СЕРИАЛ NETFLIX
Центральная тюрьма Никосии, Республика Кипр.
Когда-то ее надзиратели славились…
А ну, ребята.
…своей жестокостью.
Да.
Они старались сломать тебя.
Заключенных били и сажали в карцер.
Думал, умру в эти две недели.
Заключенных действительно избивали?
Каждый день.
Но теперь тюрьмой руководит харизматичная начальница.
Анна, мы тебя любим!
И она утверждает, что там теперь всё по-другому.
Благодаря вам я становлюсь лучше.
Что здесь происходит?
Я проведу неделю в тюрьме,
которая не похожа ни на одну из тех, где я уже побывал…
Что они поют?
Они поют «Анна, королева тюрьмы», вот что.
Я узнаю, эффективен ли этот новый метод перевоспитания заключенных.
Тебе мозги промыли.
Я ощущаю себя членом семьи.
Но я в тюрьме не первый раз.
Меня зовут Рафаэль Роу.
В Британии я получил пожизненное без права на УДО
за убийство, которого не совершал.
Я доказал свою невиновность лишь через 12 лет.
И теперь я путешествую и изучаю, как живется людям
в самых жестоких тюрьмах мира.
Никосия, столица Республики Кипр.
Кипр — остров в Средиземном море. Рядом — Африка и Ближний Восток.
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
Я в наручниках, сижу в автозаке,
еду Центральную тюрьму Кипра,
у которой когда-то была репутация самой жуткой тюрьмы Европы.
Туда не пускали инспекторов,
чтобы те не узнали, что там творится.
До смены руководства тюрьмы
в СМИ не раз появлялись материалы о зверских избиениях заключенных
и о том, что надзиратели позволяют преступникам
старшего возраста насиловать молодых.
Как-то раз там меньше чем за год покончили с собой шестеро заключенных.
Но говорят, что новая начальница навела в тюрьме порядок.
Заключенных там больше не бьют.
Вот я и выясню, так ли это.
Новая начальница тюрьмы заняла свой пост в конце 2014 года,
но многие из 350 ее подчиненных
работали здесь и при прежнем руководстве.
- Ваше имя? - Рафаэль.
Мы проверим вас с собакой, хорошо?
Следуйте за мной. Пройдите через рамку. Сюда.
И за мной на обыск.
Откройте рот.
Давно вы работаете в этой тюрьме?
Я работаю здесь уже 17 лет, и…
- А я — 28 лет. - Двадцать восемь.
Раньше здесь часто били заключенных.
Получается, это было при вас.
Раньше мы осужденных за людей не считали.
И в тюрьме процветало насилие.
А почему так было?
Я думаю, что…
Сейчас не время объяснять вам это.
Вы сами всё увидите.
Так, идем.
Прежде чем попасть в камеру, новые заключенные
проходят подробное собеседование.
Садитесь, пожалуйста. Меня зовут Никки.
Добро пожаловать.
Я проведу с вами собеседование.
У вас есть профессия?
Я журналист.
Принимаете ли вы наркотики?
Нет.
- Какие у вас таланты? Хобби? - Спорт.
У нас со спортом всё хорошо.
Вы со всеми заключенными так беседуете?
Да, со всеми.
И что вы надеетесь выяснить?
Всё, что поможет нам понять ваши потребности.
Ваши ответы проанализируют и позже поручат вам ту или иную работу.
А вы кто — надзирательница, психолог, соцработница?
Я сотрудница тюрьмы.
Но меня готовили к этой работе.
Кроме того, я окончила юрфак.
Идемте со мной.
Мне дают целый набор средств гигиены с логотипом тюрьмы.
Шампунь, кондиционер, зубная паста, зубная щетка, бритвы.
Всё, что нужно.
- Это выдают всем заключенным? - Да.
И новое постельное белье.
Ну и прием мне здесь оказывают.
Телефонные будки открыты с восьми утра
до половины девятого вечера.
И можно звонить в любой момент?
Да, и столько раз, сколько захочется.
А за мой счет или за счет тюрьмы?
Я могу дать вам карту для телефона. Дам-ка ее сразу.
С ума сойти.
Вопросы ко мне есть? Хотите еще что-то обсудить?
Нет, спасибо большое.
Похоже, тут всё совсем не так,
как я думал, когда входил в ворота.
