Тюрьма Бангли Наркотика. Бали, Индонезия.
Славное утро!
Здешние власти утверждают, что перевоспитывают наркопреступников…
Нет наркотикам, да достижениям!
…с помощью новой обязательной программы реабилитации.
Если не соблюдать все правила, будут последствия.
Сегодня кажется,
что тюрьма — это по-прежнему мое огромное благословение.
Но если в стране так жестоко осуждают наркопреступников…
Ваше государство казнит за торговлю наркотиками.
Да. Я знаю.
Употребляя наркотики, ты был плохим?
Да, я плохой человек.
…то смогут ли эти арестанты по-настоящему искупить
свою вину в глазах общества?
Это я и попытаюсь узнать, проведя с ними неделю взаперти.
Но это не первый мой опыт за решеткой.
Меня зовут Рафаэль Роу.
В Британии меня неправомерно осудили за убийство
и приговорили пожизненно без права на досрочку.
Понадобилось 12 долгих лет, чтобы очистить имя.
Теперь я путешествую по миру,
чтобы узнать, каково это —
жить в самых жестоких тюрьмах мира.
САМЫЕ ЖЕСТОКИЕ ТЮРЬМЫ МИРА
Бали, Индонезия.
Сюда съезжаются отдыхающие со всего мира,
но за картинкой тусовочного острова
скрывается совсем другой мир, в котором живут простые индонезийцы.
Это преимущественно консервативное общество
с сильной социальной стигмой, связанной с наркотиками.
Сопоставьте
15 000 молодых людей, погибших от наркотиков,
с тем, сколько наркодилеров погибает ежегодно.
Мы должны снова объявить большую войну наркотикам.
Спорный жесткий подход президента Джоко Видодо
подразумевает смертную казнь для наркоторговцев
и огромные тюремные сроки для потребителей.
В Индонезии одни из самых строгих в мире законов о наркотиках,
из-за чего многие люди попадают в тюрьму.
Если вас поймают с даже малой дозой марихуаны,
вы можете очень надолго сесть в тюрьму.
И всё же люди готовы рискнуть.
В результате тюрьмы Индонезии
сильно переполнены наркопреступниками.
Поэтому власти разработали
радикальный подход к их реабилитации.
Сейчас я еду в тюрьму Лапас Наркотика Бангли
в восточной части Бали.
В этой тюрьме содержатся только наркопреступники.
Мне сказали, что программа реабилитации заключается
в перепрограммировании сознания арестантов.
Вот я и узнаю, работает ли это.
Тюрьма Бангли Наркотика специализируется на лечении наркоманов
и исправившихся наркоторговцев, и я слышал, что их методы
не похожи на те, что применяются в тюрьмах на Западе.
Это, пожалуй, первый случай, когда иностранцу, как я, разрешили
попасть в индонезийскую тюрьму,
ведь власти не раскрывают,
как они обращаются с индонезийскими арестантами.
ДЕНЬ 1
Выходите.
Садитесь.
- Рафаэль Роу? - Да.
Меня встретил главный надзиратель и его заместитель.
Просто выполняйте правила.
Ведите себя хорошо,
и тогда гарантирую, что всё будет в порядке.
Что будет арестанту, если он не соблюдает правила?
Вы должны.
Если не соблюдать все правила, будут последствия.
Вас ждет тщательный осмотр тела.
Встаньте.
Снимите одежду и присядьте, пожалуйста. Присядьте.
Теперь пописайте в эту емкость,
чтобы мы провели тест.
Вы проверяете мою мочу. Что ищете?
Траву, сабу-сабу или экстази.
А что такое сабу?
Кристаллический мет.
- Сабу-сабу — это кристаллический мет. - Да.
Это здесь самый популярный наркотик?
Да.
Арестантов в Бангли содержат в четырех больших тюремных корпусах.
В центре — спортивная площадка,
по бокам — молельни для арестантов
и тюремная ферма.
Тюрьма была рассчитана на 468 арестантов,
но из-за большого количества наркопреступников
в ней сейчас находится более 1000 человек.
