СЕРИАЛ NETFLIX
Мистер Эршан, вы сняли ужасы, но все смеялись.
Ужасы… Все смеялись?
А потому что смех — лучшее средство от страха.
- Вы получили премию? - Знаете,
когда фильм закончился,
зрители устроили овацию.
Это величайшая премия для нас.
- Аплодисменты. - Хлоп-хлоп.
- Ладно. - Вот наша премия.
- Аплодисменты. - Да.
Танцы с огнем!
Поворот!
Общество давит на вас.
Общество сковывает. Вот так. Сковывает.
Вы расцветаете. И…
- Молодец, Фериде. - Отлично.
Ты просто беспощадна, детка.
Так и не скажешь, сколько в тебе всего скрыто. Так странно.
Нет. Это моя философия. Всегда надо работать на максимум.
- Да, тренер? - Да.
Девочки, давайте еще раз покажем, как эта девушка расцветает.
- Еще раз. Общество. - Так. Да.
Слушаем, что говорит общество. Игнорируем. Нет! Ты личность.
Личность. Вот так.
Всем привет.
- Привет, милая. - Алев, привет.
- Переоденься и вперед. - Ой.
Я думала, тут другие танцы, и немного принарядилась.
Алев, милая, ты на девичник собралась?
Да иди ты.
«Танцы с огнем» — фильм не только о танцах.
В нём много смыслов.
Это история о маленьких людях.
Как девушка Седа.
Эршан, а еще вот что есть. Смотри.
- Эй. - И внутрь.
Девушка обращается внутрь себя.
Она поворачивается.
Как личность. И расцветает!
И снова давление.
Давление. Ей плевать.
Видите? Она свободна от давления.
Тренер, а еще было…
Мы слушали?
- Нет, тренер! Конфликт поколений! - Давайте!
В позицию.
Дайте отпор! Вы — личности!
- Вы под кайфом? - Нет.
Первые шаги девушки к женственности? Это бред.
Я представляла это так.
Что-то такое.
Алев, взгляни чуть шире.
Я принесла традиционную еду. Тогда не будем ее подавать.
- Пожалуйста. - Продолжим.
Покажем порабощенное общество. Мы рабы. У нас поникший взор.
Начинается. Вот оно. Мы личности!
- Личность! Вот так. - А крик?
Крик! Молитва.
Тут я набрасываю ткань. А где Алтын и Тумтум?
Не знаю.
Я снова личность.
Я ухожу. Вот так.
- Хочешь сигарету? - Нет.
- Возьми. - Да отстань ты.
Хорошо.
Что мы за ерунду затеяли?
- Что за фильм ужасов с танцами? - Да брось ты уже.
Братан, я не могу танцевать, когда люди голодают.
- Извините, сэр. - Да?
- Вы голодны? - Да.
- Ужасно. - Видел?
А Эршану плевать.
Согласен. Меня позвали в «Кенан Фильм».
Я, Халил Эргюн, Тарик Акан.
Ты серьезно?
- В таком порядке? - Нет.
Тарик, Халил и я.
- Тоже неплохо. - Да.
Социальная картина. Профсоюзы, права рабочих и так далее.
Ну и внутренняя борьба.
- Снимают в Стамбуле? - Да.
Да, просто внутреннюю борьбу лучше снимать здесь.
Да.
Между «Танцами с огнем» и этим фильмом
я бы выбрал этот, но я уже дал слово.
- Тумтум? - Да?
- Буду честен с тобой. - Давай.
У меня есть отличный сценарий для фильма «Учитель Фахри».
О социальных проблемах.
Если ты готов, давай снимем.
Сколько я получу?
Тут главное не деньги, а проблемы.
- То есть тут проблемы с деньгами. - Нет.
- Идем выпьем пивка. - Пока люди голодают?
- Обсудим всё, товарищ. - Не говори так при людях.
А чего ты боишься?
Мне надо 38 метров ткани, Мами. Мы ее подбросим и накроемся ей.
И у меня для тебя сюрприз.
В конце Атеш будет танцевать голым.
- Совсем? - Дочиста.
В смысле?
В смысле совсем голым.
Пока мы видели его лишь в трусах.
И впервые увидим его без них, так?
Муаммер, в этом фильме
Седа, познавая себя, бросает вызов обществу.
Через танец.
- А я в одежде буду? - Да.
Войдите.
СУХОЙ МУРАД
- Привет. - Где вы были?
Это… Насчет «Танцев с огнем».
- Что такое? - Нам это не нравится.
Мы тут подумали. Мы хотим социалистического и…
Расправить крылья и лететь.
- Какие крылья? - У Алтына отличный сценарий.
