. Боб, весьма благодарен.
А, так? Но в суд я всё равно подам.
Делай, что считаешь нужным. Рассказывай, что это за Мордекай.
Мордекай происходит из древнего, уважаемого рода быков.
Ты знаешь, кто был его прапрадедом?
- Нет. - «Эль Хэфэ» Хосэ Гонсалез.
И он – злобная скотина.
- Правда? - О, да.
Прикончил 14 матадоров меньше, чем за три недели, 14.
То есть, Мордекай идёт в атаку, как увидит красное?
Господи ты боже мой. Иди сюда.
Чтоб он даже слова такого не слышал, ты понял меня?
Кроме меня, эта зверюга не слушает никого.
При виде этого цвета, у него едет крыша. И всем скажи, если ещё не успел.
О, я всем велел не подходить к Мордекаю.
- И это правильно. - Ну что там с этим быком?
Извини. Извини.
Дюк, в этой сцене ковбои сражаются с индейцами, из-за украденного быка.
Да знаю я, про что сцена. Она просто бессмысленная.
Ну, извини.
На хрена индейцу воровать у белых быка,
когда у них там своих три миллиона бизонов?
Здравая мысль. Лучше сосредоточимся на сегодняшней съёмке,
- давай? - Ладно. Хорошо.
Что за бык? Если снимаем бред.
Это дрессированный бык, выглядит страшно, но он и мухи не обидит.
- Цирк, да и только. - В смысле?
Да глупости это всё.
О, нет-нет, быки сейчас в моде, Дюк. Ты просто давно не снимался.
Поверь мне, это новейшая штука.
Кстати, где эта здоровая красная шляпа, что я тебе дал?
Мне своя шляпа нравится. Красную я отдал тому пацану.
Что? Кому отдал?
- Уолтер! Уолтер! Уолтер! - Да?
Это что за пацан?
У Меган с утра отличная идея.
Чтоб Дюк не просто захватил быка, он должен спасти мальчишку по имени Лайл.
- Что? - Класс, правда?
Нет, это... А что ты раньше молчал?
Да всё будет отлично. Тебе понравится.
Все по местам.
Отлично выглядишь, Лайл.
Мотор!
Готовы? И начали!
И начали, Дюк.
Да что ж ты. Давай. Куча навоза, что с тобой?
Давай...
Чёрт.
Нет. Харриет! Нет-нет-нет! Нет!
Харриет! Нет, нет!
Нет-нет.
Не надо!
Ой, смотрите! Ириска!
Тоже мне бычара.
А ну, свалил нахрен.
И... снято.
Эй, мистер Барбер, вам привезти что-нибудь?
Ух, дядя Макс, ну ты просто балерун!
Даже почти увернулся от него.
Приляг. Ноги повыше.
Не бык, а черт рогатый.
С другой стороны,
Ириска вернулся, мы даже и не надеялись.
И я подумал, это идеально выражает героический характер Дюка,
индейцев и поселян. Меган сказала, это одна из лучших сцен.
Ага. Щас помру от счастья.
Тут записка от Реджи Фонтейна. Без паники, тоже отличные новости.
Он приедет завтра на площадку, и мы попадём на все передовицы.
Представляешь? Мужик с ног сбивается, чтоб помочь с нашим с фильмом.
Дюк, почему вы вдруг пропали?
О, не знаю, я бы лучше
про это не говорил.
Представляете,
я бы так хотела узнать...
Если я чему и научился к своим годам,
это тому, что надо оставаться собой.
Без извинений.
Даже если играть уже нечего.
Я всего лишь мечтал снимать кино.
- Пошел ты. Сдохни, предатель. - Дядя Макс!
Что бы ты там не думал, я не разговариваю с конём!
Что? Пошли, что покажу.
Ты не поверишь. Пошли со мной. Это сюрприз.
Ты должен это увидеть.
Заходи.
Слушай, Уолтер, у меня нет ни малейшего желания ничего видеть. Так что, прошу...
Заводи. Поверь мне. Заводи.
- О, боже мой. - Не говори, дядя Макс!
Уолтер, о, Боже мой!
Не говори, дядя Макс!
Ты видел, как он сейчас...
Это невероятно.
О, Боже мой.
Не говори, дядя Макс!
Уолтер. Это же хит. Стопроцентный хит.
Потрясающе. Дух захватывает.
А Дюк Монтана, он... никогда не был таким мужественным...
и живым.
- Боже мой. О, Боже мой. - Что? Что?
О, Боже мой. О, Боже мой.
Дюк! Дюк! Харриет, где Дюк?
- Где Дюк? - Я не знаю, мистер Барбер.
