ПАРИЖ
- Люблю гулять по Парижу. - Боже.
Помнишь, раньше мы часто рассказывали шутки «тук-тук»?
У нас таких был миллион.
Меня бесконечно забавляло это: «Тук-тук. Кто там?
Банан. Какой банан?»
«Тук-тук. Кто там? Апельсин. Какой апельсин?
Рада, что я не сказала "банан"?»
- Я думала, это самая смешная шутка. - Твои дети тоже так считают.
Вы с бабушкой были так терпеливы,
когда в детстве я без конца повторяла эту шутку.
- Привет. - Глянь на него. Смелый такой.
Очень решительный.
Абсолютно несправедливое замечание, но голова выглядит угрожающе.
Да, движение головы напоминает
упражнение из школы клоунов.
Назад и вперед…
Вперед и назад.
- По кругу. - И по кругу.
Мы проделали путь от Парижа до Филадельфии,
чтобы познакомиться с самыми смешными отважными женщинами
и открыть необычные пути, с помощью которых смех может менять жизни женщин.
Мадам Клинтон, вы молодец.
Зовите меня Хиллари.
Хиллари, ваш нос.
Я думала, там женщины будут… Понимаете?
В случае ЧП с членом проблема решается, так что…
- Надо элегантно. - Да уж.
ОТВАЖНЫЕ ЖЕНЩИНЫ СМЕЮТСЯ ПОСЛЕДНИМИ
НЬЮ-ЙОРК
Намасте, Нью-Йорк!
Немного обо мне. Я иммигрантка.
ЗАРНА ГАРГ
Я приехала в Америку с 9 долларами в кармане.
Десять тысяч в банке, но девять – в кармане.
Нет, острить не буду.
ЯМАНЕЙКА СОНДЕРС
Я пришла не за этим. Я вышла на сцену нарядом похвастаться.
Я из Джерси. Мой город суперразнообразный.
МЭЙСУН ЗАЙИД
33 000 итальянских католиков и шесть мусульман, все – моя родня.
Ведь они жили в обоих мирах.
Транс-женщины знают то, чего не знают цисгендерные женщины.
ЛОРИ КИЛМАРТИН
Они знают, сколько нам должны платить.
Я часто замечала, что, когда мы, женщины,
выходим на сцену… У мужчин другая реакция.
Несколько парней будут сидеть вот так.
И настрой просто падает.
- Мне надо начинать… - Да.
«Что такое? Что у вас с руками?
Не хотите хлопать? Ладно».
Тогда я буду выступать вот так.
Женщина выходит на сцену, и они такие… «Ого».
И минуту они просто смотрят на тебя.
Вряд ли они тебя слушают. Они на тебя смотрят.
Да. Первая шутка практически теряется,
- ведь они такие: «Женщина». - Всё. Но…
И поэтому многие женщины, даже со своими костюмами…
Я постоянно носила блейзеры, думая:
«Пусть мою грудь не будет видно.
Чтобы зрительницы не думали, что я пытаюсь закадрить их мужчину.
- Чтобы этот парень не…» - Всякое такое, да.
Мы обдумываем всё это,
а парни просто берут что-то из шкафа:
- «Если у нас есть время». Да. - Футболки в пятнах. Да.
Когда я занялась стендапом,
было такое правило: на каждом шоу одна женщина.
Я удивлена, что мы знаем друг друга.
Столько женщин-комиков.
Я видела их фото в клубах и думала:
«Почему я тебя не знаю?»
Нам нельзя.
Сколько раз каждая из вас тут выступала?
- Не сосчитаю. - Раз 200 минимум.
- Мама дорогая. - Ого.
Да.
Класс, мама до сих пор говорит: «Мама дорогая».
Как думаешь, почему мало шуток «тук-тук» про Америку?
Понятия не имею.
Потому что свобода звонит.
Если подумать, это умно.
Ты бы могла заняться стендапом?
У меня был несколько другой опыт с комедией,
- чем у большинства людей… - О нет.
…потому что в детстве надо мной столько смеялись
профессиональные комики.
- Да. - О да.
А еще ужасные политические болтуны типа Раша Лимбо.