Если забыть о шестиметровых стенах и километрах колючей проволоки,
то тут, кажется, довольно мило.
А потом я вижу то, что обычно встречается в лобби отелей.
Музыкальный фонтан в виде пианино.
А зачем это нужно в тюрьме строго режима?
Чтобы поднимать людям настроение.
Оно играет весь день?
Да. Это один из заключенных придумал.
Меня очень тактично обыскали.
Со мной очень вежливо говорили.
Мне выдали средства гигиены.
Я смотрю на фонтан и слушаю музыку.
В этой тюрьме точно будет интересно.
У здания 17 корпусов, в них содержатся в общей сложности 800 заключенных.
Меня ведут в камеру, которая находится в корпусе 2А.
В корпусе сидят около 100 человек.
- Здравствуй, Феофан. - Привет.
- Это Раф.
- Раф, это Феофан. Твой новый сосед. - Феофан. Очень рад.
- Вот камера. - Феофан поможет.
Ясно.
Это Феофан. Он сидит здесь уже во второй раз.
Первый срок у него был за разбой,
а сейчас он отбывает восемь лет за мошенничество.
Значит, я в камере.
- Да. - Это наша камера.
Здесь, конечно, не «Хилтон».
- Ну да. - Ты в тюрьме.
Но здесь важно, какие у тебя планы на будущее.
Меня слегка выбивают из колеи местные порядки.
Надзиратели встретили меня так, что я в себя прийти не могу.
Ну, вроде как в тюрьму садишься, не шутки.
А тут фонтан-пианино музыку играет.
И вот я стою, чешу в затылке и думаю:
«Что здесь происходит?»
В том-то и дело.
Это всё философия нашей начальницы,
культура и реформы, которые она проводит тут в последние годы.
Я-то тут уже второй срок мотаю, честно говоря.
А первый срок за что был? И в каком году?
С апреля 2008-го по конец 2011-го.
Говорят, в то время сотрудники тюрьмы
избивали заключенных.
Это правда?
Правда.
И мне неприятно это говорить — сотрудники-то в основном
остались те же.
Меньше воды и еды, больше наказаний.
Они старались сломать тебя.
Один мой сокамерник повесился.
- Твой сокамерник повесился? - Да. Иранец.
Дали ему пять с половиной лет.
Он свихнулся, и как-то утром мы нашли его в петле.
- Он висел. - Висел.
- Покончил с собой. - Прямо рядом со мной.
Он был одним из шести самоубийц.
Да, один из шести. Ужас.
Интересный разговор получился.
Похоже, хороший мужик, очень дружелюбный.
И ведь он сидел здесь в те лютые времена.
Но самое интересное — надзиратели-то,
которые били заключенных, по-прежнему тут работают.
И он сталкивается лицом к лицу
с теми, кто бил его и издевался над ним.
Какие у него с ними теперь отношения — вот что любопытно.
Я бы никогда не простил надзирателя,
который избил меня просто так, потому что я был в его власти.
Со мной такое было не раз.
Это не забывается. Шрамы остаются и на теле, и в душе.
ДЕНЬ ВТОРОЙ
Заключенных здесь выпускают из камер в шесть утра,
а выходить из блоков им можно с семи.
Они могут свободно перемещаться по территории до пяти вечера.
Я пытаюсь понять, что же это за тюрьма такая.
Форму заключенные не носят.
А во многих тюрьмах она обязательна.
Так заключенного лишают индивидуальности.
А здесь люди ходят в своей одежде
и не сливаются в безликую массу.
Это осознанная мера руководства по гуманизации режима.
Тем не менее здесь сидят и опасные преступники,
и мелкие воришки, наркоманы.
Тут представлены все виды криминалитета,
и это тюрьма строгого режима.
Заключенным разрешают много бывать на улице,
но территория почему-то пустынна. Оказывается, сегодня особый день.
А что тут сегодня?
Сегодня у нас бинго.
Уже в пятый раз проводится.
- Обычно мы… - Бинго?
Бинго.
Да, бинго, представь себе.
И для нас, и для женской части тюрьмы.
Ясно.
Семьдесят три…
Семьдесят три.
Семьдесят пять. У нас есть победитель.
Это всё женщины-заключенные?
- Да. - А они тут откуда?
Они сидят в другом блоке, третьем.
Это женский блок.
