Какова цена лжи?
Дело не в том, что мы путаем ее с правдой.
Самое опасное то, что, если долго слушать ложь,
совсем забудешь, как выглядит правда.
И что нам остается?
Нам придется оставить даже надежду на правду и утешать себя...
...сказками.
И неважно, кто герои в этих сказках.
Мы хотим знать только, кого винить.
Москва 26 апреля 1988
В этой сказке - Анатолия Дятлова.
Лучше не придумать.
Грубый, неприятный человек,
он был главным в ту ночь, отдавал приказы.
У него не было друзей.
По крайней мере, влиятельных.
А теперь
Дятлов проведет десять лет, отбывая срок в лагере.
Разумеется, этот приговор вдвойне несправедлив.
Ведь там были преступники и хуже.
А за то, что сделал Дятлов,
он не заслуживает тюрьмы.
Он заслуживает смерти.
Но вместо этого - десять лет за "преступную халатность".
Но что это значит?
Никто не знает.
Это неважно.
А важно - что для них
справедливость торжествует.
Потому что
для них
справедливый мир - разумный мир.
В Чернобыле не было ничего разумного.
В том, что случилось там и после, даже в хорошем -
во всем.
Во всем.
Безумие.
Что ж,
я рассказал вам всё, что знал.
Они будут отрицать,
как и всегда.
Знаю, вы сделаете все возможное.
ЧЕРНОБЫЛЬ
Припять, Украинская ССР 2 года и 1 минуту назад
Людмила?
Товарищ Дятлов?!
Что произошло?
Не знаю.
В турбогенераторе пожар.
Турбогенератор.
Бак системы управления и защиты. Водород.
Идиоты, вы с Топтуновым взорвали бак!
- Нет, это не... - У нас авария.
Сохранять спокойствие. Наш приоритет...
- Он взорвался! - Знаем.
Акимов, активную зону охлаждают?
Выключили. Но стержни еще движутся.
Опустились не до конца. Я нажал...
Я отключу приводы с пульта. Вы двое!
Запустить резервные насосы.
Необходимо, чтоб через активную зону прокачивалась вода.
Ее нет.
Реактор взорвался, активная зона разрушена.
Он в шоке. Уведите его отсюда.
Оболочки нет.
Цилиндр горит. Я видел.
Не говори ерунды.
Ядро РБМК-реактора не взрывается. Акимов.
- Саша... - Мы всё сделали правильно.
- Что-то случилось, что-то странное. - Металлический привкус?
Акимов!
Товарищ Перевозченко, это физически невозможно,
ядро не взрывается. Это наверняка бак.
Мы теряем время. Ну же!
Вывести водород из генераторов
и пустить воду через активную зону. - А как же пожар?
Вызовите пожарных.
Ты же сегодня не на дежурстве.
Всех вызывают. И военных, и гражданских.
Припять, Полесское, Киев.
Серьезный пожар.
Какой-то он странный.
Цвет.
Правик говорит, это они прожекторы зажгли.
А если это химикаты?
Химикаты?
Там крыша горит.
Покрыта гудроном.
Гореть будет всю ночь и жутко вонять.
Вот и всё. Ничего страшного.
Иди спать.
- Это война? - Где дозиметр?
Вот.
Вот!
Нас бомбят?
Что за херня?
- Три и шесть рентгена? - Он выше не показывает.
Нормальный в сейфе заперт.
У меня ключа нет.
Валера...
Что с лицом?
Вставай.
Я найду Ходемчука в насосной.
Ты - сюда!
Найди Шашенка. Он в 604-м.
Иди!
Надо всех вывести!
Черт!
Надо пройти в реакторный зал. Лифт сломан.
Два пролета наверх и наискосок.
Ладно.
Зачем вы туда идете?
Ты видел Ходемчука?
- Нет. Где Виктор? - Всё еще в насосной.
Стой здесь, я вернусь.
Виктор?!
Виктор?
Виктор.
Я тебя вытащу.
Встать можешь?
Ходемчук...
Что?
Найди Ходемчука.
- Я опустил стержни с другого пульта. - Они подняты.
- Что? - Они вошли на треть,
я не понимаю.
Я уже послал стажеров - опустить их вручную.
- А что с насосами? - Не дозвониться Ходемчуку.
Телефон сдох.
В жопу телефоны и Ходемчука!
- Насосы работают или нет? - Столярчук?
Пульт не работает.
Я пытался звонить электрикам, но...
Да насрать на пульт!