Но это было по-другому, да? Ведь Раш Лимбо уже нас ненавидел,
ненавидел всё, что отстаивали вы с папой.
Было вполне легко представить: «Это не про меня». Да?
Но когда меня высмеяло SNL,
я такая: «Ого. Группа взрослых сидели в комнате…»
Да.
«…все решили, что это хорошая идея».
Никто не подумал, что, может, не стоит смеяться над детьми.
Я такая: «Я не думаю, что это смешно или допустимо,
поэтому не считаю стендап смешным или нормальным».
- Вполне понятно. - Да. Я постоянно шучу про детей.
Бывало, родители обижались.
Шучу про аллергию на арахис. Одна женщина возмутилась.
Пришлось сказать ей: «Слушайте, это моя правда».
Про аллергию на арахис.
Это безумие, но это моя правда.
Ты рассмешила съемочную группу.
Какие комики тебе нравятся?
- Я не знаю ответа на этот вопрос. - Я отведу вас в комедийный клуб.
Конечно. Вот неожиданный поворот.
Челси, знаешь, что будет, если пить слишком много чая в Париже?
- Нет. - Описаешься.
Это ниже твоего достоинства. Кроме шуток.
НЬЮ-ЙОРК
Некоторые комики используют юмор,
чтобы пролить свет на ранее табуированные темы,
такие, как естественное функционирование женских тел.
Хочу попробовать чай, которого еще не пила.
- Любите кофеин? - Обожаю.
ЭМИ ШУМЕР
Мой любимый – это индийский чай масала.
Хорошо.
- Я бы хотела чай Алисы. - Великолепно.
А можно мне кофе?
- Ого. Да как ты смеешь? - Знаю. Простите.
- Я согласна. - Спасибо, Кения.
Должна сказать, как же я рада тебя видеть.
- Ты выглядишь здоровой и счастливой… - Да!
…после этого невероятного опыта с эндометриозом.
Мы хотим обсудить комедию
и то, что значит быть комиком,
и всё, через что ты прошла…
Ты ведь тоже женщина.
Всякий раз, когда я выступаю на сцене, мои яичники всегда со мной,
так что хорошо, что мы это обсуждаем.
Я же не оставляю их у входа, верно? Нет.
С самых первых месячных у меня всегда были дикие рези.
До рвоты.
И я всегда просто…
Я говорила себе: «У женщин бывают рези. Терпи». Да.
А позднее мне говорили: «Принимай контрацептивы. Поможет».
Это как палочки-выручалочки.
Эндометриоз сложно диагностировать без оперативного вмешательства.
Моя шутка на эту тему:
«Мне поставили диагноз, что будем делать?»
А они: «Нам очень жаль, мы это пока не изучили,
ведь это случается только у женщин».
- Да. - А вот жевательная виагра есть.
Так что да.
В случае ЧП с членом, проблема решается.
Проглотить таблетку непросто.
Они не хотят, чтобы мужчины… А если они подавятся?
Так что она приятная на вкус, ее можно жевать. Ужас, да?
ФИЛАДЕЛЬФИЯ
- Привет, Ванда. - Привет.
- Боже мой. - А мы красотки.
ВАНДА САЙКС
- Называть вас мадам секретарь? - Хиллари.
- Хорошо. - Гляньте на ее рубашку.
Если забудем наши имена, они написаны тут.
- Они забавные. - Сиреневые Лаверна и Ширли.
- Мне нравится. - Здорово.
- Вы готовы… Давайте играть в боулинг. - Да.
- Нужно выбрать шар. - Ладно.
- Вы принесли свой шар? - У меня свой. Да.
- Серьезный подход. - Да. Челси, у меня есть наличный доход.
- Мои туфли. - Что?
Думаю, мы тут под ложным предлогом.
Боже мой, Ванда.
Я так скажу, я считаю чудесным
ваш разговор о том, каково женщине в постменопаузе.
- О да. - Потому что об этом никто не говорит.
Ты живешь в теле лет 40-50,
и тут вдруг
- всё выходит из-под контроля. - Да.