Женщины сидят отдельно от мужчин?
Конечно.
И сегодня особенный день. Мы видим женщин.
Иногда для них это даже важнее, чем для нас.
Я так думаю.
Двадцать три.
Не ожидал увидеть женщин в этом зале.
Проверю-ка числа — вдруг выиграю.
Я играю в тюремное бинго.
Тут можно выиграть матрасы, покрывала, конфеты и другие призы.
Даже плоский телевизор.
Такого я в тюрьмах еще не видел.
В зал вошла начальница тюрьмы,
Анна Аристотелус.
Я вижу ее впервые.
Она руководит тюрьмой уже восемь лет.
А этих заключенных она явно очаровала.
Какой прием, надо же. Почему эти ребята так любят ее?
Потому что…
Потому что она им помогает.
Они приехали из Конго,
на воле им нечего есть.
А здесь они завтракают, обедают,
ходят в спортзал, им дают одежду и обувь.
Песни поют в основном нелегальные мигранты,
попавшие в тюрьму за въезд в страну без документов.
Я никогда не видел, чтобы начальника тюрьмы
встречали так восторженно.
Мы любим тебя, Анна!
Вы все в моем сердце.
Рада вас приветствовать.
Прежде всего, хочу поблагодарить вас за силу духа,
за стойкость и вдохновение, которое вы мне дарите.
Это искренне? Они так реагируют, потому что…
Искренне на сто процентов.
Сто процентов?
Я уже сто раз тут такое видел.
А киприоты? Они так же реагируют?
Мы здороваемся, встаем, пожимаем ей руку.
Она очень душевный человек.
Благодаря вам я становлюсь лучше.
Я было подумал, что всеобщий восторг, который вызвало ее появление,
и вся эта атмосфера праздника — некая постановка.
Не подстроено ли всё это?
Это так странно, такого не бывает.
Чуть позже обязательно поговорю с ней.
Начальница, похоже, ввела здесь максимально либеральный режим,
но я пока не знаю, помогает ли такой подход
перевоспитывать серьезных преступников.
Спасибо.
Еда здесь вкусная, да?
Когда еда была плохая и ее было мало,
90% драк случалось из-за нее.
Ну да, голод не тетка.
- Это правда. - Так ведь, да?
А тебе здешняя еда как?
- Вкусная. - Вкусная?
Парня рядом со мной зовут Лавприт, он из Индии.
Он приехал на Кипр на сельхозработы,
но ввязался в уличную драку и убил человека.
На меня напали, я отвернулся.
Отвернулся и ткнул его!
А в руке у тебя что было?
Перо этого мужика.
Нож. И этот человек умер?
Да.
- Он умер. - Умер.
И что тебе вменили — умышленное или по неосторожности?
Умышленное.
И сколько лет тебе дали?
Пожизненное мне дали.
- Пожизненное? - Ага.
И как ощущения?
Сначала я думал, что моя жизнь кончена.
А сейчас ничего.
Здесь много возможностей.
Мне мало кто говорил, что в тюрьме хорошо.
Кому ж сидеть-то охота…
А это не тюрьма.
Это не тюрьма, а исправительный центр.
Они делают так, чтобы я изменился.
А каковы отношения
между заключенными и сотрудниками тюрьмы?
Я ощущаю себя членом семьи.
Тюремной семьи.
Лавприт, осужденный за убийство,
сидит в тех же либеральных условиях, что и остальные.
Временами я совершенно забываю,
что нахожусь в тюрьме строгого режима.
Я сидел в зале, где играли в бинго,
слушал, как заключенные приветствуют начальницу,
видел, как они играют.
Но при этом я смотрел на лица людей и думал:
«Бинго закончится, но ты пойдешь не к семье,
не пропустить кружечку пива. Ты вернешься в камеру».
Как бы прекрасно тут всё ни было, ты всё равно в тюрьме.
И это тяжело.
ДЕНЬ ТРЕТИЙ
- Добрый день. Как дела? - Хорошо.
- Константинос. Рафаэль, да? - Да.
Значит, Константинос.
- Ага. - Ты повар?
Да.
Константинос живет в моем блоке.
Он отбывает 12-летний срок.
Очень скоро он начинает петь дифирамбы начальнице.
Нам эту женщину бог послал.
Если бы не она, мы бы… Я даже не знаю.