Мне нужна вода в активной зоне реактора.
Проследи, чтобы насосы работали.
Живо!
Что показывает дозиметр?
Три и шесть рентгена.
- Но у него предел... - Три и шесть.
Не отлично, не ужасно.
Мы всё сделали правильно.
Запускай насосы!
Давай, давай!
Василий!
Василий! Что это?
Не знаю, Миша.
Не лапай эту штуку. Затягивай лучше.
Давай.
Что за привкус металла?
И правда, чего это?
Не знаю.
Краны, Миша! Краны давай! Краны, живее!
Вам чего?
Нам надо в реакторный зал,
опустить стержни, а дверь заклинило.
Вряд ли там есть стержни. И даже реактор.
Нет, вы ошибаетесь.
Акимов сказал...
Идем.
Игнатенко! Бери его шланг!
- Всё хорошо. Дыши. - Миша.
Всё хорошо, отдышись.
Вы уверены?
Акимов...
Отойди.
Давай, давай!
Давай!
Уходим!
Эй!
Стой!
Людмила! Хочешь с нами?
Куда?
Мы на мост, там лучше видно.
Всё равно сирены воют, не уснешь.
Не стоит вам ходить. Вдруг это опасно?
"Опасно"?
Обычный пожар. Он там, мы здесь.
- Миша! - Что?
Прости.
- А Василий там? - Да.
- Что говорит, плохо дело? - Нет.
Нет. Сказал, только крыша.
И он, и ребята раньше без ранений обходились.
Всё будет хорошо.
Иди отдохни.
Бак. Он большой.
Может вызвать такой взрыв.
На 71-м бак на 100 кубических метров.
На 110.
На 110. Скорей всего, это он.
Его нет.
Я смотрел на него.
Я смотрел на реактор.
Вы опустили стержни или нет?
В лазарет его.
Топтунов, уведите!
Где Кудрявцев?
Он погиб.
Мне нужен врач! Кто-нибудь?!
Он не в себе.
Его лицо...
Повреждение трубопровода.
Вода слегка заражена. Ничего, я видел и хуже.
У нас есть телефонная связь с городом?
Акимов?
Вызывайте дневную смену.
- Но если... - Нам надо, чтобы вода шла
через активную зону. Нам нужны электрики, механики, люди.
Сколько раз мне повторять?!
Сейчас я отправлюсь в администрацию.
Позвонить Брюханову. И Фомину.
Им понадобится полный отчет.
Не знаю, смогу ли я помочь вам.
Но точно могу сделать хуже.
Дневную смену, товарищ Акимов.
Есть, товарищ Дятлов.
Вы молодец.
Поднимите.
Эта - где-то через час.
Эта - не раньше утра.
Как у нас внизу, доктор?
Тихо.
Как и всегда.
В такой час только дети.
Я как-то провел двое суток без сна.
Поступили одновременно десять рожающих женщин.
- Я рассказывал вам эту историю? - Да.
Вы сейчас здесь не нужны.
Если хотите - можете отдохнуть.
С пожара еще никого не привозили.
С какого?
На электростанции.
Наверняка ничего серьезного.
У нас же есть йод?
Йод.
Для дезинфекции?
Нет. Таблетки. В больнице есть йод в таблетках?
Йод в таблетках. Зачем нам йод в таблетках?
Алло.
Кто еще знает?
Вы звонили Фомину?
Конечно, я хочу, чтоб ему позвонили.
Раз я встал - пусть и он встает.
Как бы там ни было, важно то, что ни вы, ни я...
Я так понял, испытания провалились?
- Ситуация под контролем. - Под контролем?
- Не похоже, что она под контролем. - Заткнитесь, Фомин.
Я должен доложить в Центральный комитет, понятно?
Мне надо поднять трубку и сказать Марьину или, боже упаси, Фролышеву,
что моя АЭС горит?
Никто не обвинит вас в этом, директор Брюханов.
Конечно, никто не обвинит.
Как я могу быть виноват? Я же спал!
Рассказывайте, что случилось.
Быстрее.
Испытания были утверждены ведущим инженером Фоминым.
Начальник смены Акимов и инженер Топтунов
столкнулись с затруднениями,
что привело к образованию водорода
в баке системы управления и защиты.
Водород воспламенился,
повредил бак и поджег крышу.
Бак довольно большой.
Это логичное объяснение.
Разумеется,
зам ведущего инженера Дятлов
лично наблюдал за испытаниями,
ему лучше знать.
Водород, бак, пожар.