- Вы дали имя своему животу? - Эстер. Эстер Ролл.
Эстер Ролл. Она близка и дорога вам. Знаю.
Это так, ага.
Я знала, что я испытываю,
и этому следует посвятить целую беседу.
Меня осенило, когда я пошла к врачу
и сказала: «Эти приливы невыносимы.
Я пытаюсь работать, и тут вдруг мне приходится прекращать съемку,
потому что я дико потею. Выпишите мне что-нибудь».
Тогда она сказала: «Что ж,
сейчас выписывают антидепрессанты».
Но это много говорит о женском здравоохранении и о том, как нас ценят,
если единственное, что они могут придумать:
«Дайте этим старушенциям таблетки для психов».
- Снова говорим про истеричных дам. - Точно.
Будучи комиком, вы можете своего рода пронзить тьму
и сказать: «Знаете, мы это обсудим».
Это поможет женщинам от одиночества.
Продолжайте говорить об этом.
Буду, я ведь всё еще это испытываю.
Так. Играем.
- Выберите имя для игры. - Имя для игры?
- Да. Я буду «Дождик». - «Буря».
Мне нравится погода.
Я буду «Шепот».
- Тихий, но потенциально смертельный. - «Шепот». Ясно. «Шепот». Так.
Для вас этажерка Безумного шляпника.
- Потрясающе. Спасибо. - Ого.
Вы всё приносите аппетитные вкусности.
- Ух ты. - А для вас сконы.
Вы посмотрите на размер. Такие сконы против правил.
Подержи его. Это особенный…
И, раз уж я его облапала, наверное, он мой?
Когда я кое-кому рассказала, что сегодня увижусь с тобой,
ответ был:
«Восхищаюсь ее честностью в плане того, какой трудной может быть беременность».
В фильмах женщина писает на палочку,
потом она в комбинезоне расписывает сарай,
смеется, она такая счастливая, и на этом всё.
А на моём опыте это был настоящий ад.
Помогите.
Обожаю свою беременность.
Дерьмово.
Женщин никто не слушает.
Серена Уильямс чуть не умерла во время родов.
Вы не послушаете Серену, говорящую, что что-то не так?
- Это не кончается. - Да? Постоянно.
Знаю. Я не могу верить этим женщинам, которые где-то там
ратуют за свои репродуктивные права.
Они, видно, такие: «Чёрт, вы шутите».
И взять женщин постарше,
которые были на маршах с этими плакатами.
«Я была здесь в 1970-х».
Я думала, мы с этим разобрались, с этим покончено.
Иду мимо здоровяка, он ходит кругами…
ВУПИ ГОЛДБЕРГ
…с плакатом: «Прекратите аборты».
Я сказала: «Гад, ты когда последний раз был беременным?»
В детстве я обожала Вупи…
Есть и другие, которые смеялись над этим…
…и Гилда…
ГИЛДА РАДНЕР
…или это как дыра, или это вращается,
или это как маленькая дверная ручка.
Вуаля.
…и Джоан.
Если ты плоская, как доска…
ДЖОАН РИВЕРС
…это зовется «поддерживающий бюстгальтер пуш-ап».
Нет, он подталкивает отсюда. Всё.
Он просто толкает, толкает.
Вся кожа поднимается вверх. Мой пупок задирается…
Маргарет Чо оказала большое влияние.
Мне нельзя говорить слово «вагина»…
МАРГАРЕТ ЧО
…я-то свою вообще не использую…
Она кому-нибудь нужна?
Туда можно книжки складывать или еще что. Не знаю.
Приспособить как вазон.
Момс Мейбли.
ДЖЕКИ «МОМС» МЕЙБЛИ
…Джеки Мейбли.
Без зубов, в старом халате и с тряпкой на голове.
Девушкой я увидела эту темнокожую женщину: «Вот она я». Меня зацепило.
«Запомни, я сделал тебе одолжение.
Я дал тебе свое имя».
А я: «Да, у меня тоже есть пара имен для тебя».
С пяти лет я хотела попасть в «Главный госпиталь»,
как многие юные мусульманки Джерси.
А Голливуд избегает людей с инвалидностью.