Она часто выходит сюда и общается с заключенными? Всё время?
Всё время.
Я отсидел 12 лет в очень суровых британских тюрьмах.
Там начальники вели себя авторитарно, и заключенные их ненавидели.
А в Британии ты общался с начальниками тюрем?
Только когда меня наказывали.
Мы можем сказать ей что угодно.
- Где и когда угодно? - Да.
Ясно.
Привет.
Привет, Рафаэль. Как жизнь? Я Анна, начальница тюрьмы.
Много о вас слышал.
Как вы, освоились? Всё хорошо?
Разве можно освоиться в тюрьме?
Я хочу, чтобы вам было удобно. Я читала вашу анкету.
- Понятно. - Да.
Я знаю, что вы любите спорт.
А вы так ко всем заключенным относитесь?
- Конечно. - Понял.
Мы хотим, чтобы они были счастливы.
В тюрьме это возможно?
Это очень трудно.
Но мы стараемся создать условия,
близкие к тем, что есть на свободе.
У нас, например, такая же система образования.
- Вы какими языками владеете? - Английским. Худо-бедно.
Можете посещать уроки греческого или русского.
И чего вы добиваетесь?
Чего мы добиваемся? Хороший вопрос.
Мы помогаем людям развиваться, меняться к лучшему
и успешно реинтегрироваться в общество.
А я обязан посещать занятия или работать?
Что будет, если я откажусь?
Мы проведем с вами ряд бесед, чтобы понять суть проблемы.
И в конце концов, поверьте, вы и спортом начнете заниматься,
и на уроки ходить.
Я понимаю ваш скепсис.
Это нормально.
Дело в том, что я не привык к такой обстановке.
Для меня тюрьма — это конфронтация.
Там, где я сидел, и начальники,
и надзиратели врали, манипулировали людьми и зверствовали.
Вчера, когда мне повезло попасть на бинго,
вы так искренне говорили заключенным
о том, как важно верить в себя.
Прямо как политик.
Вы с такой речью могли бы и перед людьми на воле выступить.
- Я не политик. - Политик.
Я так чувствую
Мне нравится эта работа, вот и всё.
А если вам что-то нравится, вы делаете это искренне.
Вот такая у нас тюрьма.
Поверь, так и есть. Чистая правда.
Поверь, я сам был в шоке.
Тебе мозги промыли, только и всего.
Да что ты, как я…
Я живу в тех же условиях, что и ты.
Спасибо за то, что уделили мне время и рассказали,
что тут происходит.
Рада знакомству.
- Спасибо. Пока. - Пока.
Пока.
До прихода сюда
Анна работала адвокатом по уголовному праву и правам человека.
Позже перешла в минюст,
где готовила проект реформы местной пенитенциарной системы,
а затем получила шанс воплотить теорию в практику.
Я всё еще пытаюсь понять, куда же это я попал.
Заключенные стоят горой за начальницу.
При виде нее приходят в дикий восторг.
Жмут ей руку, как будто она с небес сошла.
Я не знаю, искренне ли это
или у них есть корыстный интерес.
Скажем, хорошие отношения с начальницей дают некие привилегии.
Многое еще нужно узнать.
Руководство тюрьмы очень старается вовлечь заключенных в учебу.
Я хочу посмотреть, ходят ли они на занятия
и охотно ли учатся.
Тут преподают и азы грамоты, и университетские дисциплины
Я пришел на урок русского для начинающих.
Как это переводится?
«Здравствуйте».
Мне помогает 27-летний Антонио.
Зачем тебе русский? Есть русские родственники?
Мать.
А, мать русская.
Такие занятия заключенные часто рассматривают
как возможность выйти из камеры
хотя бы на пару часов
и убить время в классе.
Но здесь людям и так разрешают выходить из камер,
так что сюда они идут осознанно.
Циник мог бы сказать:
«Они просто хотят быть на хорошем счету у администрации».
Но посмотрите сами — им действительно интересно.
Почему…
…важно
учить русский язык в кипрской тюрьме?
Русские приезжают на Кипр
и создают здесь рабочие места.
Так что нам очень полезно знать русский.
И русские женщины красивые.
А, вот теперь всё стало ясно.
Теперь понятно.
Заключенные здесь и вправду заинтересовались учебой.
Уроки посещают 75% из них.