С помощью наших друзей
мы хотим снять «Учителя Фахри».
Собственными крыльями?
Мы хотим попросить у вас 14 500 лир, если это не проблема.
14 500 лир?
По 7 250 за крыло.
- Что? - А то!
Пиро, хватит. Он тебя одобрил, роль будет.
Это «Молитва богам»?
Да, сэр.
Ты молодец.
- Будешь играть Бугру. - Спасибо.
Зачем 14 500?
- Снимать кино. - И для этого надо нас обобрать?
Муаммер.
Вот тебе нравятся эти танцульки? Скажи.
С чего бы? Он просит у меня 38 метров шелка!
- Сколько будет стоить фильм? - Товарищам не платят. Всё общее.
Если мы добавим 50, выйдет 14 550. Снимать будем в деревне.
- Деревня. Доступно. - Фильм о мести.
- Грязной системе. - За что?
А взрывы и столкновения?
- Социальный взрыв. - И столкновение классов, конечно.
Я хотел спросить, не нужны ли вам каскадеры и дублеры.
Погоди-ка.
- «Учитель Кемаль», да? - Фахри.
Короче, вы дорого поплатитесь за дискредитацию танцев.
Теперь убирайтесь!
Эршан.
Мы расскажем эту историю, получая премию.
- А вы ее получите? - Да.
Хрен вы получите! Я отдам роли Беркуна и Ойтуна другим актерам.
- Вон! - Твое кино не про общество.
- Да неужели? - Да.
Это будет тебе уроком. Беркун и Ойтун!
Наш фильм не про Беркунов и Ойтунов.
Он про обычных, простых людей!
Вперед! Вон из моего кабинета!
- Они меня кинули. - Их побьют на премьере.
Хорошо.
Новый проект. «Учитель Фахри». Премия гарантирована.
Кто участвует?
В произвольном порядке:
ты, я,
Тумтум, Сейял, если она захочет,
Тарик Акан и Халил Эргюн.
Хватит врать.
Иначе мне тебя не уговорить. Это фильм о труде.
«Хозяева и господа». Видишь? О жизни деревни. Прочти это.
Прочту, не проблема. Что вы там про премии говорили?
Фильм обращает внимание на проблемы.
А это зачем?
Для саундтрека. Это новшество.
И у нас уже есть музыкант.
Не хочу преувеличивать,
но это кто-то вроде Ашика Вейселя или Караджаоглана.
Вряд ли Караджаоглан пишет саундтреки.
- А вы с ним уже говорили? - Я играю учителя-идеалиста.
- А я — деревенского революционера. - Влюбленного в меня?
А в кого?
Привет.
- И она снимается? - Привет.
Не бойся. Если она и выиграет премию, то за роль второго плана.
А ты — за лучшую женскую роль.
Я деревенщина, да? Скажи правду, мы все живем в деревне?
- Нет. - Вовсе нет.
Сейял сыграет журналистку.
Так она из города. Премии не светят.
Да, тихо.
Что? Разве я не из деревни? Почему журналистка?
- Неважно. Что пьем? Виски? - Нет. У нас чай.
Она не сможет. Ей не сыграть. А я отлично сыграю селянку.
«Ой, деда!»
Зачем как мужик-то?
Ну да. «Да, батя».
- Уже лучше. - Да?
- Порепетируем. - Да.
Что ты делаешь, Ибрагим?
Сижу.
Вот гад! Играет прямо как по учебнику!
Он тоже получит премию.
Второго плана.
Я заменю в тексте «отец» на «батя»,
и тогда начнем читать.
Спасибо, дорогой.
- И сколько там? - Минут на десять.
Я про «бать». Их там много?
- Нет. - Она тоже селянка?
Зачем журналистке говорить «батя»? Скажи правду!
Ей надо знать контекст. Вот и всё. Это всё в кавычках.
Ладно. Не стану спорить. Пока!
С ними Алев и Сейял. Они не хотят снимать про танцы.
Говорят, у них фильм о чувствах. Пиро, где мы ошиблись?
- Разве наш не о чувствах? - Ну конечно о чувствах.
Из беседы с ними я понял, что им важны премии.
- Какие? - Может, «Золотой апельсин».
«Учитель Фахри». Они явно будут выбивать слезу.
Как мы это пропустили?
Эршан. Умоляю, не делай этого.
Не теряй голову. Давай держать себя в руках!
- Какой еще апельсин? - Что? Разве мы не киношники?
Ты снялся в 20 фильмах в одних трусах.
Ты всего полгода как штаны надел!
Хотел ужасы — сняли ужасы. Хотел сабли — на.
Я говорю, добавь чуток секса и всё. Ты и этого не хочешь.