Людей, похожих на меня, я увидела в стендап-комедии,
особенно Ричарда Прайора.
И я подумала: «Возьму урок стендапа,
стану суперзнаменитым комиком, и меня покажут на ТВ».
Если честно, если нас покажут на ТВ, это будет первый раз, когда это сработало.
Прошу, поприветствуйте Мэйсун!
МЕЛИССА РИЧ
Так. Для тех, кто меня не знает,
я не пьяная.
Но врач, принявший меня при родах, был пьян. У меня поврежден мозг, но ничего.
У меня 99 проблем, и парез – всего лишь одна из них.
На Олимпиаде угнетенных я бы взяла золото.
Я палестинка, мусульманка, небелокожая женщина,
я разведена, у меня инвалидность,
и вы готовы?
Я из Джерси.
Ричард Прайор был тем еще сквернословом.
Вот я вышла на сцену и думаю: «Насколько грубой я могу быть?
Да. Я мусульманка, которая травит анекдоты про Деву Марию».
В то время я совсем не понимала,
что люди с инвалидностью настолько инфантилизированы и асексуализированы,
что когда я вышла на сцену и заговорила про секс,
люди такие…
«Мусульманка говорит о сексе,
и это мусульманка с инвалидностью говорит о сексе».
И их это просто потрясло.
Холостяки, никто не предупредит вас,
что привычки ваших супругов очень быстро начнут вас раздражать.
Его привычка, которая дико меня бесила
и стала последней каплей, – постоянное дыхание.
Вдох, выдох, вдох, выдох.
Я такая: «Можешь перестать на пять минут?
Я вот, родившись, не дышала, и ничего».
Обожаю эти старые витрины.
Знаешь,
в этой сырной лавке был ужасный взрыв.
Откуда ты знаешь?
Запах сыра сшибает с ног.
Надо было смеяться? Прости, мне это не показалось смешным.
Но мы с Челси приехали в Париж не только ради шуток про сыр.
Париж славится как родина клоунады.
И мы приехали познакомиться с мастером клоунады, Филиппом Голье.
Филипп обучает клоунов более 50 лет.
Среди его учеников – Эмма Томпсон и Саша Барон Коэн.
Это катастрофа.
Никто не смеялся.
Катастрофа.
Филипп, как вы, сын фармацевта,
в итоге стали одним из главных комедийных экспертов по клоунаде?
Никто не знает, откуда в семье берется идиот…
ФИЛИПП ГОЛЬЕ ШКОЛА ФИЛИППА ГОЛЬЕ
- …и безумец. - И это были вы?
- Да. - Нет.
НАТАЛИ ПАЛАМИДЕС АКТРИСА
Да. Я был дрянным мальчишкой.
Вы были дрянным мальчишкой.
Нужно помнить, что клоун – это ошибка.
- Да. - Прекрасная ошибка.
Прекрасная ошибка.
Многие ошибки не прекрасны, но эта прекрасна.
Чтобы узнать, каково обучаться в школе клоунов,
мы взяли урок у Ли Делонг,
которая познакомила с клоунадой весь мир, включая горячие точки.
Какая же удача, что мы собрались здесь,
на сцене «Мулен Руж»,
где выступали самые первые женщины-клоуны.
Ша-У-Као, Ла Гулю, Мом Фромаж. Они были здесь.
ЛИ ДЕЛОНГ АКТРИСА / УЧИТЕЛЬ КЛОУНАДЫ
Все они, окончившие жизнь в бедности, позабытые и позаброшенные,
были предшественницами современной женской клоунады во Франции.
Мы отправимся в путешествие.
Это путешествие в нашу искренность, наивность, уязвимость.
Где мы узнаем, что наши слабости – это сила.
Это мир клоуна.
И мы отправимся в это маленькое путешествие с помощью этого.
Самая крошечная маска в мире.
Надевайте носы.
Хиллари, ваш нос.
Что за кучка клоунов.
Она делает записи.
Хиллари.
Это было плохо. О да.
Выступая со стендапом, на сцене ты одна.
Только ты.
И зрители не всегда на твоей стороне.
Нет.