Оказывается, Антонио сидит в том же корпусе, что и я.
Он очень хорошо знает эту тюрьму.
Я вырос в тюрьме.
Тюрьма, наркотики, больницы — это моя жизнь.
Я сижу здесь с 2011 года. Выхожу и снова сажусь.
С перерывом на 2017-й.
- Ясно. - Тот год был удачный.
- Удачный год. - Да.
Почему ты всё время сюда возвращаешься? Что толкает тебя на преступления?
Я с 15 лет принимаю наркотики.
Героин, кокаин — я всё перепробовал.
Сидел за кражи со взломом,
за разбой, за фальшивомонетничество,
за обычные кражи.
Ты всё это делал, чтобы покупать героин?
Да.
А сейчас тебя за что осудили?
Опять за разбой?
- Сейчас? Да.
Банк ограбил? Прохожего?
Ювелирный.
У нас оружие — заходим, берем что надо и уходим.
Ты сидел тут в 2011, когда порядки были совсем другие.
Мне тогда было 16 лет.
Меня посадили в блок 2B, к взрослым мужикам.
Шестнадцатилетнего мальчишку в героиновой ломке.
Меня всего трясло!
Думал, умру в эти две недели.
Ты сидел здесь в те времена, когда надзиратели лютовали.
За малейшую провинность били и сажали в карцер. «Под замок его!»
За свою жизнь я два раза ломал эти…
Рёбра.
Да. Два раза.
Оба раза — в тюрьме. И это были не заключенные.
Сотрудники тюрьмы.
Антонио говорит, что не употреблял наркотики в тюрьме уже два года.
Меньше чем через три месяца он выйдет на волю.
Как думаешь, что будет, когда ты выйдешь?
Никак я не думаю.
Ближе к делу стану думать.
Стану думать и…
И психовать.
Я ведь не знаю, что меня там ждет.
Антонио — профессиональный преступник.
Он нарушает закон с 15–16 лет.
Он мешает людям жить,
устраивает вооруженные ограбления.
Потом садится в тюрьму.
Его лечат, чтобы избавить от зависимости.
Но всё напрасно:
стоит ему выйти за ворота тюрьмы,
он снова попадает в порочный круг наркотиков и криминала.
И это огромная проблема и для него, и для сотрудников тюрьмы.
Они делают свое дело, выпускают его,
но вскоре он возвращается обратно.
ДЕНЬ ЧЕТВЕРТЫЙ
Я провел здесь достаточно времени и уже знаю, что означают эти звуки.
В корпус пришла начальница.
Я всё еще не разобрался, искренний это восторг или нет.
Большинство из них хотят получить убежище.
- А, им нужно убежище. - Да, убежище.
За нелегальный въезд в республику могут дать до года заключения.
В этой тюрьме сидят около 300 нелегалов и соискателей убежища.
А почему они так радуются начальнице?
Думаю, дело в ее отношении к нам.
Лично я считаю, мы живем тут в ВИП-условиях.
Мы в тюрьме, но она относится к нам не как к заключенным.
Тебе тоже нужно убежище?
Да, нужно. Я из Камеруна.
А что они поют? О чём эта песня?
«Анна, королева тюрьмы».
- Анна, королева тюрьмы. - Да. Так они поют.
Как думаешь, она делает это от души, или это способ контроля?
Она к вам хорошо относится,
а вы в ответ не создаете проблем ни ей, ни тюрьме.
Нет, она это делает не ради контроля над нами.
Тот, кто ищет лучшей жизни, не преступник.
Это просто невероятно, Анна.
Правда?
Это невероятное чувство.
Я очень тронута.
Но почему они это делают?
Эти люди не должны сидеть в тюрьме
за нелегальную миграцию.
Я думаю, что это надо считать
административным нарушением.
Это не уголовное преступление, за которое нужно сажать в тюрьму.
То есть нужно менять закон?
Да, я в этом убеждена.
Мой человеческий долг — помочь им.
Начальница помогает заключенным не только в тюрьме.
Она еще и требует, чтобы власти изменили закон,
криминализирующий мигрантов и беженцев.
Но я хочу увидеть, что она делает для перевоспитания заключенных.
Главный метод перевоспитания здесь — труд за деньги.
Заключенные работают уборщиками, поварами и смотрителями.
Есть и более квалифицированная работа.
Говорят, здесь много разных мастерских.
