- Порядок? - Заблокировано.
- Ладно. - Ладно? Я хочу убедиться… Погоди.
Хочу убедиться, что запись идет.
Так, Филипп. Поехали.
Проверка микрофона.
- Стойте, а это что? - Эй.
Серьезно? Привет.
Привет? Раз, два, три?
- Всё готово. - Поехали.
Записываем?
- Камера пишет. - Отлично.
- Алло? - Это резиденция Розенталей?
Я не ошибся номером?
- О! Мазл тов! - Привет!
- Ты завис. - Привет.
- Правда? - Он завис.
А вот и нет.
Да, он завис. Он ничего не говорит.
Говорю. Вы меня слышите?
Картинка и звук не синхронизируются.
- Правда? Не синхронизируются? - Нет.
Подождите секунду. Я вам перезвоню. Хорошо?
- Что? - Секунду. Сейчас всё исправим.
Привет! Постой, мы тебя слышим?
- Слышите? - Да.
Как у тебя дела, Филипп?
Я вас протираю. Вы какие-то грязные.
Говорят, это экран. Но, может, и вы.
Я тебя не слышу.
- Привет. - Привет.
Привет.
Мам, ты говоришь слишком громко, потому что…
Стой. Нет, не так.
Макс, ты всегда так делаешь.
Расскажи нам о Таиланде.
Бангкок — это сумасшедший город, большой и очень суетливый.
Шумный и… Ты в порядке?
Да, всё хорошо. Продолжай.
Вы же знаете, что мы снимаем?
- Стой. - Подожди.
- Нет, нужно нижнюю… - Стой.
- Сейчас мы разберемся. - Ладно.
…правда же?
С ГОДОВЩИНОЙ
Счастливый, голодный человек
Путешествует по морю и суше
И пытается познать
Искусство пасты, свинины Курицы и баранины
Он приедет к вам
Он к вам прилетит
Он споет для вас
И для вас станцует
Он с вами посмеется
И за вас поплачет
- Лишь одно он просит взамен - Кто-нибудь, покормите…
Кто-нибудь
Кто-нибудь, покормите Фила!
Кто-нибудь, покормите его
ХЕЛЕН И МАКС
Готов? Начали.
- Привет. - Привет!
Как ты?
Хорошо. Как вы?
Народ, я знаю, почему вы смотрите это шоу.
Ради вот этих ребят, настоящих звезд «Кто-нибудь, покормите Фила!».
Мы снимем серию, посвященную Хелен и Максу.
Да, я слышала. Я так рада.
Как тебе Израиль в этот раз?
Просто чудесно.
Вы это слышите? Послушайте.
Птицы?
Прислушайтесь.
- Ничего не слышу. - А я слышу.
- Что ты слышишь? - Птиц.
Слушайте, что там у вас за птицы? Я…
Звук доносится с улицы.
Это определенно так.
Это поет гондольер.
Ты хочешь сказать, кто-то поет на улице?
Гондольер.
Улицы — это каналы.
- Точно. Теперь ясно. - Я в Венеции.
Слышал историю о проститутке из Венеции?
Нет.
Она утонула.
Так что…
Понимаете, почему вы оба такие забавные?
Мы делаем это потому,
что я безумно любил их, они были лучшей частью этого шоу.
Люди смотрели на меня в надежде увидеть их.
Обожаю смотреть, как ты танцуешь танго.
Это самое жуткое, что я делал за время съемок.
Ты выглядел потрясающе.
Да, но танцевал как-то неуклюже.
Неправда.
Делай то, что умеешь лучше всего. Рассказывай свои истории.
- Танцы — не твое. - Не слушай его. Ты молодец.
- Я не согласна с ним. - Еще бы. Она тоже плохо танцует.
- В общем… - Ты хорошо проводишь время?
Уже нет.
Противоположности притягиваются. Они были такими разными,
но в то же время…
Хелен смеялась над всеми его шутками.
Мы отлично общаемся. У нас 50 на 50.
Она постоянно говорит, а я слушаю.
Да, это точно.
Не верьте ему, он не слушает.
Я никогда не понимала, шутят они,
или это их обычная манера общения.