И на самом деле некоторые ждут, что ты провалишься.
Так что быть комиком в целом,
особенно будучи женщиной, которая выставляет себя напоказ,
- я думаю, это отважно. - Это требует смелости.
- Это отважно. - Да.
Так я и попала на это шоу.
- Почти. - Да. Точно.
Потому что я пережила десять лет сильного троллинга.
Вам этого не понять.
- Нет, ни за что. - Основательный троллинг в интернете.
И ты просто… Я к этому привыкла.
Ты не имела права быть смешной.
- Нет, раньше я считала… - И уж точно не на людях.
Вы знаете это лучше других.
Типа нужна другая версия женщин.
Ты должна быть красивой, молчаливой, эффектной, и ты…
И лишь актрисой второго плана.
- Точно. - Да. Именно.
У Люсиль Болл была цитата: «Если ты одна,
принять это можно лишь сугубо личным способом».
Люди представляют клоунов со дня рождения
- с белым лицом и… - Да.
Поэтому я думаю, люди на самом деле не знают, что такое клоунада,
но когда они смотрят, им нравится.
Что ж, хорошо. Вы отлично справляетесь.
Ускорить конвейер!
Как Люсиль Болл, она клоун.
Когда она пихает в рот кучу конфет,
это фрагмент клоунады.
- Вы согласны? - Да, да. Согласен.
Да.
Филипп, какая разница между женщиной в комедии
и мужчиной?
Они могут делать то же самое?
В комедии – да, но с клоунадой сложнее.
Да.
Потому что, если ты молодой парень,
ты приходишь домой, твой костюм весь в грязи, твоя…
Твоя мама всё равно любит тебя.
Да.
А если ты девушка, то нет гарантии, что отец всё равно любит тебя.
Поэтому для женщины
опаснее быть идиоткой, чем для мужчины.
Во время обучения мы видим,
что женщина хочет быть очаровательным клоуном.
Но я знавал некоторых женщин. Монстр.
Потрясающе, но таких немного.
Я вот скорее монстр.
Когда мама смотрит мои шоу, она расстраивается, что я не женственная.
- До сих пор? - Да.
Ты непослушная девчонка, да?
- Я плохая девчонка. Очень плохая. - Да? Да.
Твой последний номер называется «Нейт»,
это мужская версия твоего имени, да?
Да. Я в мужском образе.
Для создания напряженности с публикой я использую неловкость.
Я обыгрываю идею согласия.
- Я протягиваю руки к чьей-то груди. - Не пугай меня.
Я…
- Вам страшно? - Я точно… Мне нет.
- Можешь тянуться ко мне. - Хорошо.
- Я тянусь к чьей-то груди… - Да.
- …медленно. - Кажется, я тебя знаю.
Да.
- Что дальше? - Важный момент.
- Я говорю… - Ключевой момент.
Можно?
- Можно? - Конечно.
А потом…
Вот коза.
А потом я касаюсь ее груди.
Кроме мужа, меня там никто не касался.
- Вот и апогей. - Да уж.
Спроси, и всё. Спасибо, что позволила.
Превосходно.
Надо лишь попросить.
Когда ты создаешь напряжение тишиной
или людям страшно, они не знают, что ты сделаешь,
его легко снять.
Но ты знаешь человека?
- Нет. - Я никого не знаю.
- Мы вчера познакомились. - Люди смеются
или им страшно?
Люди смеются. И над этим тоже смеются.
Я вот так делаю для груди, а потом делаю вот так для…
- Я бы испугался. - Ну…
Когда сыну было десять, я решила почитать ему
«Дневник Анны Франк».
Потому что мне нужна главная героиня,
я хочу, чтобы он изучил историю.
И оказывается, в десять лет читать эту книгу рановато.
В этой книге столько всего. Во-первых, у нее начинаются месячные.
И сын такой: «Что такое месячные?»
И я: «Ну, знаешь, у девочек возраста Анны
начинается менструация.
Это значит, что раз в месяц кровь безудержно вытекает
из их влагалища от четырех до 15 дней…
…у всех по-разному».