Сейчас я пообщаюсь с одним из мастеров
и узнаю, чем он занимается.
Марио? Привет, я Рафаэль.
- Привет. - Что вы делаете?
Мы занимаемся переплетным делом.
Мы делаем 95% переплетов для правительственных изданий.
О, вы это для парламента переплетаете?
Да, и для парламента, и для полиции.
- Хотите посмотреть? - Да.
Марио — уроженец Ливана.
Он отсидел девять месяцев из своего 25-месячного срока.
- Ты до этого не сидел? - Нет, первый раз.
- И как тебе? - Готово.
Честно говоря, перед тюрьмой я здорово психовал.
Боялся, что будут избивать?
Да. А еще думал, тут будут только командовать.
- А мне нужно будет выполнять. - Ага.
За что ты получил 25 месяцев?
Взяли с пистолетом, патронами и наркотиками.
- Наркотики были для себя? - Для себя.
Для первого раза преступление нешуточное — пистолет-то?
Немного наркотиков могли бы и простить.
А вот огнестрельное оружие —
это уже серьезно.
- Так ведь? - Ну да.
Как это помогает тебе?
Я трачу на это дело все силы. Просыпаюсь утром
и знаю, что пойду сюда и чему-то научусь.
Это правда помогает. Ты…
Ты забываешь, что сидишь в тюрьме.
Я был наркоманом.
- А, ясно. - И…
И эта атмосфера мне очень помогает.
У меня есть семья. Но раньше я не думал
так, как стал думать здесь, в тюрьме.
Я не думал о том, что могу потерять семью.
А вот здесь
я начал понимать, что теряю ее.
Жду не дождусь встречи с дочкой.
Что имеем, не храним, потерявши — плачем.
Тут начинаешь себя понимать, смотришь на себя иначе.
Кто-то решит, что это теплое местечко для заключенного.
Но царящая здесь атмосфера
явно способствует перевоспитанию Марио.
С 17:00 заключенные должны находиться в своих блоках.
Во многих тюрьмах заключенные принимали бы наркотики,
чтобы легче перенести долгую ночь в камере.
Кто ходит — я или ты?
- Я хожу. - О, да ты задумался.
Интересно, есть ли такой соблазн у местных заключенных-наркоманов?
Наркоман может тут вещества найти?
Тут нет ни героина, ни кокаина.
И травы тоже нет.
Да они есть в любой тюрьме.
А тут нет.
- Не могу в это поверить. - Не веришь — не надо.
Нет, я не говорю…
Ты удивлен.
- Я удивлен. - Это первый раз.
- Всё бывает в первый раз. - Да.
Я принимал героин 15 лет.
Был бы он тут, я бы его нашел.
Честно скажу, я пытался добыть тут хоть что-нибудь.
Спрашивал.
Девять месяцев уже нет ничего.
Это невозможно.
Они говорят, в этой тюрьме наркотиков нет.
Меня это очень удивляет.
Могу лишь сказать,что обычно в тюрьме
наличие веществ ощущается.
Чувствуется запах.
Ты чуешь, что идет движуха,
даже если все стараются это скрыть.
Здесь этого ощущения нет.
Много разговоров об искоренении коррупции среди сотрудников.
Когда-то они проносили
в тюрьму контрабанду, в том числе наркотики.
Но этого больше нет.
Неужели это единственная в мире тюрьма без наркотиков?
Если так, то это потрясающе. Что же здесь творится?
ДЕНЬ ПЯТЫЙ
В этой тюрьме
отношения между надзирателями и заключенными донельзя неформальны.
Между тем до 2014 года, то есть до смены руководства,
эта тюрьма была печально знаменита зверствами в отношении заключенных.
Сидеть здесь было так тяжело, что заключенные кончали с собой.
Многие надзиратели из тех времен работают здесь и сегодня.
Одной из важнейших задач новой начальницы стало
изменение менталитета сотрудников.
Она открыла для них новую академию
и добилась увеличения бюджета на их обучение с 6000 до 100 000 евро.
Покажите Рафу, как гуманно мы успокаиваем заключенных.
Программу подготовки кадров ведет инструктор Александрос.
Каков твой первый шаг?
Первый шаг всегда — избежать драки.
Допустим, я веду себя агрессивно, оскорбляю тебя: «Ты, хер с горы…
Отстань от меня». Я злой.