И то, и другое.
Моя мама не особо старается,
отец старается, у него получается,
иногда нет, иногда он даже не осознаёт этого.
- Да. - Всё вместе.
Пап, ты можешь включить свет над кроватью?
Они просят добавить немного света.
Папа в естественной среде обитания.
Вот он. Смотрите…
Это…
- Что смешного? - То, как он ходит.
Идет назад. Отлично.
- Другую тоже? - Да, для симметрии.
Вот почему я это всё затеял.
Я хотел задать Ричарду один вопрос.
Зачем ты убил родителей?
Мой папа, Макс Хорст Розенталь,
родился в 1926 году в Берлине.
А мама, Хелен Рут Ауэрбах,
родилась в Гамбурге в 1933 году.
Мой папа с семьей пережил Хрустальную ночь
или Ночь разбитых витрин.
Нацисты ходили по улице, вламываясь в лавки евреев
и избивая всех, кого встречали на пути.
Им пришлось прятаться в квартире.
Это чудо, что им удалось бежать из Германии сразу поле этого.
Маме повезло меньше.
Нацисты схватили ее и ее маму
и отправили их в концлагерь во Франции.
Они были разлучены с маминым папой,
Филиппом Ауэрбахом, в честь которого меня и назвали.
Им, очевидно, удалось пережить войну.
Они написали Филиппу Ауэрбаху:
«Давай поедем в Америку — у нас в Америке есть родня».
А Филипп Ауэрбах ответил, что в Германии у него есть работа,
и не захотел уезжать.
Он вступил в программу реституции,
что подразумевало ежемесячную выплату денежной помощи тем евреям,
бизнес которых отняли нацисты,
на тот момент.
Так что мама росла без отца.
Марта и ее дочь Хелен сели на корабль,
который отправился в Америку.
Но Америка не приняла их, и они отплыли на Кубу.
Оттуда они наконец добрались до Нью-Йорка, Вашингтон-Хайтс,
где проживали немецкие евреи.
В Вашингтон-Хайтс было много немецких евреев,
его называли Франкфуртом на Гудзоне.
Папа эмигрировал, когда ему было 13.
Он вообще не говорил по-английски.
Приближалась его Бар-мицва.
Это значило, что ему нужно было учить не только отрывок из Торы,
но и английский язык.
Народ, набрасывайтесь. Кому бейгл?
Вы, наверное, присутствовали при знакомстве Хелен и Макса?
Был один ночной клуб в Нью-Джерси.
Помнишь?
- «Ривьера…» что-то там. - Он шутил со сцены.
Он был стендап-комиком.
Комиком-любителем, но всё же.
Я всегда говорила, что ему нужно в Кэтскилл.
- Это точно. - У него было шикарное чувство юмора.
- Он был великолепен. - У него был искрометный юмор.
- Очень тонкий. - Да.
- Он смешил ее. - Постоянно.
Он смешил ее, даже когда они ссорились.
Мы либо орали, либо смеялись.
Это правда.
Вы меня слышите?
Я добавлю громкости.
Ладно.
Не делай слишком громко.
- Ну, как сейчас? - Пап, у тебя есть наушники?
- Нет. - Он ими не пользуется.
Почему нет?
С ними не нужно регулировать громкость.
Надень гарнитуру.
- Надень! - Ее так долго настраивать.
- Значит, ты меня не услышишь. - Ладно.
Знаешь что? Можешь не надевать гарнитуру,
просто почаще повторяй «что».
- Да ладно тебе. - Что же это такое?
Вы те четверо, которых мои родители любили больше, чем меня,
начиная с худшего, что случилось со мной в пять лет, — с Ричарда.
Горячий шоколад? Ты себя избалуешь.
Да. Я очень балованный.
Может, поделишься с Ричардом?
Это обязательно? Почему я не могу съесть что-то сам?
Почему я должен делиться?
- Съешь этот, ему отдай остальное. - Ладно.
Иди сюда, Ричард.
- Вот и он. - Привет.
Ваш любимчик.
Хватит!
Ладно. Бери еще.
Когда они привезли Ричарда домой из роддома, для меня свет померк.