Но для такой переполненной тюрьмы
здесь необычайно тихо.
- Привет. Я Даус. - Здоров. Даус. Я Рафаэль.
Рафаэль. Рад встрече.
Даусу 38 лет,
и он сидит в тюрьме почти шесть лет.
- Да, ясно. - Ты будешь в моей камере.
- Хорошо, Даус. После тебя. - Ага.
Это корпус С.
Он называется «Висма Ситра»?
Да. «C» — это «Ситра».
Это новенький, он будет жить с нами.
Здравствуйте.
Вот одно место для тебя.
Рядом с Рио.
- Аминг. - Фито.
- Давид.
- Рафаэль. - Да.
- Рафаэль. - Ясно.
Большинство из нас «тампинги».
Мы работаем здесь.
«Тампинги»? Это работники?
Да, все в этой комнате — работники.
Мы поддерживаем чистоту.
Покажите мне камеру. Что это там в углу?
- Там ванная. - Значит, вы можете уединиться.
Да, за шторкой.
Ясно.
- В этой камере нас 20 человек. - Ага.
Сложно представить, каково здесь ночью,
когда собираются все 20 человек. Я к такому не привык.
Тут всё распределено.
Вы распределили обязанности. У каждого своя зона ответственности.
Да. Я тебя тоже внесу в список.
Ладно, и у меня будут обязанности. Ты улыбаешься, тебе это по нраву.
- Да, мне по нраву. - Ему по душе идея.
Покажешь, что там на улице…
- Да, я покажу тебе наш корпус. - Хорошо.
В тюрьме царит невероятный порядок и чистота.
А арестанты выглядят пассивными и воспитанными.
Из-за этого мне стало казаться, что в этой тюрьме
власти полностью контролируют ситуацию.
Как бы ты описал эту тюрьму новому арестанту, как я?
Только честно.
Да, на самом деле в этой тюрьме
главное — это следовать правилам.
Если следовать правилам,
тогда тебе будет просто, понимаешь?
- Это из-за последствий? - Да, могут быть последствия.
Изолятор…
Мы боимся изолятора.
- А ты попадал в изолятор? - Нет.
- Ни разу. - Ты послушный?
Нет, и не попаду. Не хочу себе такой опыт.
Нет?
Какой тебе дали срок?
Мне присудили 12 лет по сути за хранение.
- За хранение? - Да.
Какой наркотик употреблял?
Метамфетамин и экстази.
А сколько у тебя было граммов?
У меня было 13 или 14 пакетов.
Людей, пойманных с наркотиками,
даже не доказав, что они дилеры или торговцы,
могут лишить свободы на срок до 12 лет.
- Мое первое нарушение. - И 12 лет?
И дали 12 лет.
Как по мне, это сурово.
По сравнению с другими странами, где такой строк дают,
если находят килограммы кокаина.
Это очень большой срок.
Точно.
Как ты справлялся всё это время?
Поначалу мне было сложновато принять этот приговор.
Первая стадия — отрицание,
вторая — поиски виновного, понимаешь?
Сначала ты обвиняешь кого-то,
а уже на третьей стадии начинаешь принимать.
Даус признает, что совершил ошибку.
Как по мне, 12 лет за хранение мета — это слишком сурово,
и сейчас он сосредоточился на том, чтобы дотянуть до конца срока
и освободиться.
Я слышал, что все тюрьмы переполнены.
Войдя в тюрьму, я ожидал увидеть
повсюду огромную массу арестантов,
но здесь царит невероятное спокойствие,
что довольно необычно.
Может быть, эти ребята боятся тюрьмы.
Не знаю.
Впереди долгий путь, и я всё еще это выясняю.
ДЕНЬ 2
Что-то вы не торопитесь.
Как я только что узнал,
реабилитация в Бангла Наркотика начинается ровно в 8 утра.
Я в шеренге на спортивной площадке
со 100 потребителями, наркоманами и дилерами,
которых отобрали для участия в программе реабилитации.