Я успокаиваю тебя.
А потом тебе кое-что покажу.
- Покажу, что я сильнее тебя. - Так.
А теперь вместе.
Медленно. Успокойся.
Ты не виноват.
- Нам с тобой делить нечего. - Ага.
- Закончили. Ты жив? - Жив.
- Ага. - Ну и ладно. Пошли кофе выпьем.
Не знаю насчет кофе, лучше бы бренди или рому.
Сотрудники тюрьмы обучаются нейтрализации агрессивных заключенных
щадящим способом.
Попробуй напасть на меня.
Так, а ну, ребята!
Попробуй. Ага, вот так.
- Ага. - Спокойно.
Расслабься. Спокойно.
Спокойно.
- Всё? - Всё.
Но я…
- У меня к тебе вопрос. - Да?
- Тебе сейчас больно? - Нет.
В этом вся суть.
Это интересно.
Обычно, когда усмиряют заключенных, кричат:
«На пол, мразь! Лежать!»
А ты сказал: «Нам с тобой делить нечего».
И ты пытался утихомирить меня словами.
Но нам ведь и вправду делить нечего.
Я пытался убедить тебя остановиться.
Драться-то незачем.
Эту подготовку прошло уже немало новых сотрудников.
А вот Панайотис работает здесь почти 30 лет
и знает, как обстояли дела при прежних руководителях.
Издевались ли над заключенными? Избивали без причины?
Каждый день.
С некоторыми заключенными охранники обращались как с рабами.
Идея была такая: зэк должен страдать.
Его бьют, а он должен терпеть.
Из-за этого заключенные кончали с собой.
В такой обстановке самоубийства были неизбежны.
Как за последние годы изменилось ваше отношение к заключенным?
Пришла новая начальница
и сказала нам одно слово.
Всего одно слово. «Человек».
Она внушила сотрудникам,
что они имеют дело с людьми,
а не с животными.
Я даже расплакался из-за одного заключенного.
Если бы 28 лет назад мне сказали,
что я буду плакать из-за зэка, я бы не поверил.
Часть надзирателей из прежних времен работает здесь до сих пор.
Не сложно ли им адаптироваться к новым веяниям?
Прежние времена ушли.
Мы относимся к заключенным по-людски.
Начальница тюрьмы утверждает, что заключенные меняются к лучшему
и что при ней резко упало число рецидивов после освобождения.
Я обращаюсь к Антонио,
который всю взрослую жизнь возвращался в тюрьму.
На преступления его толкает наркозависимость.
Он регулярно ходит на консультации к психологу.
Срок рано или поздно закончится,
и самое важное — это то, что случится потом.
Что вас беспокоит?
Из-за того, что я сидел еще мальчишкой
да еще был наркоманом,
я прохожу программы реабилитации, но всё же чувствую себя изгоем.
Здесь всё хорошо, я ничего не употребляю.
А там? Общество-то к нам относится не так, как администрация.
Через несколько недель Антонио выйдет на свободу.
Но в тюрьме он в безопасности, здесь нет наркотиков.
И кажется, что он не очень-то хочет на волю.
Я не знаю, что будет, когда я выйду.
- Но в то же время… - И это меня особенно мучает.
Я постараюсь не начать снова, я уже долго выдержал.
И я не могу придумать иного способа спастись от этого,
кроме как схватить паспорт и сбежать из страны.
Сбежать-то можно.
- Но проблема ваша никуда не денется. - Никуда не денется.
Видимо, эта проблема со мной навсегда.
Администрация делает всё, что может,
пытаясь повлиять на него при помощи этих сеансов.
Но получают ли заключенные такую же поддержку на воле?
Насколько я понимаю, нет.
Когда человек выходит из тюрьмы,
ему почти всё приходится начинать с нуля. И это печально.
Надеюсь, он здесь в последний раз. Но даже он не знает этого наверняка.
Одна из особенностей этой тюрьмы —
регулярное общение между заключенными разного пола.
Эти заключенные разучивают традиционный кипрский танец.
Даму, которую не смутили мои конвульсии, зовут Джорджия.
И она занимается здесь не просто так.
Завтра я выхожу замуж!
Это такая радость, я так счастлива.
- Ты завтра выходишь замуж? - Да.
Поздравляю.
А твой жених…
В другом блоке.