- Кажется, он пошёл к себе в трейлер. - Что происходит?
Не ходи туда! Оставайся там! Стой там!
Назад! Назад! Дюк, ты где! О, Боже мой, боже мой.
- Дю-юк?! Дюк! - Эй!
А! Вот ты где!
Хотел задать вопросик.
Ты хотел убить Дюка Монтану?
Что?
Что слышал.
Ты кто такой?
Не притворяйся, что тебе память отшибло, сукин сын.
Вот так ты с родственником, который только вышел из комы?
Откуда?
Тебя на три часа вырубило.
Ты вовсе не собирался делать великий фильм.
Ты неспособен делать великий фильм.
Ты просто хотел получить легкие страховочные деньги.
Поэтому ты инвестировал в это все свои деньги
и ни сказал мне об этом ни слова.
- Я думал, ты не одобришь. - Конечно, я не одобряю.
А я о чём? Держать всё в секрете - лучше для всех.
Не для Дюка.
Мы с ним познакомились, у него револьвер был во рту.
Мы дали ему лучший подарок – вернули ему волю к жизни.
И потом, знаешь что? Это вообще ты во всём виноват.
- Что? - Это ты убил Фрэнка Пирса,
это ты захотел посмотреть на съёмки, и это ты засадил мне в голову эту идею!
Как ты умеешь всё вывернуть наизнанку.
Как ты можешь...
Ты-ты-ты просто отбираешь нужные тебе куски информации
и лепишь свою картину мира.
Это... Это просто невероятно. Как это?
Ну расскажи, потому что ты просто превращаешь алчность в добродетель.
А убийство это просто, ну так... «ну бывает».
Что ты за человек такой?
Я просто продюсер, Уолтер. Это мой дар.
Знаешь, что - ты просто банальнейший психопат.
И до меня это только что дошло.
Господи, поставить на это все свои деньги –
твоё единственное условно-достойное действие.
Это вовсе не твои деньги.
Ты опять втянул нас в аферу с Реджи Фонтейном?
О, Боже мой.
Это моя реплика.
А куда делись все деньги от продажи «Парадиза» Джимми Муру?
Я не подписал контракт. Я послал его подальше.
Зачем ты это сделал?
Зачем я это сделал? Он не заслужил этот сценарий,
он не дорос до него. Я не позволю ему это захапать.
Я унесу этот сценарий с собой в могилу, и не позволю ему завладеть им.
Ты что, не понимаешь?
Ты точно ненормальный.
Да зови меня, как хочешь, я на слова не обижаюсь.
Главное сейчас - спасти наш фильм.
Мы на пороге чего-то великого, нашей киношной славы,
осмелюсь предположить – премии Оскар.
Нас может остановить сейчас только одно.
Это - Реджи, который едет сюда, чтоб лично убить Дюка.
И, возможно, нас с тобой.
Я туфли потерял, где они?
Что ты здесь забыл, шериф?
Боюсь, я не могу пустить тебя в город.
И почему же?
Те, кто якшается с индейцами...
мы им не рады.
А вот тут ты ошибаешься, шериф. Я не за индейцев. Я за правду.
Знаешь, тут снимали «Ганга Дин».
Чё за Гэнга Дин, и за что его снайпер снял?
Неважно.
Как будем работать, босс?
В открытую.
Твой ход, шериф.
Приведи Дюка, встречаемся в кинотеатре.
- Автомобильном? - Поверь мне.
Нам тут индейцы не нужны. Доставай-ка ты лучше револьвер из кобуры.
Стоп, стоп.
Это ещё кто такие?
Какая разница. Главное – они в цвете.
Ревень.
Ревень! Ревень!
О, нет!
О, чёрт!
Мать твою!
Дюк, надо бежать. Скорей, быстрей. Бежим отсюда.
Подгони машину. Машину, машину.
Быстрей!
Ириска! Нет! Вернись! Вернись!
Простите, мистер Монтана,
но мне придётся вас убить.
Убить меня?
В иных обстоятельствах, я рассказал бы вам, как я люблю ваш фильм.
«Я сохраню серебряные шпоры для папы».
Вам понравилось это дерьмо?
О, да. Очень.
Но, увы –
мне придётся вас убить.
Реджи, Реджи, ты же сам потом об этом пожалеешь, умоляю. Не надо.
Реджи? Ты знаешь этих ребят?
Я ни капли об этом не пожалею.
Кстати сказать, тебя мне стоит убить первым.
Отлично, Дюк. Что дальше?
Что дальше? Может, объяснишь, что происходит?
О, нет.
Дюк.
Мать твою за ногу.
Да. Да. Да.
Макси, твою мать. Кажется, у тебя получилось. Это – наше кино?