Говорят, что это — часть программы реабилитации наркоманов.
Каждое утро они выходят сюда и делают то, что и я сейчас буду,
а я без понятия, что это.
Парад, внимание!
Арестанты Катур Дхарма!
Мы, арестанты, обещаем быть добродетельными людьми с Панкасилой.
Арестанты обещают быть верными Панкасиле —
фундаментальной философии современной Индонезии.
Мы, арестанты,
осознаем совершенные нами поступки
и всецело раскаиваемся в этом.
Она прививает гражданам
патриотизм и стремление работать на благо общества.
Да благословит Всевышний нашу дхарму. Аминь.
Парад, внимание!
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.
После энергичной зарядки
к арестантам выходит главный надзиратель Агус Притиатно.
Приготовиться, да! Доброе утро!
Славное утро!
Как вы поживаете?
Хорошо, здорово, отлично!
Не болейте.
Нет наркотикам, да достижениям!
Я благодарю вас.
Вольно. Возвращайтесь в свои комнаты.
Привет. Говоришь по-английски?
- Да, но немного. - Немного.
Что это было? Мне… Тебе надо идти?
Да, мне пора.
Арестанта, с которым я хочу поговорить,
ведут обратно в его камеру,
и мне не разрешают идти с ним.
Но поболтать не прочь надзиратель.
Нормально, а вы как? Хорошо.
Все те ребята, которые делали зарядку и скандировали сегодня утром…
- Да. - Что скандировали?
Клятву, что включает 5 различных обещаний.
Ее нужно соблюдать.
Соблюдать, ей нужно подчиняться, обещать не делать ничего плохого,
пока проходишь исправительную программу.
Мы, арестанты,
понимаем это обещание и больше не будем так делать.
- А потом… - Как тебя зовут?
- Бона. Зови меня Бона. - Бона.
Ага, Бона. Ты арестант.
Значит, ты уже прошел программу, а теперь курируешь ее.
Да.
Это привилегия или приказ?
Он был наркоманом.
После реабилитации ему стало намного лучше.
Я назначил его наставником.
Это принудительно? Они обязаны это делать?
Да, это одна из целей.
Важно сначала восстановить их здоровье.
Здоровый дух в здоровом теле.
А если во время прохождения программы
кто-то оступится?
Если ты пойдешь и ударишь кого-то, тебя исключат из программы.
И всё сначала?
Сначала ты попадешь в изолятор, а потом — снова на реабилитацию.
Попадая в изолятор,
они так пугаются, что не хотят повторения.
Похоже, что угроза изолятора —
это ключ к поддержанию дисциплины.
Тюрьма работает как часы.
Все арестанты возвращаются в свои камеры ровно в 12:45.
Всем добрый день!
- Добрый день. - Начинаем пересчет.
Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь.
Он считает. По крайней мере, так я понял.
У Дауса и остальных моих сокамерников есть работа в тюрьме,
потому большую часть дня они проводят на улице.
Но если не работать, жизнь будет куда сложнее.
Остальные бывают на улице лишь в свободное время.
Значит, они сидят 21 час взаперти?
В отдельные дни, но два дня в неделю у них по 5 часов.
Ясно.
Это немало так — 21 час из 24.
В таком месте это долгий срок взаперти, не так ли?
Такова реальность.
По 20 человек в каждой камере.
Или чуть больше.
Я заметил, что арестанты здесь очень покладистые.
Может, дело в культуре. А, может, в дисциплине.
Или же в контроле. Не знаю. Но результат один —
когда охранник выходит, они всё равно послушны.
За всеми действиями арестантов пристально следят власти,
но у участников программы реабилитации
жизнь еще более регламентирована.
Мне сказали, что сейчас придет реабилитолог и заберет меня…
- Добрый день. Прошу. - Добрый. Да.
Начались реабилитационные мероприятия.
Мы пойдем на учебно-реабилитационное занятие.
Хорошо.
Вот вам и тюрьма.
Ты теряешь возможность принимать решения,
а сейчас именно это и происходит со мной.