- Реактор? - Мы принимаем меры,
чтобы вода подавалась в ядро.
А радиация?
Здесь - ничего.
Но мне доложили, в реакторном здании
три и шесть рентген в час.
Ничего хорошего. Но и не ужасно.
Вот именно.
От технической воды, полагаю?
Надо сократить смены до шести часов. А иначе...
Регулярная проверка дозиметристами.
Дайте им нормальный дозиметр из сейфа.
Всё.
Я звоню Марьину.
Пусть разбудят местный исполком.
Сверху спустят приказы.
Держи.
Точно?
Почему такие цвета?
Наверняка от топлива.
"Наверняка от топлива"?
Ты-то что об этом знаешь? Ты уборщик в депо.
Там мой друг работает, Юрка.
Говорит, она холодная.
Ни газа, ни огня. Только атомы.
Говорит, только к топливу нельзя близко подходить.
Подойдешь - по стакану водки в час, четыре часа.
Юра, часом, не сантехник?
Да, но на атомной станции.
Очень красиво.
Да.
Сигарета найдется?
Тебе помочь?
Всё кончено.
С периметра мы сделали всё.
Надо начинать пробираться на крышу.
Василий.
Тебе придется лезть.
Хватит, товарищи.
Давайте, хлопцы.
Василий, вон туда, прямо.
Наверх. И до конца.
Вперед!
Да, сейчас, иду.
А вспомогательные?
Насосов нет.
Электричества нет.
Ядро?
Туда я не заходил и не буду.
Кажется, пора...
Надо направить воду на реактор, а то он расплавится.
- Мы должны открыть вентили. - Саша...
Чего ты хочешь, Борис?
Если это правда, мы мертвы, миллионы мертвы,
ты об этом?
Мы должны открыть вентили
вручную. - Вручную?
Чтобы открыть все эти вентили, там придется провести много часов!
- Так помоги. - Помочь с чем?
Качать воду в яму? Там ничего нет.
Леня, умоляю.
Присмотри пока за пультом.
Он не работает.
Присмотри!
Ясно, чего нас вызвали раньше.
Говорят, что случилось?
На турбинах проводили испытания,
взорвали бак СУЗ.
Я тоже думаю, что ерунда.
Вдруг это саботаж?
Бомба?
Ситников!
Брюханов послал нас за хорошим дозиметром,
а он в сейфе, и ключ не найти.
Он во втором здании. Вы же...
За мной.
Товарищи, проходите.
Прошу, присаживайтесь,
места достаточно.
Прошу прощения за ранний час.
Смею заверить,
мы все здесь в безопасности.
Это убежище...
Это убежище должно выдержать ядерную атаку американцев,
так что всё будет хорошо.
Как видите, у нас произошел инцидент.
Большой бак СУЗ вышел из строя, повредил четвертый энергоблок
и начал пожар.
Я напрямую говорил
с замсекретаря Марьиным.
Марьин говорил с замначальника Фролышевым,
Фролышев - с членом ЦК Долгих,
а Долгих - с генеральным секретарем Горбачевым.
Итак...
Поскольку Центральный комитет
крайне уважает работу
исполнительного комитета Припяти,
меня попросили ввести вас в текущий курс дела. Итак...
Во-первых, инцидент полностью под контролем.
Во-вторых, поскольку исследования
советской атомной промышленности
являются ключевой государственной тайной,
важно убедиться,
чтобы инцидент не повлек неприятных последствий.
Чтобы предотвратить панику,
ЦК выписал
наряд военной милиции в Припять.
Насколько большой наряд?
От двух до четырех тысяч человек.
Что на самом деле происходит?
Насколько это опасно?
Умеренная радиация, но она ограничена станцией.
- Не ограничена. - Простите?
Вы видели, как людей снаружи тошнит.
Вы видели людей с ожогами.
Уровень радиации выше заявленного.
У нас здесь жены. И дети.
Я считаю, надо эвакуировать город.
Товарищи...
Прошу! Прошу!
У меня здесь жена.
Думаете, было бы здесь опасно, я бы оставил ее в Припяти?
Брюханов,
воздух светится.
Эффект Черенкова.
Абсолютно нормальное явление даже при минимальной радиации.
Интересно, сколько из вас знает название этого места?
Мы, разумеется, называем его "Чернобыль".
Но настоящее название?
Атомная электростанция имени Владимира Ильича Ленина.
Именно.
Владимир Ильич Ленин.
Он бы гордился сегодня всеми вами.