В семейном архиве есть видео, как ты пытаешься задушить меня.
Это ерунда.
Несмотря на всё это, у нас было отличное детство.
Я познакомилась с твоими родителями, когда мне было 13.
- Я этого не помню. - Ты был слишком мал.
Вы жили с нами в одной квартире?
- В Нью-Йорке? В Бронксе? - Да.
Да, твоя мама прониклась ко мне, когда я была несчастным подростком.
Она сразу поняла, что мне нужен друг.
Конечно. Так всё и было.
И еще, думаю, дело в том,
не в обиду будет сказано,
что она ненавидела быть мамой сыновей.
Да.
Следующей из присутствующих, с кем они познакомились, была… Моника?
- Да? - Да.
Которая заменила им дочь.
Затем Карен, которая заменила им дочь.
Так у них появились две дочери, которых они любили больше,
чем и Ричарда, и меня.
Далее идут «Битлз»,
Изабеллита, которая тоже заменила им дочь.
Изабеллита стала заботиться о моей матери,
а затем — и об отце.
- Да. - Они очень тебя любили.
Очень.
Я так и не смирилась.
Я постоянно их вспоминаю.
Да. Каждый день.
- Да. Мы тоже. - Да.
Они заботились о нас,
хоть мы и вели себя отвратительно.
Они были очень добры,
поддерживали нас во всём, что бы мы ни задумали.
Они ценили искусство, культуру, образование, доброту.
И знаете, на то была причина.
То, что они пережили в юности, ненависть, с которой они столкнулись, —
всё это сделало их такими,
и за это я всегда буду им благодарен.
И — мотор!
Вот и они.
Мне предстояло создать семью.
Человек, который придумал это шоу, Фил Розенталь!
Родители повлияли на меня во всех аспектах моей жизни.
Неудивительно, что когда пришло время придумать родителей для шоу,
именно они меня вдохновили.
Ситуации были описаны точно,
но некоторых характеристик не хватало.
Он всё преувеличил.
Мы, по-твоему, что, инвалиды?
Мы не можем сами купить фрукты?
- Они очень забавные. - Да.
Впервые мы увидели их на экране,
когда случайно позвонили им из России.
«Экспортируя Рэймонда».
Они как раз встали.
Нам повезло, что они проснулись
и смогли ответить на видеозвонок.
Да?
Привет. Вы нас видите?
- Вот так. - Привет!
Отлично.
Это Владимир и Людмила.
- Макс и Хелен. - Владимир и Людмила?
- Макс и Хелен. - Привет.
Эта технология — потрясающая.
А потом папа нажал не ту кнопку.
Они не знали, что мы их видим.
- Макс, я же говорила… - Ой!
- Вы в порядке? - Я же просила ничего не трогать.
Вот почему мы это делаем.
Вот почему я сейчас тут, в Москве, с вами.
- Вот из-за этого. - Это так типично для нашей семьи.
- Звонить маме по Скайпу… - Виден только лоб.
Это было похоже на «Тутси».
- Так же смешно. - Очень смешно.
Это очень интересно.
- Я всегда интересовалась… - Не придвигайся так, мам.
…русской литературой.
Что насчет оперы? Вы любите оперу?
- …три дня в Москве. - Она теперь не успокоится.
Это на всю ночь.
…там было чудесно.
Кстати, вам интересно, как я тут?
Между ними сразу возникла связь, я никогда этого не забуду.
Когда мы решили снимать это шоу,
я подумал: «Современный вариант открытки —
это звонок родителям, верно?
Чтобы рассказать им, где ты, как ты».
Кроме того, я родом из мира ситкомов.
Это узнаваемые и забавные персонажи. Все любят посмеяться.
Мы не могли и мечтать встретить более веселых людей.
Рич сказал: «Да, мы снимаем родителей».
После съемок он говорил:
«Они такие молодцы».
- Еще какие. - Просто умора.
Какие планы на день рождения?
- Мы идем в «Марибелль». - Так.
Где мы отмечали вашу годовщину?
Да, мы уже 60 лет вместе.
- Да. - О чём ты?
- О нашей годовщине. - А. Что ж…
Идеально.