Увидеть, как кто-то слышит эту информацию впервые…
Он запаниковал,
одной рукой ухватился за пах,
думая, что оттуда безудержно польется кровь.
А второй рукой пытался отгородиться от новой информации.
Где-то минуту был такой танец с руками.
А потом он успокаивается, я снова беру книгу,
и он: «Надеюсь, больше ничего плохого с Анной Франк не случится».
Ты не боишься обсуждать расу. Ограниченные возможности здоровья.
И смерть.
Насколько это смешно?
Вокруг меня умирали люди, так что я не…
Поверьте. Это не моя специальность.
Моя мама умерла от коронавируса, и я говорю зрителям: «Слушайте…»
Потому что все немного ахают. И я такая: «Моя мама, ха-ха».
И…
Про Анну Франк вам понравилось.
Думаю, с этим вы справитесь.
И я говорю: «Моя мама умерла от коронавируса. Я стендап-комик.
Я шучу про это. Пристегнитесь, трусишки».
И они такие: «Ладно».
Возможно, юмор слегка изменился.
Люди спокойнее относятся к неудобным темам,
может, чуть спокойнее, чем пять-семь лет назад.
Моя мама была сторонницей Трампа, умершей от коронавируса,
и судмедэксперт признал ее смерть самоубийством.
Извините, я смеялась?
В какой-то момент вы поняли:
«Я потерпела неудачу».
«Никто не сме…» И вот в этом момент надо действовать.
Провал.
В клоунаде, в отличие от любого другого
известного мне вида искусства, провал необходим.
Провал очень важен.
Ты делаешь что-то, думаешь, это смешно, никто не смеется.
Никто. Тишина.
Ты либо кончаешь с собой, либо спасаешь ситуацию
и делаешь что-то еще, на твой взгляд, смешное.
Если люди смеются, ты избегаешь провала.
Тебя снова все любят.
- Да. - Они аплодируют, и ты продолжаешь шоу.
Бац, опять провал.
Клоун ищет успех в неудачах.
Отчасти поэтому некоторым очень трудно преуспеть в клоунаде,
потому что им нужно позволить себе потерпеть неудачу, чтоб достичь момента,
где успех надо сохранить.
Потому что, если не провалишься, спасать будет нечего.
- Прямо метафора для жизни. - Да.
- Еще? - Вы мне скажите.
Это то, чего вы… Вы этого хотите?
Ладно.
Многих людей, и особенно женщин, буквально сбивают с ног.
- Ты терпишь неудачу, но на людях, да? - Да.
Ты хочешь, чтобы это никогда не повторялось.
И мы поражены так называемым геном перфекциониста.
- Многие женщины… - Это про меня.
- …особенно молодые… - И про меня.
…должны быть идеальными. Должны идеально выглядеть.
Должны идеально вести себя. Идеально говорить.
Но в обучении клоунаде ты узнаёшь: «Не будь идеальным».
- Верно. - Никогда.
- Это было ужасно. - Да. Это нехорошо.
Это было нехорошо.
Вам не угнаться за Дождиком.
Дождику не следует играть так ужасно.
Поверьте, я это изменю.
- Надо… Надо ближе подойти. - Вы сможете.
Да? Я вот не уверена.
Пожалуйста, не падай в желоб!
- Чёрт, я попала… - Ушел еще дальше.
Я вам помогу.
- Покажите класс. - Надо сосредоточиться.
Я ничего не обещаю. Я давно не играла.
Да ладно. Гляньте на нее.
О, да ладно.
Даже ноги правильно стоят.
Всегда делай вид, что знаешь, что делаешь.
Это верно. Надо над этим поработать.
- Во время подготовки выступления… - Ага.
…думаете ли вы о том, что юмор можно использовать,
чтобы изменить что-то, что важно для вас?
Здесь скорее о том, могу ли я начать диалог.
- Который приведет к изменениям? - Именно.
Я не думаю, что я скажу что-то,
тут людей осенит и они подумают: «Она права».
Здесь скорее так:
- «Дайте-ка подумать». - Да.
Мне нравится, что я могу отстоять что-то через шутку,
но людям не нравится, когда их поучают.