Обязательная программа реабилитации наркопреступников
включает групповые психологические занятия.
По дороге я замечаю Рули —
парня, с которым я хотел поговорить на зарядке утром.
И где ты был последние несколько часов?
- Нигде. В камере. - Просто сидел в камере?
Так после утренней зарядки ты вернулся в камеру?
- Да. - А теперь идешь сюда.
На это нам дают всего три часа.
Сядьте в круг! Давайте!
Как тебя зовут?
- Рафаэль. - Рафаэль, рад знакомству. Я Рули.
Рули.
Рули 25 лет. Он из Западной Индонезии.
Он уже четыре недели проходит шестимесячную программу реабилитации.
- Ладно. Доброе утро! - Доброе!
Просто повторяй.
Я здесь.
Я перестану узнавать сам себя.
- Всё наладится. - Всё наладится.
И у меня, и у других.
Ладно, похлопайте себе!
Теперь мы поделимся своими чувствами.
Хорошо. Может, кто-то…
- Я Абрахам Барон Гунаван. - Привет, Барон.
Сегодня кажется,
что тюрьма — это по-прежнему мое огромное благословение.
- Аминь. - Аминь.
Аминь. Спасибо.
Спасибо, Барон.
Продолжим. Кто следующий?
Боишься делиться своими чувствами?
Я очень счастлив.
- А ты поделишься? - Да.
Но в день могут высказаться от трех до пяти людей.
Надеюсь, что вам будет даровано крепкое здоровье сейчас и в будущем.
Спасибо.
Ладно, друзья. Кто еще хочет высказаться?
Еще один человек.
Хорошо. Меня зовут Рафаэль.
Привет, Рафаэль.
Спасибо, что позвали к себе в гости.
Ага. Спасибо.
Тюрьма — это лишь здание, она не властвует над вашим разумом.
Я желаю вам победить свою зависимость
и вернуться к своей жизни, когда вы выйдете.
Аминь.
Неплохо.
Благодарю, Раф. Спасибо, что высказался.
Как и остальным парням,
мне сказали, что я должен прийти на реабилитацию.
У них нет выбора, они должны быть здесь.
Интересно то, что они вовлечены в процесс.
Может, это часть оценивания.
Может, за ними наблюдают, чтобы оценить их вовлеченность.
Мы должны укрепить свой разум.
То, что у них отнимают право выбора, вызывает сомнения.
Должны ли они сами решать, хотят ли отказаться от наркотиков?
Это ведь можно обсудить, да?
Аминь.
Похоже, доктрина требует, чтобы все они отказались от наркотиков
как от абсолютно аморального и неприемлемого явления.
Мое внимание привлекла картинка позади тебя.
Объясни, что это на ней.
Я хочу узнать больше о философии программы
у Бона, метамфетаминового наркомана, ставшего наставником,
которого я встретил у надзирателя.
У нас есть выбор.
Мы хотим быть хорошими или плохими?
Это мера между добром и злом. Алкоголь в этой стране не запрещен.
- Не запрещен. - Да.
Женщины не запрещены, ведь без женщин нас бы не было, верно?
Деньги иногда могут означать успех.
Деньги нужны, но если у вас есть лишние средства,
вы используете девушек, ночных, то это крайность.
- Ночные девушки? Проститутки? - Да, проститутки.
Думаешь… Для западного человека, как я, для чужака…
Кажется, это связано с моральными ценностями.
На Востоке
в этом месте,
если вы делаете что-то сверх меры, это плохо.
Ты был плохим?
Да, я плохой человек.
После того как я попал в тюрьму,
со мной три года не разговаривал отец.
После этого он скончался.
И я чувствовал вину.
Я чувствовал огромную вину.
Поэтому я считаю, что здесь я из-за наркотиков.
Эта программа реабилитирует нас,
чтобы мы функционировали в обществе.
Ведь я уверен, что при употреблении наркотиков
мы становимся индивидуалистами.
Приверженность Бона этой программе
полностью соответствует услышанному мной о социальной стигме
вокруг наркотиков в индонезийском обществе.