Давай я покажу тебе погоду.
Погоди секунду.
Макс, ты что?..
Что ты делаешь?
- Видишь? - Да.
- Фантастика. - Пасмурно.
Вид просто потрясающий.
Спасибо.
Это будет нашей заставкой во время звонков.
Что?
Будем смотреть на вид, а не на вас.
Отличная мысль.
Я хочу показать вам, что я ем.
Что это?
- А, сардины. - Сардины.
Я знаю, вы думаете, что я голодаю.
- Я прав? - Да, и меня это беспокоит.
Я смотрю на всю эту еду.
Что сказала бы на это твоя мама?
Я знаю.
- «Это не слишком?» - Да!
- «Это слишком». Раз. - Верно.
«Еду нужно смаковать».
«На этой неделе никаких ресторанов.
У нас столько всего осталось».
Мам, знаешь, что тебе понравится?
Фрукт.
Лучший фрукт в мире. Я тебе кое-что покажу.
Знаешь, что это?
Да.
Расскажи мне, что это.
Это фрукт, его нужно чистить.
Ты гений.
Тем летом, когда я жила у них, я работала в «Меди-Март»,
и мне пришлось самой подшивать себе форму.
Твой отец увидел, как я это делаю, и пришел в ужас.
Он взял надо мной шефство.
- Показал мне, как это делать. - Он был портным.
Да, он был портным.
И он был самым опрятным человеком из всех, кого я знала.
- Мы этого не помним, но… - А, да.
Это забавно.
- Ваш подвал, где был котел… - Там всегда был…
- Там было чище, чем у меня дома. - Знаете почему?
- Почему? - Туда никто не ходил.
Никто… Там не было ничего…
- У него там был ящик с инструментами. - Да.
Но мы ничего не мастерили.
- Там царил порядок. - Туда никто не спускался.
- То же самое с мамиными кастрюлями. - Точно. Всё так.
Кстати, она хорошо готовила.
Не порти мне единственную шутку.
- По крайней мере, я так думаю. - Мило.
Думаю, Хелен, вы наконец реабилитированы.
Мне всегда нравилось, как готовит моя свекровь.
Спасибо, Моника.
Вчера, обнаружив в тако непонятный кусок говядины,
я сказал: «Я скучаю по тому, как готовит мама».
Тебе должно быть за себя стыдно.
Мы всегда жаловались, но нам нравилось, как она готовила.
- Да. - Ее супы. Всё такое вкусно.
Но они говорили, что это есть невозможно.
Слушай, я всегда смеялся над маминой стряпней.
Пару шуток об этом я даже добавил в «Рэймонда».
Кое-что получалось у нее действительно хорошо.
Суп с шариками из мацы.
Давай я.
Макс, я здесь шеф. Тебе ничего не нужно делать.
- Да. Ты всё сделала сама? - Да.
Приготовила суп и мацу.
- Без чьей либо помощи. - Ясно.
- Чей это рецепт? - Мой.
Ты разве не научилась этому от своей мамы?
- Нет. - Нет?
Нет, я…
Он не передавался из поколения в поколение?
- Нет. - Да, можно и так сказать.
Какая, к чёрту, разница?
Я всегда считал это твоим коронным блюдом.
Так и есть.
- Нет. - Правда?
У тебя нет конкурентов.
Я попробую.
Да.
Что значит твое «да»?
Мне нравится.
- Вкусно. Но… - Но что?
Я необъективен. Тут нужно второе мнение. Подождите.
Как это понимать?
- Привет. - Привет.
- Порядок? - Да.
- Кто это? - Идем со мной.
- Фил… - Это мой друг Дэн.
- Привет. - Он любит супы.
Приятно познакомиться.
Это Даниэль Булюд, всемирно известный шеф.
Суп с мацой. Мой любимый.
Хорошо.
Он собирается попробовать суп с мацой Хелен Розенталь.
Знаешь, кто это, ма?
Что?
Ты знаешь «Эписери Булюд», что неподалеку от нас?
- Да. - А «Булюд Сюд»?
- Да. - А ресторан «Даниэль»?
- Да. - Это Даниэль Булюд.