Это как тертая морковь в пирожных.
Где-то просто глупость.
Например, как глупо заводить комнатную птицу.
Это никому не помогает. Это не спасает жизни.
Но опять же, своими шутками
я в основном стараюсь рассмешить людей, женщин, чтобы им стало лучше.
Я выпью за это. За тебя, дорогая.
Выпьем.
Мне нравится выступать там, где меня потенциально ждет негативная реакция.
Лучшим десятилетием для женщин были 70-е.
В 1974 году мы получили право выписывать кредитку на свое имя.
И многие не знают, что в 1974 году это случилось,
потому что в 1973 году мы получили право делать аборт.
И женщины в 73-м начали делать аборты и подумали:
«А знаете? Начну-ка я оплачивать их кредиткой».
Задача комика – постараться увлечь зрителей.
Выходя на сцену и видя эту реакцию,
я хочу, чтобы к концу номера все были настроены мирно
и посмеялись над тем, над чем обычно не смеются.
Мы и так достаточно сражаемся, просто будучи женщинами.
Не хочу ничего добавить.
Не поймешь, так не поймешь. Если я не могу тебя изменить, пусть.
Ведь знаете что? Как правило,
людей, несведущих в вопросах расы или инвалидности, этому научили.
Им самим нужно переучиться.
Ау?
Кис-кис-кис.
Чёрт, пусть схватит меня за киску, она может за себя постоять.
Придется засунуть туда руки, а я: «Ку-ку».
Я бы ковыляла с этим чуваком аж до Белого дома.
«Мы теперь вместе, чел. На четыре года».
Я много шучу про Трампа, и бывает, что я думаю:
- «Может, мне не стоит этого делать». - Да.
Но ведь еще это весело.
Когда я говорю зрителям:
«Мы даем белым мужчинам занимать места, которые они не заслуживают,
вот так он и стал президентом,
но все в шоке».
Типа вы впервые понимаете,
что белый мужчина тут делает что хочет?
«Добро пожаловать в наш мир».
Да. Где вы были?
Это также для темнокожих зрителей,
которые устали от этого дерьма.
А тут кто-то наконец говорит им что-то,
не переживая о рамках.
Когда я говорю белым о них самих, им некомфортно.
Всё будет хорошо.
Мы не в первый раз
выбрали в президенты расиста, сексиста и гомофоба.
«КОМИКИ ИДУТ ДОМОЙ» – ФЕСТИВАЛЬ В ПОДДЕРЖКУ РАКОВЫХ БОЛЬНЫХ
Это… Он не первый. Он просто первый подтвержденный.
Мы были в Garden сразу после выборов.
Вы последовали примеру других комиков, шутивших про Трампа,
и зрители откликались на их шутки.
- Шутили… - Да?
- …гетеросексуальные… - Да.
…белые мужики. Ага.
- А вы вышли, и просто… - Да.
- …тоже пошутили. - Я была в шоке.
Говорите, он не сексист?
Говорите, он не расист?
Хотите сказать, он не гомофоб?
Зрители просто разделились.
Одна часть освистала меня.
А вторая говорила первой заткнуться.
В зале начались драки…
- Серьезно? Боже. - …среди зрителей. Да.
Кто-то выкрикивал мне слово на Н.
- Это было отвратительно. - Боже!
Я подумала: «Так, надо как-то всё исправить».
Я знала, что не уйду со сцены.
- Ни за что. К чёрту. - Нет, никогда не уходи со сцены.
Сказала пару ласковых.
Даже обратилась к секциям в зале.
«Пошли вы, секция 220!»
Пошли вы, вы, вы. Все вы.
Потом я решила, что надо свести всё воедино.
И я такая: «Послушайте, мы собрались здесь по хорошей причине».
- «Надеюсь, с этим все согласны». - Да.
Потом я рассказала свою историю борьбы с раком груди,
а потом пошутила об этом.
Мы вроде вышли на одну волну, а потом распрощались.
Моя жена выбегает на сцену, чего она никогда не делает,
и крепко целует меня. Она показывает символ мира.
Да, я не такая классная.
Я не видела мира, а только один палец.