- В другом блоке. - Он тоже сидит?
Да.
Нас арестовали за воровство.
Мы крали, чтобы покупать наркотики. Вот и попали сюда.
Мы уже два года вместе. И вот решили пожениться.
Приглашаю тебя на свадьбу.
Спасибо большое за приглашение.
Я принимаю его. Поздравляю еще раз.
Спасибо, удачи.
Спасибо.
Спасибо, очень рада.
И я. Спасибо.
У тюрьмы есть женское отделение.
Женщины сидят отдельно от мужчин,
но на различных мероприятиях они всё же общаются.
Благодаря этому на свободе
они не будут ощущать отчуждение в отношениях с противоположным полом.
И это тоже один из принципов администрации:
у заключенных нельзя отнимать основные права
и возможность жить нормально даже в условиях тюрьмы.
ДЕНЬ ШЕСТОЙ
Мой последний день здесь.
Пора прощаться с моим сокамерником Феофаном.
Интересно, насколько серьезно повлияла на него эта необычная тюрьма?
Чего ты ждешь от будущего?
Ты так вдохновенно говорил об этой тюрьме.
- О ее влиянии на вас. - Да.
Но настанет день, когда ты соберешь вещи
и уйдешь отсюда.
Тут так устроено — что бы ни происходило,
всё идет тебе на пользу.
Ты осознаешь, как важны простые вещи.
Семья, друзья, прогулка по пляжу, мороженое.
И даже без ста тысяч в банке.
Похоже, ты просто хочешь жить нормально.
- Конечно. Да. - Хочешь вернуться к обычной жизни.
А положа руку на сердце —
ты уверен, что не вернешься сюда?
А иначе никак.
Не вернусь за все деньги мира.
Значит, думаешь, не вернешься.
Я уверен в этом.
Кто знает.
Но, судя по всему, Феофан и правда на верном пути и уже с него не сойдет.
Эта свадьба — уже двадцатая с момента смены руководства тюрьмы.
Венчание проходит в тюремном православном храме.
В воздухе явно что-то витает.
Может, духи Бонни и Клайда. Но все рады:
люди женятся в тюрьме.
Я еще никогда не был на православных свадьбах.
И на свадьбах в тюрьме тоже.
Тюрьма обычно убивает любовь.
Тюрьма убивает любовь между двумя людьми.
Но на этот раз она, наоборот, свела двух человек.
Деметриус. Поздравляю. Удачи.
- Привет. - Поздравляю.
- Как дела? - Чудесно.
Наслаждайтесь жизнью, что бы ни случилось.
Спасибо.
Ну что, Раф, посмотрел, как мы работаем?
- И что скажешь? - Это необычно.
Кое-кто мог бы сказать, что заключенным здесь слишком хорошо.
Этих людей не наказывают так, как хотели бы их жертвы.
Что бы вы ответили?
Если защита прав человека
и гуманное отношение к людям — это мягкий подход,
да будет так.
Результаты жесткого подхода мы видели:
серьезные нарушения прав человека
и шесть самоубийств за десять месяцев.
А как насчет прав жертв,
которые считают, что за преступление должно быть наказание?
На мой взгляд, обществу нужны реформы.
Тюрьма должна менять
заключенных к лучшему.
И они меняются, .
Я вижу, как они развиваются, становятся лучше,
готовятся стать достойными членами общества.
Как вы оцениваете эффективность своей работы?
Об эффективности говорит показатель рецидивов,
который снизился до 15%,
в то время как раньше, когда здесь царила жестокость,
он превышал 50%.
Назовите одну вещь, которую вы делаете
для изменения образа мышления и мировоззрения заключенных,
чтобы они уже не возвращались сюда?
Моральные ценности.
Честность, справедливость,
уважение, общение,
любовь и поддержка.
Поверьте, я получаю невероятные ощущения от работы с этими людьми.
Они развиваются, меняются
вливаются в общество
и становятся ответственными, законопослушными гражданами.
Поначалу к этой тюрьме я отнесся скептически.
Но революционный подход к перевоспитанию заключенных,
замена карательного режима гуманными методами,
похоже, приносят плоды.
С этим не все согласятся, и это понятно.
Но, на мой взгляд, в этой тюрьме заключенным
действительно помогают исправиться.
Перевод субтитров: Эльвира Сименюра