- Да. Это... Это оно. - Ты вряд ли сделал что-то лучше.
Это не то, чтобы комплимент.
Но позволь, я скажу это слово первым. Оскар.
А? А? Много ещё тебе снимать?
- Один день. - Один день.
- Да. - До встречи в Лос-Анджелесе.
- Да, до встречи. - А-а, мистер Мон...
Дюк. Дюк.
Спасибо.
Спрячьте пушки, пока не застрелили кого-нибудь.
- Мона, я хоть этого ублюдка уложу? - Я ваш страшный фанат!
Ещё раз спрашиваю - какого хрена тут происходит?
Просто, Дюк, если, если...
я тебе всё расскажу, ты, наверное, очень расстроишься.
Да ну, мистер Барбер. Мне всё можно говорить.
Мы же друзья.
Дюк, Дюк, не надо!
А чего нет? Ты же сам этого хотел!
Что ты творишь?
Макс извиняется, что он хотел вас убить.
- А, чёрт. - Это меня Уолтер вдохновил.
- Нет, не моя. - Нет, твоя.
- Ещё как твоя. - А вот и нет.
В общем, Дюк, мы все хотим, чтоб вы жили.
- Конечно, мне надо, чтоб он жил. - А, к чёрту.
- Причём тут – выживу я или нет. - А что – нет?
Нет.
Дюк, я тебя не понимаю.
Я пытался уничтожить себя,
потому что я разбил ей сердце,
она любовь всей моей жизни.
А я её упустил.
Кого, Дюк?
Бесси.
Бесси Джонс.
Когда я жил в Новом Орлеане, я зависал в чёрном клубе,
пил, а там играл Вилли Праудфут. А она смотрела на меня огромными глазами и...
она пела.
И я сразу понял, она создана для меня,
а я – для неё.
Я должен был подписать контракт на миллион долларов.
Глава студии мне сказал: «Дюк,
ты уж реши – или ты хочешь быть звездой вестернов, или
ты хочешь убежать со своей
черной подружкой». И...
Ты выбрал славу?
Кто будет рассказывать - я или ты?
Счастливый, приспособленный человек с кучей друзей, или злой,
разбитый, пустой и суицидальный алкаш?
Слушайте, валите уже отсюда, а я себя прикончу.
- Нет, нет, нет. Дюк. - Не надо, Дюк. Дюк.
- Нет, Дюк. - Не надо, Дюк. Дюк.
Не надо.
А! Значит, слушай сюда, сукин сын. Меня уже тошнит от этой чуши.
Плевал я на тебя, на твою грустную историю,
и на твою цветную блюзовую певичку из Луизианы.
Я ради этого фильма изошёл геморроем,
и я сейчас в одном шаге от сраного Оскара.
Ты бросишь пить, бросишь револьвер, и всю эту чушь.
Ты нормально выспишься, тебе приснятся чудные-пречудные сны
о прериях и горных ручьях, где плещутся олени и антилопы.
Ты проснёшься свеженький, выпьешь ведро кофе, сыграешь свою сцену,
и сыграешь гениально.
А потом, когда режиссер закричит «снято»,
хоть базуку себе в зад засунь и спусти курок – мне пофиг.
Но ты будешь на площадке! Завтра утром!
В семь утра! И ты закончишь сниматься.
Это самое искреннее, что я слышал за все съемки.
Жизнь – это вообще сплошные ошибки.
Она же бесценна,
а мы её разбазариваем, будто она бессмысленна.
Я однажды играл в покер
с одним старым китайцем, его звали Чен Лю,
такие длинные, чёрные волосы, костлявые руки, куча лишних зубов,
и он хохотал, и пил, радовался жизни
и я клянусь – у него была просто гора фишек для покера -
в жизни столько не видел.
Тысячи долларов.
Тысячи, чёрт возьми, и тысячи.
Фишек было столько, он стал их раздавать.
А потом гора фишек уменьшилась.
А потом ещё уменьшилась.
А ещё позже старик Чен протрезвел
и понял, что потерял всё.
Я надеюсь, что я не также бездарно
обошёлся с горой фишек, что Господь выложил в этой жизни передо мной.
Но что поделать – это жизнь.
Ошибки и пропавшие фишки.
Одна сплошная, большая,
прекрасная ошибка.
И... снято.
Съёмки окончены!
Ты сделал это.
ВСЕ ДУМАЛИ, ОН СЛИШКОМ СТАР. ОНИ ОШИБАЛИСЬ.
ДЮК МОНТАНА СТАРЕЙШИЙ СТРЕЛОК ЗАПАДА
Это Софи Ренэ.