Ради бога, спустись с небес.
Если хочешь продолжать, надо серьезно поговорить.
Ведь бар сейчас работает лишь на тебя!
Вот значит как? Сволочи!
Да, именно так. Это был бы отличный фильм.
- Какой? - «Сволочи!»
В нём может быть и комедия, и немного эротики.
Надо найти кого-то тебе в пару.
Может, тебя?
Нет. Я слишком стар.
- Но премию мы вряд ли получим? - Но ты же его не снимешь!
Ты вечно ищешь подтекст, смысл и прочее.
Да и что тебе с того?
Если бы не мы, то и «Сухого Мурада» бы не было.
Брось, ради бога.
Мы еще не работали вместе, но мне нравится ваш стиль.
Я не просто сыграю Бугру, я его оживлю.
- Спасибо. - Да.
Не всё ли тебе равно, получат они премию или снимут мелодраму?
Плевать. Займемся своим делом.
Эршан, мальчик мой.
Мне не так много осталось. Не надо меня расстраивать.
Почему вы так настроены?
Я вот вижу вас на красной дорожке в Адане, Анталии или даже Каннах.
В Каннах?
Мсье, где тут фестиваль?
Фестиваль окончен, мсье.
- Окончен? - Да.
Чёрт!
Ты права. Начнем работу над моей новой историей.
Меня зовут Эршан Кунери.
Я не порнограф. Я сниму лучший социалистический фильм.
Историю о жизни провинции. Назову ее «Кооператив "Кемаль"».
С запахом земли. Фильм будет пахнуть Анатолией!
Анатолией? Да ты даже в Кадыкёй в жизни не выбирался!
Тебя в Бостанджи вывези, ты заблудишься! Анатолия!
- Ах вот как? - Я в него верю. Танцы — тоже хорошо.
Но Анатолия намного лучше.
Скажи, танцы или Анатолия?
Анатолия! Но сценарий нужен очень тонкий, не грубый.
- И новый! - И жизненный.
Забудь о них. Думай, в чём пойдешь получать свою премию.
Эршан, послушай.
Если ты выиграешь «Золотой апельсин»,
я приду на церемонию в одних трусах.
Договорились. В трусах!
Мистер Эршан, это наша деревня.
Хорошо. Прекрасно.
Чудесная деревня.
Прямо как у Караджаоглана.
Ты знал, что Караджаоглан считал людей и природу равными?
Да.
Больше Бальзака напоминает.
- Бальзака? - Да, Бальзака.
У него есть поговорка. «Ты есть то, что ты ешь».
Идеальная деревня.
Простите.
Я Эршан Кунери.
Мы будем снимать кино в вашей деревне.
И хотим хорошо ее показать.
Чего больше всего не хватает вашей деревне?
Эмпатии.
Эмпатии?
Эмпатии, да?
- Класс. Запиши это. - Ладно.
Сделаем упор на эмпатии.
Несите.
Товарищи. Чаю?
- Да! - Да!
Отлично.
И нам дайте.
- Последний. - И мне.
- Товарищ. - Товарищи.
Дайте чаю нашим товарищам.
- Я тоже хочу чаю. - Сколько чашек чая?
- 270. - Да твою же…
Боже, дай мне терпения.
Скажи им, чтобы к 19:00 ушли. Скажи, что к нам оркестр придет.
- Ладно. - Пойду, а то сорвусь.
Ладно.
Алтын, мне его ударить до реплики или после?
А что за реплика?
«Это не я бью тебя, а мой народ!»
Ударь на словах «мой народ», и я перейду на него.
Ладно.
Это не я бью тебя,
а мой народ!
Товарищ Ибрагим. Я хочу видеть в этой пощечине классовую вражду.
- Ты должен… - Иса.
Налей мне виски без чая.
Да, и мне тоже.
Как думаешь, нам светит премия?
Не знаю. Попытка не пытка.
Если получу премию, скажу, что это для всех женщин.
Включая и тебя.
Ладно. Всё возможно.
Кстати, ты настоящая селянка.
Сволочь.
Ну как, здорово?
Мы не сильно обидели Эршана? Я всё думаю о нём.
Мы это уже обсуждали. Танцы или Анатолия?
Он мне дорог. Я каждый день о нём думаю.
К тому же, танцы и Анатолию можно было бы и объединить.
Эршан никогда не будет злиться на нас. Он будет нами гордиться.
Идемте, мамаша. Вперед!
Готово.
Это прекрасно.
- Ого! Наконец-то! - Коньячку?
Да.
- Устал? - Есть такое.
Эршан, ты меня удивляешь.
Ты такой целеустремленный, такой настойчивый.
Это замечательно.