Невозможно узнать, все ли арестанты
разделяют убеждения Боны,
но Рули выглядел искренне вовлеченным в занятие.
- Думаешь, тебе нужна программа? - Да.
- Правда? - Да. Пока что.
Ты обязан ее проходить?
Ты же не поднимал руку, не говорил:
«Я хочу пройти программу реабилитации».
Ну, это обязательно,
но какая-то часть меня
хочет делать это добровольно,
потому что я желаю измениться.
И поэтому…
Я рад быть частью программы. Да.
А за что ты попал в тюрьму?
За марихуану.
Просто за курение.
- Правда? - Да.
И сколько?
Всего 15 граммов.
- 15 граммов? - Да.
И сколько тебе дали?
- Восемь. - Восемь лет.
- За курение травки. - За курение. Да.
Это законно в Америке и во многих других странах.
Да, восемь лет.
Потому что полиция нашла мои весы
и заявила, что я дилер.
А для чего ты их использовал?
Я работал в кофейне.
И каждый день варил кофе.
И как ты к этому относишься?
Я был поражен.
Потому что у меня уже есть семья,
а моя жена развелась со мной из-за этой истории.
- Потому что ты попал в тюрьму? - Да.
Мне сложно находиться здесь, ведь дочь постоянно спрашивает:
«Папа, где ты? Когда ты вернешься домой?»
- Она не знает, что ты здесь? - Нет. Я говорю, что работаю.
И когда ты скажешь ей правду?
Мне не хватает духу сказать ей.
Совершенно.
- Я очень боюсь. - Чего ты боишься?
Думаю, это по привычке.
Я боюсь общества в своем городке, ведь считается,
если ты сидел в тюрьме, это плохо, понимаешь?
Если ты… Быть арестантом — это «плохо».
Понятно. Это культурная стигма.
Да, стигма. Ее я и боюсь.
Моя дочь…
Я не знаю, торговал Рули наркотиками или просто употреблял их,
но он платит за это высокую цену.
В обществе тебя считают слабым
и злым, если ты употребляешь наркотики.
Поэтому такие люди, как Рули,
практически смиряются со своей участью,
потому что общество считает их плохими людьми.
Обязательная реабилитация — это тяжело,
не стоит ее недооценивать,
но для этого и предназначена тюрьма.
Для реабилитации.
В разных тюрьмах это достигается по-разному.
И у этой тюрьмы свой подход.
ДЕНЬ 3
У рабочих, как у моих сокамерников,
смена начинается в восемь утра.
Нам нужно убрать участок.
Даус присматривает за общей территорией вне корпусов.
Значит, вы прибираетесь утром и…
Утром и днем, пока не закрыли корпус.
Ага.
- Мы следим за порядком - Верно. Ладно.
Вам платят за работу?
Нет, но так я смогу получить досрочку.
Ясно. Значит, выгода есть.
Это не только, чтобы вас занять.
А кого-то наказывали, отбирая работу?
Да, конечно.
Иногда они вступают в контакт, то есть в драки.
Если они работали, то теряют эту возможность.
Все говорят, как им страшно попасть в изолятор,
но это их средство контроля над вами.
Если не послушен, не делаешь, как сказано.
Да. Награда и наказание.
Мне интересно, есть ли помимо правил
другие способы контролировать вас.
Запрещать свободу слова.
Ты боишься критиковать эту тюрьму?
- За что, например? - Не знаю.
Может, ты считаешь, что держать меня
и всех остальных взаперти 21 час в сутки — это жестоко.
Да, я уже понял, что так здесь всё устроено, потому…
Сам я просто сосредоточился, чтобы получить условно-досрочное.
Примерно только каждый шестой арестант здесь
имеет работу.
Так что можно понять, почему люди подчиняются
такому режиму и соглашаются с ним.
Это ключ к условно-досрочному освобождению.
Арестанты могут выращивать продукты на тюремной ферме,
работать на кухне или заниматься более творческой деятельностью.