- Это я. - Рада встрече.
И я рад, мэм.
Я иногда готовлю суп с мацой. Не то чтобы я рос на нём, но…
Ну?
Мне нравится. Боже мой. Очень, очень вкусно.
- Ух ты, ма! - Видишь?
- Вы добавили зелень? - Да.
Петрушку или укроп? Что это?
Петрушка. В основном.
Но укроп тоже есть?
Да, я обожаю укроп.
Я принес вам укропное масло.
- О! Она счастлива. - Чудесно. Спасибо.
- Это шикарно. - Оливковое масло с укропом.
В следующий раз добавьте немного в суп.
- Оно поднимется на поверхность. - Жидкий укроп?
Жидкий укроп. Вы хотите?
- Нет, спасибо. - Попробуйте.
- Это вкусно. - Ладно.
- Думаю, вам понравится. - Спасибо.
Ты отказываешься от предложения Даниэля Булюда?
Ладно.
- Неплохо. - Правда же?
Когда я впервые попала к ним домой, Хелен что-то готовила.
И в тот первый раз — никогда этого не забуду —
она что-то поставила на стол,
и ложка упала на пол. Макс, конечно, закричал: «Ой!»
Такое громогласное «ой» из-за упавшей ложки.
И они… Они засмеялись.
Я никогда… Она так расстроилась.
Я там впервые.
Помню, она зашипела: «Помоги мне, Макс».
- Я была в шоке. - До сих пор смешно.
Я вскочила и помогла ей. Так мы с ней подружились.
Пару месяцев спустя
она отвела меня в сторону и сказала:
«Я знаю, с Филиппом бывает непросто.
Я хочу, чтоб ты знала:
что бы ни произошло между вами,
мы с тобой останемся друзьями».
Моя мама, дамы и господа.
«Мы только познакомились, но я уже за Монику».
Она мечтала о дочери.
И как только она ее обрела: «Прощай, Филипп».
Меня не так легко забыть, правда?
ФИЛ РОЗЕНТАЛЬ В ГОСТЯХ У «КТО-НИБУДЬ, ПОКОРМИТЕ ФИЛА!»
- Какой канал? - Ты не знаешь, что нужно делать.
Говорю вам, так всё и было.
- Что мы ищем? - Его сериал.
Он же еще не вышел, да?
Набери «Фил».
«Ф».
«И».
Я знаю, как это пишется.
А название сериала знаешь?
- Да. - И как он называется?
- «Кто кормит Фила?» - Давай я.
Как называется сериал?
Изабеллита, ты приносила Максу наибольшую радость — дюжину яиц.
- В день. - Нет.
Дюжину яиц за 75 центов.
- Лучшая цена. - Как-то…
Как-то Изабеллите удалось найти самые дешевые яйца.
- Да. - Макс был на седьмом небе.
Он постоянно повторял:
«Изабеллита, не забудь купить яйца».
У отца был очень простой вкус.
Мне кажется, каждый день он задавал один и тот же вопрос:
«Мои яйца пушистые?»
Это бесило мою маму: она знала, как приготовить такие яйца.
Она знала, что любит такие.
Забавно, что каждое утро он спрашивал меня:
«Как думаешь, сколько яиц она положила?
Два или три?»
- Он хотел услышать «три». - Да, конечно.
«Съедать по три яйца в день полезно для здоровья».
Когда я готовил для него яйца, он постоянно спрашивал:
«Уже готовы?»
Точно.
«Мне кажется, они уже готовы».
Если мы шли в закусочную или кофейню,
нам стоило усилий упросить его не ходить на кухню
и не приставать к повару с рассказами о том, как готовить яйца.
У мамы в жизни была одна большая любовь.
Не дети, не муж,
а опера.
Она ее обожала.
Думаю, она всех нас спихнула бы с крыши
за пять минут с Пласидо Доминго.
Мне нравится плюшевая лама на подоконнике.
А как же Доминго?
Пласидо Доминго. Конечно.
Можешь приблизить его фото, чтобы он занял собой весь экран?
И Сазерленд.
Джоан Сазерленд, народ.
Это то, что нравится моей маме.