Мне всегда есть что сказать. Здесь всегда что-то есть.
Зачем ты снимал все эти секс-фильмы? Не жалеешь?
В 1965 году я стал вторым в конкурсе «Молодые короли киноискусства».
- Правда? - Да.
Первый фильм, «Ты мой мир», я снял в 1965 году.
Я был очень хорош.
Прекрасно.
У меня и правила были. Без поцелуев и прочего.
Потом меня забыли. Семь или восемь лет мне не давали работы.
- И что ты делал? - Заливал.
Заправщиком был.
Немного диджеем, музыку писал.
И спустя почти десять лет ты вернулся.
И снова стал заливать. Мой первый фильм — «Заправщик».
Но я никогда не снимал белье. Фильмы были неплохие. Смешные даже.
Мы много зарабатывали. Но деньги для меня не главное.
Так ты хочешь получить награду? Скажи честно.
Мне ее не дадут.
Это вряд ли.
Но?
Я хочу, чтобы меня помнили.
Уже поздно, мне пора.
Хочешь, я отвезу тебя домой?
Давай.
И сколько женщин слышали эту шутку?
Я не шучу с женщинами, детка.
Никогда не шучу с женщинами.
Правда?
Знаешь, что я делаю с женщинами?
Эриетиш, не останавливай меня! Пусти, Эриетиш!
- Пусти! - Что такое?
- Что случилось? - Анархисты.
После 400 чашек чая он хотел закрыть счет,
и тут началась драка.
- Компрадором меня назвали! - А ты что?
Я даже не знаю, что это значит!
Дали ему по голове багламой!
В аптеку его, пусть перевяжут.
- Боже правый. - Хулиганы! Пусти!
Друзья, товарищи.
- Это нехорошо. - Друзья!
- Эршан! - Товарищи!
- Будет вам чай! - Сядьте.
Товарищи! Мои братья-рабочие!
Спокойно! Надо уметь делиться.
Вам ли учить нас делиться!
Оставьте громкие слова при себе!
Не подчинимся тирании хозяина! Да, друзья?
- Нет! - Ни за что!
Блин, Алтын! Ты хотел снять социалистическое кино.
Кино про танцы ты не захотел. И что в итоге получил?
- Алев. - Ой, меня только не трогай.
Он хочет вас обдурить! Не слушайте его!
- Подстрекатель! - Что?
- Подстрекатель! - Ну, блин!
Вы выпили 400 чашек чая и съели 60 бубликов. Какого чёрта?
Эршан, никто не хочет платить за чай. Я очень разочарован. Прости меня.
Присядь пока.
Присядь.
Друзья! Мы с вами за права и за труд?
Да!
Кто ударил Муаммера?
- Я. - Иди сюда.
Не я тебя бью, а мой народ!
- Так нельзя! Мы уходим! - Ребята, прошу.
- Прошу. - Стойте.
- Друзья! - Товарищи!
Товарищ Медет, ты лично съел 21 бублик, чёрт возьми!
Ну же!
Я не могу играть, когда ты ноешь из-за кусочка бублика!
Уже 22, товарищ! Двадцать два!
Товарищ Кандаш, хоть ты останься.
Отлично.
- Они ушли. - Ну конечно!
Снимаешь кино о людях, а людей и не знаешь.
Плакала твоя премия. Иди ты со своими усами!
- Товарищ Алев. - Отвали!
Заставили звезду секс-фильмов играть деревенскую мать.
Кому мы нужны в социалистическом кино?
Мне! Мне вы нужны, чёрт возьми!
Вы ведь мои товарищи!
Я сниму танцевальный фильм? Смешно!
Милый. Будь моим товарищем.
Буду!
Это наш новый проект.
«Кооператив "Кемаль"». Класс. Мы не просто дома писали.
Мы наблюдали всё вживую.
Мы обратимся к людям через людей.
- Фериде ночевала у тебя? - Алев, пожалуйста.
Эршан, ты простишь нас?
А как иначе, старик? Обнимите меня!
Алтын, ты…
Я прочел «Учитель Фахри».
Мы с Фериде кое-что изменили.
Алев, снимешься в этом фильме?
- Опять роль селянки? - Нет.
- Хорошо. - Сейял?
С радостью.
- А ты, Тумтум? - Я с вами!
Алтын, сбреешь усы на время съемок фильма?
Их уже нет.
Эх, ребята! Девочки, идите сюда. Ох, селянка.
Эршан. Они ушли?
- Компрадор, как ты? - Я ведь тоже буду в новом фильме?
Конечно. Эриетиш! Дай нам чаю. Мы сами за него заплатим.
Эршан. «Танцы с огнем». Персонаж Бугра готов.