Итак, это мастерская.
Что за мастерская?
Эта коробка используется на Бали для подношений.
Кебен — традиционные балийские коробки.
Это тоже из бумаги?
- Да. - Из бумаги. Очень искусно.
Оригинально, арестанты делают их из свернутых газет,
потом украшают и продают людям.
И это серьезная производственная линия.
Мы можем работать здесь с понедельника по пятницу.
- Где мне сесть? Тут? - Да.
С восьми утра после подсчета арестантов
полицейский забирает сюда рабочих из корпуса.
Эти навыки полезны на свободе?
Выйдя из тюрьмы, можно начать свой маленький бизнес.
Некоторые из моих друзей, которые уже вышли отсюда,
пытались стать дистрибьюторами этой линии.
Но это трудно без какой-либо сторонней поддержки,
как и найти работу таким, как мы.
Полагаю, это из-за того, что общество в этой стране
считает наркоманов и людей, распространяющих наркотики, плохими.
- А не нуждающимися в помощи. - Да, большинство из нас…
Среди большинства всё еще сильна стигма.
- Этот? - Да.
Этот, завиваешь, пока не уложишь сверху.
Хорошо. Понял.
Стигма в обществе.
Это уже заложено в сознании общества,
поэтому для него все бывшие арестанты на самом деле не очень хорошие люди.
Многие мужчины здесь
с трудом смиряются с тем,
что на них лежит клеймо позора.
И несмотря на положительную работу
по снижению зависимости,
они нуждаются в поддержке общества после освобождения.
Если этого не будет, то порочный круг преступлений,
возвращения в тюрьму для многих станет неизбежным.
Чтобы не дать наркопреступникам сойти с пути истинного,
в тюрьме поощряются различные формы
религиозных культов.
Но я уже понимаю, что исправление арестантов —
это лишь часть борьбы.
Также важно доказать индонезийцам за пределами тюрьмы,
что наркопреступники готовы
вернуться в общество.
ДЕНЬ 4
Как вы поживаете?
Хорошо, здорово, отлично!
Пока я встретил только арестантов, которых посадили
за хранение или мелкую торговлю,
но я знаю, что здесь сидят совершившие
и гораздо более серьезные преступления.
Меня попросили сходить в их магазин,
где можно купить всякие мелочи,
например сигареты, шоколадки и всякое такое.
Думаю, я буду там помогать. Без понятия. Но скоро узнаю.
Толли!
- Да! - Я ищу… Привет.
Да, Рафаэль.
Рафаэль. Мне сказали, прийти и помочь сегодня утром.
- Ладно. Без проблем. Заходи. - Да? Можно? Хорошо.
Работнику магазина Толли 35 лет.
Я слышал, он из более высокого звена в цепочке наркоторговцев.
- Что тут? - Это лапша.
Кофе, а вот вода.
Ясно. А как всё оплачивают?
С помощью «Бриззи».
- Это «Бриззи». - Понятно.
- Кладешь деньги с… Да! - Как кредитка.
- Готов принимать клиентов? - Да.
Да. Готов.
Я не готов. Он спросил, готов ли я, но нет.
- «Роти Сисир». - Это?
- Эту лапшу? - Да.
- «Бенг-Бенг». - «Бенг»? Что это?
- Верхняя? Эта? - «Бенг-Бенг».
- Эта? - Да.
Быстрее!
- Да. - Почему ты меня подгоняешь?
Нужно быстрее…
- Вот. Чего хочешь? Это. Держи. - Да.
Да, но ты знаешь, где всё лежит. А я новичок. Я не знаю…
Сколько тебе присудили?
Четырнадцать лет.
- Четырнадцать? - Да.
Метамфетамин. Сабу.
О, сабу-сабу.
Да, потому что меня поймала полиция в аэропорту.
Сколько у тебя было?
- Три килограмма. - Три?
- Да. - Это много.
Три пачки печенья.
- Эта. Да. - Эта?
Зачем ты это сделал?
У меня нет матери и отца. Они умерли.