Боже упаси вас приставать к ней в субботу после обеда,
когда WQXR ведет трансляцию из «Метрополитен-опера».
«Я слушаю оперу!»
«Мам, я сломал ногу». «Я слушаю оперу!»
Нас делают счастливыми очень простые вещи.
Мы умеем радоваться мелочам
вроде прослушивания оперы по радио субботним днем
или пушистых яиц, и это так здорово.
Если вы можете отыскать что-то такое в своей жизни, советую это сделать.
Так у вас всегда будет повод для радости.
Знаете, что написано на его надгробии?
- Нет? - Нет.
«Мои яйца пушистые?»
А на ее надгробии красуется ее ответ.
«Я слушаю оперу».
«Не надоедай мне».
Думаю, здесь тебе веселее, чем в любом другом месте.
- Я прав? - Я так не думаю.
Почему же, мам?
Ты в любом месте находишь что-то интересное.
Думаю, ты права.
- Тут нечто большее. - Нет.
Мне кажется…
Здесь люди более дружелюбные, что ли.
Макс, ты говорил то же самое об Израиле.
Теперь ты говоришь, он счастливее всего здесь.
- Он счастлив там, где он есть. - Ладно.
- Лишь бы не здесь. - С нами. Да.
Слушайте, может, просто отдадите шоу им?
Вы много для них значили.
- Ух ты. - Очень много.
Спасибо.
Они любили вас. Я это знаю.
Я тоже любила их.
Я обожала Хелен. Я могла рассказать ей всё.
А она — мне.
- Мило. - Мы постоянно смеялись.
После ее смерти я продолжала общаться с Максом,
и он был этому рад.
Всегда беспокоился, как мы зимой: «Вам тепло? Вы не мерзнете?»
Конечно, он же видел деревянный дом посреди леса.
«Как вы живете?
Как вы топите? Костры жжете?»
Да.
«Привезти вам угля?»
- Да. - Не переключайтесь. Мы скоро вернемся.
Как дела в Нью-Йорке?
Как погода?
- Холодно. - Откуда ты знаешь? Ты же сидишь дома.
- Там не так уж и холодно. - Я открывал окно.
Ты даже окна не открываешь.
- Похоже, вам там весело. - Ну да.
Да. Очень весело.
Вот что я перенял у них.
Не просто какие-то черты характера.
На их примере я узнал, что чувство юмора
является самым недооцененным человеческим качеством.
Я не согласна.
Я думаю, это очень важное качество.
Серьезно.
- Значит, вы согласны со мной. - Да.
- Но сначала решили возразить. - Неправда.
Это потрясающе.
Благодарю вас за то, что были им не просто друзьям — семьей.
- Так и было. - Да.
Моника сказала, вы сегодня идете на свадьбу.
Верно.
Все вокруг женятся.
- Это твоя рекомендация? - Нет.
Это не худшие оковы, но кто захочет жить в оковах?
Сейчас мы просим наших друзей-комиков рассказать анекдот для Макса.
- Это способ отдать ему дань уважения. - Да.
- Он будто всё еще жив. - Да.
Вы молодцы. Хорошие парни.
Мы как-то спросили, что он хочет на день рождения.
«Двух хороших парней». Просто у него их никогда не было.
Но я знаю, что им нравилось, что мы работаем вместе.
- О да. - И это круто.
- Очень круто. - Да.
Мы были им как дочери. Это было…
- Да. - Именно так мы себя и чувствовали.
- Мы были… - Да.
Так они к нам и относились.
Как-то перед самой смертью папа сказал нам…
«У меня четверо лучших детей в мире».
Да.
Ты довела нас до слёз.
И Изабеллита.
- Поговорим, когда вернешься. - Хорошо.
- Наслаждайся отдыхом. - Хорошо.
- Повезло тебе. - Думаю, ты прав.
- Хочешь с ним поменяться? - Нет.
Я хочу быть здесь, с тобой.
- Может, это тебе повезло? - Точно.
Ты так думаешь?
Был рад пообщаться.
Пока.
- Береги себя. - Вы тоже.
«Повезло тебе».
Так и надо.
Перевод субтитров: Татьяна Скарженовская