Ого, невероятно. А персонаж-то с яйцами.
Расположи их по центру, чтобы голова не болела.
Забудь про танцы. Едем в деревню.
А из деревни — в Канны. Канны, ждите нас!
Серьезно?
КУНЕРИ ФИЛЬМ МОНТАЖ ИНДАСТРИЗ
Мухтар!
КООПЕРАТИВ «КЕМАЛЬ»
Иди сюда.
Фильм о деревне — не повод орать. Пошел!
И музыку прекратите!
Приветствую, господа.
- Привет. - Заходи.
Спасибо.
Привет, друзья.
Это наша деревня Аваллар.
Я расскажу вам одну историю о ней.
Она начинается с того, что к нам прибыл учитель Кемаль.
До его приезда в деревне царили тишина и покой.
И рассказывать было особо не о чем.
Слава богу, у нас было электричество,
черно-белое телевидение,
земля была богата, а урожай обилен.
Всё было хорошо.
- Я прав, господа? - Да.
Видите?
Не смотрите на селян свысока.
Коллективизация — хороший комедийный сюжет.
Так ведь?
Учитель Кемаль хотел
перейти от индивидуализма к коллективизму,
но он лишь всё испортил.
Да.
А теперь смотрите эту потрясающую историю.
А я пока цигарку посмолю.
КЫЗЫЛДЖА
Добро пожаловать, учёба!
Спасибо.
Но не «учёба», а «учитель».
Ишь какой! Только приехал, а уже учит!
- Муртаза, ты куда? Вернись. - Что такое? Он обиделся?
Неважно. Деревенские. Они привыкнут.
- Дети на улице. - Да. Они играют.
- В школу не ходят? - Ходят, но нынче суббота.
Слушайте,
учиться надо каждый день.
Ох и надоедливый прыщ!
- Что с ними, староста Фехим? - Я Нусрет.
Нусрет? Мне сказали, меня встретит староста Фехим.
- Вас куда направили? - В Аваллар.
Ай, а это Кызылджа. Хоть бы спросили, где вам выходить.
Ваша деревня вона где.
Придется на своих двоих. Вот блин.
Чёрт!
Во дают, да? Аваллар вон там, после Ташкале.
Спасибо. Жаль, не все тут как вы.
Я деревенский идиот.
Местан.
- Пойдем в путь вместе? - Конечно.
- А награда мне будет? - Что?
Награда, говорю. Я же молодец.
Так начались приключения учителя Кемаля.
Он добрался и поселился в крохотном домике.
Там он впервые встретил Назли.
- Книги. - Да.
Вы все их прочитали?
Да, все.
Умный учитель.
Секундочку.
Что?
Лучше говорить не «что», а «да». Как тебя зовут?
Назли.
- Ты дочь Фехима, да? - Да.
Смотри, не влюбись в меня, детка, ладно?
Влюбись в меня.
Заткнись. Дурак чокнутый.
Скажи отцу, чтобы собрал всех в кофейне.
Мол, учитель Кемаль хочет что-то сказать.
Хорошо, господин.
«Господин»? Зови меня просто «Кемаль».
Что ты сказала?
Вы велели мне не влюбляться, а сами ухлестываете.
Назли чокнутая. Но такая красивая!
И правда красивая.
Удобная кроватка!
Думаешь, мы справимся, Местан?
Вырастим ли этот саженец на этой бесплодной земле?
Ты о чём?
Будут ли дети ходить в школу?
А женщины — производить?
Сможем ли мы всё делить поровну?
Как в кооперативе. Как думаешь, сможем?
Откуда мне знать?
Уверен, ты всё знаешь.
Может ты и чокнутый, но ты можешь быть самым умным из нас.
Ну не преувеличивай!
Поборемся?
Иду!
Это агент 4434. Подозреваемый учитель прибыл в деревню.
Веду гада. Он уже начал нести коммунистические бредни.
Говорит о кооперативе. Отбой.
- Добро пожаловать, учитель. - Спасибо.
- Добро пожаловать. - Спасибо.
Меня зовут Кемаль. Учитель Кемаль.
- Откуда нам знать, что ты учитель? - Я же вам сказал.
Я буду направлять вас,
буду вашим маяком,
проводником, мы будем создавать…
- Учитель, семью восемь? - Пятьдесят шесть.
- А девять на девять? - 81.
- Сколько всего времен года? - Четыре.
- Умный. - Умный.
У меня вопрос.
Давай, Местан.
Получу ли я награду?
- Что? - Награду.
Награду? Сперва я пообщаюсь с селянами.
Ладно, учитель, а 56 на 11?
- 56 на 11? - Да.