А я хотел собрать денег на учебу младшей сестры.
Сколько лет младшей сестре?
Сейчас 20. Тогда было где-то 15.
Значит, ты сделал это ради своей семьи.
- Чтобы помочь ей. - Да.
Толли утверждает, что просто заботился о младшей сестре.
Бери шоколадку, пока не растаяла. Открывай.
Хорошо. Спасибо.
Но он много лет был в бандах наркоторговцев,
а ввоз килограммов метамфетамина —
это масштабная контрабанда наркотиков.
В Индонезии
ему повезло, что его не наказали еще суровее.
Когда ты работал на преступную группировку
и торговал наркотиками,
ты знал, что в этой стране
за это предусмотрена смертная казнь?
Да, я знаю.
И тебя это не испугало и не остановило?
Я уже был раньше в банде.
Сколько тебе было? 19? 18?
Примерно 14. Да.
- Еще юн. - Четырнадцать?
- Какие наркотики ты продавал? - Все.
Кокаин, героин, марихуану.
Сабу-сабу.
Как ты их продавал?
Как ввозил наркотики в Индонезию?
Небольшими партиями. Через аэропорт.
Ясно.
Потом меня взяли полицейские, и они сказали:
«Боже мой. Ты из картеля. Индонезийского картеля».
- Неужели? - А я: «Какого черта? Чушь!»
Твой босс был членом большой преступной группировки?
Да. Большой.
Я лишь торговец.
Что стало с твоим боссом?
Не знаю.
Ты не знаешь.
Если попался, то о боссе ни слова.
А если проболтаешься, твоей семье конец. Их убьют.
Таковы законы банды.
Толли — это другой представитель здешних арестантов.
Наркоторговец, работающий на индонезийский наркокартель.
Людям, пойманным за торговлю наркотиками в этой стране,
грозит смертная казнь,
и однажды он вернется в общество…
Для него это будет непросто.
ДЕНЬ 5
Готовьтесь!
Я убедился в строгости здешнего режима,
и при этом главный надзиратель Агус Притиатно
управляет тысячей арестантов
с помощью лишь 83 охранников.
Многие арестанты проводят весь день взаперти
в тесноте,
но я не заметил никаких реальных признаков беспорядков.
Здесь проходят мероприятия.
Я хочу выяснить, почему главный надзиратель
так строго следит за жизнью своих арестантов.
Все арестанты могут совершать видеозвонки.
Мы прослушиваем их разговоры с семьей.
Если они говорят что-то не то, обрываем звонок.
И почему это нужно?
Около года назад появились провокаторы.
Они сколотили банду,
что, безусловно, являлось угрозой безопасности.
Некоторые арестанты проводят в камерах до 21 часа.
Какова политика такого решения? Чем это обосновано?
Это правда, что по прошествии отведенных трех часов
их отправляют в камеры.
Если мы выпустим их всех одновременно, начнется хаос.
Возникнет множество проблем.
Думаете, это справедливо?
Приговор — это конец свободе,
поэтому они должны подчиняться правилам.
За время пребывания здесь я заметил,
что отношения между арестантами
и охранниками вполне нормальные.
Насколько это важно для нормальной работы тюрьмы?
Именно такие эмоциональные отношения,
что бывают между детьми и родителями,
мы и пытаемся построить.
Раньше эта тюрьма была просто тюрьмой.
Лишь представьте, сколько здесь было насилия.
Теперь всё иначе. Раньше, если кто-то ошибался,
мы могли просто избить его. Сейчас всё не так.
Но многие арестанты говорили мне,
что они боятся попасть в изолятор.
Что это хорошая превентивная мера.
Они боятся, Раф,
оказаться в шортах, ведь там весьма холодно.
Очень холодно!
Как долго арестант может находиться в изоляторе?
Был у нас один. Крупный дилер. Большая шишка.
Он прибыл сюда, и это был большой риск.
И мы его посадили
в изолятор на три месяца.
Здесь никому нельзя вести себя жестко или высокомерно.
Сколько людей сейчас сидит в изоляторе?