Особенно вами, молодой человек.
И вашей любовью к народу.
Ведь разве не в этом назначение государственной машины?
Иногда мы забываем.
Иногда мы становимся жертвами страха.
Но вера в советский социализм
всегда будет вознаграждена.
Страна говорит нам, что ситуация не опасна.
Верьте, товарищи.
Страна велит предотвратить панику.
Слушайте внимательно.
Все верно: когда люди увидят милицию,
они испугаются.
Но мой опыт говорит,
что, когда люди задают вопросы,
ответы на которые не в их интересах,
им просто надо сказать,
что они должны заниматься трудом
и оставить проблемы страны
самой стране.
Мы оцепим город.
Никто не уедет.
Обрежьте телефонные линии.
Нельзя допустить распространение дезинформации.
Именно так
мы не дадим людям разрушить плоды их же труда.
Да, товарищи.
Мы все будем вознаграждены за сегодняшнюю ночь.
Это наш момент славы.
Спасибо.
Товарищ.
Товарищ Ситников, главный инженер.
Ну?
Я послал дозиметристов в здание реактора.
Большой дозиметр из сейфа,
единственный, тот, что на тысячу рентген...
Какая цифра?
Не было цифры.
Он сгорел сразу после включения.
Обычное дело.
Москва как всегда.
Шлет хлам, а потом удивляется, почему всё наперекосяк.
Мы нашли другой дозиметр.
В военной пожарной части.
Он всего на двести рентген, но лучше, чем наши.
И?
Он зашкалил.
Двести рентген.
Что за игру вы затеяли?
Ну, я...
...попросил сделать несколько замеров,
это мой лучший сотрудник, я...
Еще один сломанный дозиметр. Вы тратите наше время.
- Я проверил дозиметр перед КПП. - Вы с ума сошли?
Как можно получить такие цифры от воды из взорванного бака?
Никак.
Тогда что вы тут чушь порете?
Я...
...обошел четвертый энергоблок снаружи.
Там на земле лежит графит. Кусками.
Вы не видели графита.
- Видел. - Не видели.
Не видели! Потому что его там нет!
Что?..
Вы полагаете, активная зона...
Что? Взорвалась?
Да.
Ситников.
Вы же инженер-атомщик. Как и я.
Теперь скажите мне,
как может взорваться активная зона РБМК?
Не расплавиться -
взорваться.
Я хотел бы знать.
Не могу.
Вы дурак?
- Нет. - Почему не можете?
Я...
...понятия не имею, как она может взорваться.
- Но смогла. - Хватит!
Я сам пойду на крышу блока.
Оттуда можно заглянуть в реакторное здание.
Я увижу собственными...
...собственными глазами.
Прошу прощения.
Охрана! Охрана!
Отведите его к врачу.
Или в больницу. Куда угодно.
Техническая вода. Он контактировал всю ночь.
Тогда идите вы.
Что?
Идите на крышу блока
и доложите, что увидите. - Нет!
Нет, туда не пойду.
Конечно пойдете.
Всё будет хорошо.
Вот увидите.
Идите.
Ладно.
Начнем.
Леонид.
Леня.
До конца, ладно?
Открывай до упора.
Простите.
Не за что просить прощения.
Я же сказал, мы всё сделали правильно.
Не всё...
- Алло. - Валерий Легасов?
Да.
Первый заместитель директора
Института атомной энергии имени Курчатова?
- Это я. С кем я говорю? - Борис Щербина,
зампред Совета министров
и глава Министерства энергетики.
На Чернобыльской АЭС произошел инцидент.
Насколько всё плохо?
Нет поводов для паники. Там был пожар. Его почти потушили.
Взорвался бак защиты управления.
Системы управления и защиты. А активная зона?
Приказано постоянно качать воду.
Да, ясно. Уровень радиации?
Средний.
Управляющий станцией Брюханов доложил
о трех и шести рентгенах в час. - Вообще-то, это немало.
- Надо эвакуировать... - Вы эксперт по реакторам РБМК,
правильно?
Да, я изучал...
Генеральный секретарь Горбачев утвердил комиссию
по ликвидации аварии.
Вы в нее входите.
Мы соберемся в два часа дня.
Так поздно?
Простите, но вы не считаете, что при подобной радиации?..
Легасов. Вы в этой комиссии,
чтобы отвечать на прямые вопросы о работе реактора РБМК,
если их зададут.
Ни о чем более. И точно не о политике. Вы поняли?
Да, конечно. Я не хотел...