Ну, 56 на 11 будет…
А 245 на 376!
- Я сейчас… - Всем привет.
- Привет. - Староста.
Староста.
- Рад видеть, Ферамуз. - Спасибо.
Не гоните лошадей, не наседайте сразу на учителя.
- Добро пожаловать, учитель. - Учитель Кемаль.
Я Фехим. Простите за опоздание.
- Поцелуй руку учителю! - Ну что вы.
Добро пожаловать, Фехим. Почему вместе со всеми не пришли?
Учитель, я проявил уважение,
велел сыну поцеловать вам руку, вы тоже не зазнавайтесь.
К тому же, старосте виднее, как тратить свое время, верно?
Да.
Время старост и господ ушло, Фехим. Проехали.
- Слышал, папа? - Да.
Сдам-ка назад и проверю, правда ли проехали.
Он говорит, время господ прошло. Мы его проехали.
Принесите учителю одеколона.
Когда он проснется, мы нежно сбрызнем ему щеки.
А как же женщины? Наши женщины. Почему они стоят вдалеке?
- Разве им не место в первом ряду? - Наши? Ишь ты!
- Я сказал: «Ваши женщины». - Не надо теперь выкручиваться.
Нет, я о том, что женщин нужно лелеять.
Они должны быть в первом ряду.
Назли, я прав?
Откуда мне знать, дурак!
- Назли. - В каком классе ты учишься?
Вам никого из нас не купить. Запомните это.
Что? Я спросил, в каком классе учится ребенок.
Слушайте. Рассказывайте про таблицу умножения.
Про времена года и сколько дней в году. Про обязанности Мухтара и так далее.
Но не надо мне тут разводить свои анархистские штучки.
Осторожно.
Я просто предупреждаю.
- Я не понял. - Я хочу закончить пятый класс.
- Пятый? - Да.
Чего же ты так долго тянул?
Учителя с папой никак не ладят.
Мог бы уже догадаться, бумажная твоя голова!
- Сукин сын. - Что?
Ничего.
Слушай, учитель.
Не шути со мной.
Работай пока, а там поглядим.
Уверен, через пару дней мы увидим твое истинное лицо.
Слушайте, Фехим.
Сделайте шаг мне навстречу, а я сделаю к вам.
С завтрашнего дня направьте всех неграмотных в школу.
Ни за что!
- А ткацкие станки для женщин? - Не нервируй меня.
- А орошение полей? - Что? Коммунист!
Ну при чём тут это? А библиотека для деревни?
Думаешь, в кино попал? Проси что-то реальное.
Телевизор?
Ну вот! Телевизор можно.
Хоть настроение поднимется. Цветной?
- Да. Проси цветной. - Цветной проси. Черно-белый уже есть.
Черно-белый есть? Ладно, цветной.
- Учитель! - Отлично!
Учитель. Но ведь цветной не значит «радужный», да?
Просто цветной.
А когда будет цветной телевизор,
Бедиа Акартюрк тоже нас увидит?
Ничего не понимаю. Ну ладно, цветной телевизор.
Да!
- Молодец. - Никому не обидно.
Идем, учитель. Дайте учителю чашечку кофе.
- Я хочу… - Сэр, он просит цветной телевизор.
А они в дефиците. Может, контрабанда?
Да. Слежу за ним. Отбой.
Кемаль начал сближаться с местными. Среди детей он был ребенком,
с крестьянами — собирал урожай
и делил с ними радости.
В деревне выросло производство, появились ткацкие станки,
а борьба с безграмотностью была в разгаре. Так прошли месяцы.
А что же амурные дела?
Можно ли во всех этих заботах найти на это время?
Ох уж, эти твои книжки.
Может, ты бы лучше меня понимал, коли не читал бы их.
Ну прочел, и что с того?
Тебе важнее книги или я? Подумай.
Книги, конечно.
Для чтения — да.
Но для жизни я бы выбрал тебя.
Читай меня.
Читай меня!
Листай, отмечай, где остановился,
и на следующий день продолжай.
Ты такая необычная.
Лжец.
Я обычная девушка.
А вот и дом.
В тебе что-то есть.
Учитель. Я бы завалила тебя прямо тут…
Но мы в деревне.
Я вся горю.
Просто полыхаю.
Когда ты ведешь умные беседы с отцом, я просто вся горю.
Кемаль.
Показать тебе сиськи?
Что ты говоришь, Назли? Ведь наше тело — это храм.
А ты — бутон розы.
Я не погублю тебя.
Да мне плевать.
Потрогай…
Засунь свою руку мне под платье.
Потрогай же, ну, смелее.
- Вот так. - Нет. Там твоя мать.