Этим прекрасным летним вечером мы собрались в Лос-Анджелесе
на мировую премьеру «Старейшего стрелка Запада».
Мы ждём прибытия звёзд. Мы ждём продюсеров,
нескольких актёров, и это возвращение на экраны Дюка Монтаны
одной из величайших икон Голливуда, когда-либо блиставших на экране.
Извините, господа. Здравствуйте. Макс Барбер, Уолтер Крисон,
вы – продюсеры «Старейшего стрелка Запада»,
у которого есть шансы победить на Оскаре. Что вы чувствуете?
Это большая честь для нас – быть здесь,
это результат работы огромной команды талантливых людей,
объединенных общей целью и задачами. Это очень здорово.
Хочу добавить, что мы с дядей верим в Чудо.
О, это точно.
О, как мило. О, извините. Меган Альберт, я слышала,
- вы отлично потрудились над фильмом. - Я...
Вы одна из редких женщин-режиссеров в Голливуде.
Каково это?
Надеюсь, я смогу вдохновить больше женщин быть режиссерами.
Хочу поблагодарить Макса Барбера, Уолтера Крисона, и главное – Дюка Монтану,
за оказанное доверие.
Крутая, да? Мы вместе работали.
Какие у вас творческие планы?
Вообще-то, я, как новый президент студии,
подписал Макса, Уолтера, и Меган на несколько картин.
И нашим первым проектом станет эпический фильм «Парадиз».
- Ух ты. - И я буду финансировать
все будущие проекты кинокомпании «Чудо».
Да, вы не ослышались.
Как Хэмфри Богарт помог Джимми Кегни в «Ревущих двадцатых»,
- помнишь, а? Да? Помнишь? - Точно. Да.
Короче, брат говорит, мы при делах! Прикинь?
Мы и чёрное кино снимем с чёрными братьями. Респект!
Ясно. Что ж, Макс и Джеймс, много лет ходят слухи,
что у вас весьма вздорные отношения. Ваши комментарии?
Мы с Джимми сошлись на том, что нет ничего более хрупкого,
чем вражда в шоу-бизнесе.
Да. И вообще не надо верить слухам.
Макс Барбер как пра-пра-прадед для меня, всю мою жизнь.
Хорошо, господа. Спасибо, что задержались, желаю вам сегодня удачи.
- Спасибо. - Спасибо.
- Большое спасибо. - Конечно.
Что это за херня про прапрадеда?
Я просил не звать меня Джимми.
А я прошу тебя не называть «Парадиз» твоим фильмом.
Давай сойдёмся на том, что он наш.
Нет, он не наш.
- Я всё ещё не подписал контракт, - Макс, хорош, Макс.
- видишь – какой у меня успех... - Да ладно тебе.
- Это наш фильм. - Да. Да. Это сойдёт.
Дюк Монтана, каково вновь быть на коне?
О, даже не знаю.
Наверное, здорово, что все хотят поглядеть на старого ковбоя.
О, поздравляю вас. Желаю вам удачи сегодня.
- Дюк, пропустишь своё возвращение! - Пошли.
- Я сейчас, партнёр!
Эй, Дюк.
Ну что ты, Дюк. Это ж в первую очередь твой праздник.
Мне неуютно в толпе, мистер Барбер. Мне...
куда уютнее на просторах.
Но ты нам нужен. Пошли, пошли, пошли.
Мистер Барбер,
я не могу.
Слушай,
спасибо, что хотел убить меня!
Спасибо, что живой!
Ладно.
Куда ты, Дюк.
Куда вы, Дюк!
Да!
Мы тебя любим, Дюк!
Дюк, ты лучший!
Надеюсь, ты найдёшь, что ищешь.
Бесс - дома?
От киностудии «Чудо». Студии, которая подарила вам
«Коровы с того света», «Мой любовник – Бигфут»,
«Зверства с паяльником»
и незабываемую классику «Человек-Тарантул».
Их новый фильм
буквально испытывает кинематограф на прочность
Сёстры вечной печали верны очень-очень серьёзному обету.
А я тогда...
Мама! Мадонна, офигенные монашки.
Молитесь!
Монашки – убийцы.
Они наводят порядок на улицах по-своему.
Твою мать.
Сколько денег для сироток!
Детишки просто обалдеют!
Монашки-убийцы.
У этих сестёр очень дурные привычки.
Избавь меня уже от этих сраных копов!
Ясно. Поняла.
У этих сестричек есть своя миссия!
Хорошее дерьмо, парниша. Отъедешь.
Наркотики детям продаём?
Э-э, я католик!
И мы – тоже!
Дерзкие и разгневанные...
МОНАШКИ – УБИЙЦЫ!