Нисколько. В текущий момент.
А покажете изолятор?
Внутрь мы больше не пускаем.
Это секрет.
Но его видно отсюда.
В том, что надзиратель готов использовать изолятор
как наказание, ощущается авторитарность,
но у него явно есть и мягкая сторона,
которую, похоже, ценят арестанты
и которая, возможно, способствует
созданию гармонии в этой тюрьме.
- Как ты? Всё хорошо? - Хорошо, а ты?
Это важный день недели для Рули.
- Что будешь делать? - Звонить семье.
С кем будешь говорить?
С мамой. У меня десять минут на звонок.
- Десять минут? - Да. Десять.
Семья Рули живет за сотни километров
и не может позволить навестить его.
Но, как и другим арестантам, ему положены два видеозвонка в неделю.
Не слишком приватно, но это лучше, чем ничего.
Здравствуй, тетя.
Надеюсь, тетя и мама здоровы.
Поддерживайте Рули и дальше,
чтобы Рули стал лучше, чем раньше.
Кажется, они довольны.
Для его мамы — это облегчение видеть его улыбающимся,
в хорошем настроении. Уверен, они беспокоятся,
как он справляется и живет.
Тетя, жить здесь тяжело.
Поэтому нужно учиться мыслить позитивно.
Думайте о хорошем.
Рафаэль!
Я здесь с Рули.
Добрый день!
Его, мам,
приговорили в Британии к пожизненному заключению.
Но спустя 12 лет
доказали, что он невиновен.
Не буду вам мешать. Был рад знакомству.
Как по мне, это неправильно, что он отбывает такой срок
за хранение небольшого количества марихуаны.
Последствия произошедшего с ним
разрушили его отношения с женой
и, что более важно, с дочерью.
Я выйду на улицу, не буду им мешать.
Не будем падать духом!
Я люблю вас! Пока!
До связи.
ДЕНЬ 6
Это мой последний день в тюрьме Бангли Наркотика.
Мне сказали, что сегодня будет небольшой сюрприз.
Рок-концерт в тюрьме.
Арестанты через музыку стараются донести обществу,
что они небезнадежны,
и их инициативу поддерживает сам старший надзиратель.
Старший надзиратель — меломан,
он поощряет арестантов играть на музыкальных инструментах.
Даус, с которым я здесь познакомился,
создал группу Injexxis и…
Сегодня они выступают перед арестантами.
Посмотрим, насколько они хороши.
Итак, мы начинаем.
Раз, два, три, поехали!
В конце концов, я вам покажу
Что я не ходячий мертвец
Приятно видеть, что старший надзиратель полностью их поддерживает.
Черт, я не ходячий мертвец
Спасибо.
Вы вызвали дождь, народ.
Дали жару Богу.
Спасибо.
У группы Дауса есть весьма конкретная цель.
- Что вы хотите сказать? - Людей в тюрьме считают плохими.
А мы хотим показать, что не совсем ходячие мертвецы.
После освобождения мы это докажем.
Как люди это воспринимают?
Есть тюремные фестивали, где мы и выступаем.
Вас для этого вывозят отсюда?
Да, вывозят, а еще мы выступаем онлайн.
Мы снимаем видео и записываем песни.
Теперь мы можем загружать свой музыкальный контент на YouTube.
Нам разрешают это делать, но под их контролем.
Ясно. Продолжайте творить, хорошо?
- Спасибо большое. - Да.
Тюрьма помогает донести до индонезийской аудитории
позитивный месседж, чтобы развеять стигму об арестантах,
но программа реабилитации здесь еще совсем сырая.
Пока еще рано говорить о том, насколько успешной она будет.
Кому-то здешние программы обязательной реабилитации
могут показаться спорными.
И, как по мне, приговоры
наркопреступникам в Индонезии слишком суровы.
Но судя по тому, что я увидел,
власти искренне хотят помочь
арестантам разорвать порочный круг преступлений, связанных с наркотиками.
Перевод субтитров: Александра Бурдейная