Так бы и съела тебя. Так бы и повыдергивала твои усики.
- Хочешь, чтобы я легла тебе на грудь? - Нет.
Пойдем сплетем наши тела под тем деревом.
Твоя мама идет.
Назли.
О чём это вы болтаете?
Кемаль хочет открыть фабрику томатной пасты.
А я в этом не разбираюсь.
О чём это она?
Томатная паста?
Иди в дом!
- Хорошего дня. - Спасибо.
Он ухлестывает за дочкой старосты. Отбой.
Местан. Как дела, дружище?
- Дела сердечные? - Да.
Бери эту девушку.
Да, Местан.
Все эти городские модницы нисколько не лучше нее.
Наоборот, она лучше их.
Руки ее нежны, как хлопок.
А глаза как у лани.
Она как земля. Заботливая мать, рождающая дитя.
От нее пахнет.
Что?
От нее пахнет землей.
Она пахнет черноземом, пшеницей.
Назли пахнет моей родиной. Она будет моей.
А я получу награду?
Награду?
Господи!
Идем.
Вот чокнутый.
- Вы серьезно, учитель Кемаль? - Да, староста.
Начинайте брачную процедуру.
Потом не говорите, что вы из разных миров.
В городе живут ее старшие сёстры.
Раз они старшие, надо бы узнать их мнение, так?
Совершенно верно. Вы правы. У женщины должно быть имя.
И право голоса.
Зовите их. Попрошу их благословения.
Хорошо, что мы понимаем друг друга. Можно звать вас отцом?
Думаю, спешить не надо.
Вы приехали по долгу службы. Не спешите с решениями на безрыбье.
Я хочу быть с Назли в любых обстоятельствах.
Я попрошу благословения ее сестер.
- А потом унесу свою Назли. - Унесешь меня?
Папа. Не надо звать сюда сестёр.
- Погоди. Разберемся. - Кемаль, не надо их звать.
Пусть едут, Назли. Я скажу им, как сильно тебя люблю.
Я не представлял, как мне быть с этой внезапной женитьбой.
Я велел своим дочерям в Стамбуле немедленно ехать сюда.
Я слишком темный, чтобы говорить с учителем.
А они друг друга поймут.
Пусть встретятся и поговорят.
Сам-то я не раз говорил, что Назли не создана для такого.
Ох, сколько всяких чинуш за ней ухлестывало.
Но кто меня послушает?
Им что слова старосты Фехима, что ослиный пук.
Тюркан, добро пожаловать.
Спасибо. Приветствую.
- Хюлия, добро пожаловать. - Спасибо. Рада видеть.
Филиз, я Фехиман. Как дела?
Хорошо, спасибо.
- Поздравляю! - Спасибо.
- Хорошего дня.
- Они здесь? - Да. Сёстры приехали.
- Это они? - Да.
- Сколько вас в семье? - Пятеро. Четыре сестры и я.
Эх, чёрт бы вас побрал. И вас, и ваши гены.
- Что вы за семья такая? - А что? Ты сам выбрал синицу в руках.
- Это ваши сестры? - Да.
Как ты мог меня обмануть?
Сейчас же представь меня.
- Или оставлю на второй год. - Ладно, учитель, спокойно.
Ладно, пойдем со мной.
- Как дела, Ферамуз? - Спасибо. Хорошо. А ваши?
- Всё хорошо, слава богу. - Ой!
- Дорогой мой Ферит, иди сюда. - Ферит.
Иди сюда. Мы так соскучились.
- Моя сестра! - Мой дорогой!
- Ферит, ты закончил пятый класс? - Скоро закончу. Вот учитель Кемаль.
- Учитель, подходите. - Пожалуйста.
Здравствуйте.
Я учитель Кемаль.
Я Филиз Кадыноглу. Адвокат.
Я Тюркан Кадыноглу Коджа, старший инженер.
Я средний ребенок, Хюлия Кадыноглу. Я мэр.
Мэр?
Вы шутите, да?
Скажите, что это шутка.
Чёрт вас разбери!
Вы тут, а мне никто не сообщил?
Я там в поле упахиваюсь.
Как же вы вкусно пахнете!
Гляньте. Кемаль, мой жених.
Учитель Кемаль, как вам? Все пятеро в сборе.
Благослови вас всех бог!
Зятёк.
Кемаль. Мой светловолосый рыцарь, ты в порядке? Гляньте на него.
- Замечательно, дорогая. - Отлично.
Я желаю вам счастья.
С того дня учитель Кемаль стал сам не свой.
Он уже не говорил ни о производстве,
ни о кооперативах.
Он был глубоко потрясен.
Что такое, Кемаль?
Фабрика томатной пасты работает отлично, но тебе всё равно.
Почему ты не похожа на сестёр? Ты меня обманула.
Иди сюда.
Я ходил в мэрию за свидетельством о браке.
- Говорят, ты уклоняешься от призыва! - Меня не так зарегистрировали.
Я же не каждый день смотрю в документы. Я женщина.
Да уж! Сравни себя с сёстрами.
Разве не подло судить обо мне по внешности, учитель Кемаль?
Не умничай.
Раз родители смогли вырастить их, то что с тобой не так?
Почему ты отвергаешь меня?
Что я тебе сделала?
- Ты мне не нравишься! - Ну да. Эй!
Не говори так со мной в доме матери, а то задушу!
- Не люблю! - Молчи!
- Что тебе надо? - Ничего!
У меня всё есть, слава богу! А у тебя, хрен белобрысый?
Мама!
Да, дорогая?
Я же просила вас не приглашать моих старших сестёр.
Ты обманула меня!
Никто тебя не обманывал!
Ты сам себя обманул.
Полагался на свои стереотипы, не обращая внимания ни на что.
Это Назли.
А это я.
А это ее сестры. Прими всё как есть.
Ты вбил себе в голову, что все селяне тупоголовые.
И чересчур зазнался.
Ты так высоко вознесся, что в итоге шлепнулся оземь.
А что я тебе говорил?
Я сказал: «Я просто предупреждаю».
Слово в слово, я не вру.
Я предупреждал, что она тебе не пара.
Но ты вознес себя на пьедестал, и все вились: «Учитель то, учитель сё».
Ты стал ненадежным.
А теперь давай, бери ее.
Производи. И воспроизводи. Вперед!
Давай! Вперед!
Жизнь в городе вызывает ложные представления.
Мы уехали, уже будучи такими.
А Ферит вот не может уехать.
- Нет. - И не уедет.
Это ведь Ферит.
А я Хюлия.
Так это какой-то индивидуализм выходит.
- Какие у тебя идеалы? - Да, вспомни о них.
Да какие там идеалы? У меня ни одной родной души!
- На Огуза Атая похож, да? - Такой же одинокий.
- Вот же дрянь человек. - Это еще кто тут дрянь!
Но теперь у меня есть идеал.
Ничего не производить. И не воспроизводить!
Так что я решил не жениться на Назли.
- Боже мой. - Боже мой.
Чёрт тебя побери.
Будь ты проклят, скотина сраная!
- Боже мой. - Назли, пожалуйста.
Назли, эй!
Следи за языком, тупица!
Ты слышишь, как он со мной разговаривает?
Собака! Пёс драный!
Пёс!
Возьми свое кольцо и засунь своей матери в зад!
- Назли. - Хватит!
- Как мне быть, Хюлия? - Тише.
Вот как она реагирует.
Зря ты ее расстроил.
Молчи. Тебе 40 лет, а ты всё в пятом классе.
Мне 14. Я только два года потерял.
Хорошо! Будет еще один! Я оставлю вашего брата на второй год.
- Видели? - Это ваше дело. Вам виднее.
Да. Хоть что-то я могу!
Мы пригрели ублюдка!
Эй! Прекратите!
Хватит!
- Давай! Подходи! - Папа! Пусти!
Прощайте.
Простите меня.
Я немного увлекся.
Да, я в чём-то ошибся.
Я хотел, чтобы эта деревня процветала.
Но я усвоил урок.
Можно преуспевать даже без таких болванов, как я.
Так уж суждено. Это понятно. Тут уж ничего не поделать.
А фабрика томатной пасты — мой вам подарок.
Чему я научился? Не совать везде свой нос.
Спасибо, большое спасибо. Местан.
Только ты понимаешь меня.
Пусть ты чокнутый или даже псих, но ты настоящий.
Обними своего брата.
Чёрт…
Я полицейский.
Полицейский?
- Я и этого не понял. - Ты невнимательный.
И никогда не пытаешься сменить точку зрения. Извини.
Сэр, прекращаю слежку за учителем Кемалем.
Полицейский…
Сэр, он болван. Нет, просто болван. Никакой угрозы. Отбой.
Прости, работа такая.
А ты молодец. За такую игру можешь и награду получить.
Спасибо.
Как тебя зовут?
Местан. Так и зовут.
Ну вот, опять я облажался. Я думал, это выдуманное имя.
Ничего.
Прощайте.
Учитель!
Запомни это навсегда.
Дерьмом ничего не отбелишь.
Бывает, что пастухи теряют овец,
а бывает, что овцы управляют пастухом.
Так-то вот!
КОНЕЦ
Перевод субтитров: Александр Ивашкевич