Я: «Да, детка. Давай…»
И я такая: «О, ладно. Хорошо. Да».
Но, конечно, на первой полосе была я с…
- Надо элегантно. - Да уж.
Элегантно.
Но иногда клин клином выбивают.
Да.
Знаешь, кто, по-моему, отлично использовал юмор?
В ее работе на высочайшем уровне, и ты хорошо ее знаешь.
Это бывшая госсекретарь Мадлен Олбрайт, наш дорогой друг.
Я весьма преуспела как первая женщина госсекретарь…
МАДЛЕН ОЛБРАЙТ ГОССЕКРЕТАРЬ, 1997-2001
…ведь в наши дни мужчин для такой работы не рассматривают.
Она овладела искусством
буквально говорить и делать выводы, часто юмористические,
с помощью своих брошей.
Это началось после первой Войны в заливе,
когда один из приспешников Саддама Хусейна назвал ее змеей.
И в следующий раз, отправившись на встречу с Саддамом Хусейном,
она надела брошь в виде большой змеи,
что было элегантным, но умным способом обозначить свое мнение.
«Смотрите, я слушаю и наблюдаю».
Отправляясь на переговоры с русскими по договору о противоракетной обороне,
она нашла в своей коллекции брошь, похожую на ракету.
Она у нее случайно завалялась.
- У нее их столько было. - Как у всех.
Она носила брошки просто…
Есть у меня что-то в виде ядерной боеголовки?
Русские спросили:
«Так это одна из ваших ракет, нацеленных на нас?»
- Довольно остро. - Именно.
Она отвечает: «Да, так что осторожно».
Мне нравится думать, что такое ее поведение помогало людям
понять, как взять что-то, что имелось в виду как оскорбление…
- Да. - …и превратить…
- Верно. - …во что-то, может, красивое,
может, провокационное, а может, смешное.
Чтобы как-то отразить и отклонить.
Совершенно верно.
У меня один вопрос. Это дебаты.
Это был сюрреалистический опыт,
он преследует меня…
- Да. - …косится на меня, нависает надо мной,
мне повернуться и сказать: «Отвали, гад»?
Или если я попытаюсь свести всё в шутку, то увижу, как ученые мужи,
- в основном мужчины, все скажут… - Да.
…«Как она может противостоять лидеру какой-то страны?
Она не может стерпеть, что ее на сцене преследуют».
Это похоже на ваш опыт в Бостоне.
Вашей обязанностью становится собрать всех вместе.
Да. И это так утомительно:
ментальные обручи, через которые приходится прыгать,
чтобы сказать, что мы чувствуем, вместо необходимости думать:
«Минутку, как это пройдет? Я женщина. Как всё сложится?»
Мужчинам этого делать не надо.
А можно было как-то пошутить?
Шутка бы сработала.
Потому что вы правы. Если повернуться и сказать, что он урод,
то на вас все набросятся.
Типа: «Да, Дональд, у меня все свои.
Вы там пытаетесь рассмотреть, что у меня с волосами. Но…»
«Но, в отличие от ваших…»
«…в отличие от ваших, у меня свои».
Повернуть бы время вспять. Было бы здорово.
Белые женщины меня любят, считают своим тотемным животным и Lizzo.
Моя дочь – первокурсница в Стэнфордском университете.
Я сказала маме не хвастаться, а она спросила:
«Это вообще хороший колледж, если туда берут столько девушек?»
Застукав сына за просмотром порно, как я с этим разберусь?
Я сяду и буду смотреть с ним.
Неплохая идея.
Что лучше всего удержит его от повторного просмотра порно,
чем воспоминания о моих комментариях?
Моей маме нравится Lifetime.
Сколько женщин смотрят Lifetime, судя по аплодисме… Ясно.
Просто имейте в виду,
именно из-за вас женщины не могут двигаться вперед.
Шутка, которая мне здесь виделась очень важной,
началась с нашего с мамой совместного телепросмотра,
моя мама любит «Холостяка» и Lifetime.
Мне кажется, меня удочерили, так как нам нравятся разные вещи.
А моя мама поглощена этим, как настоящая женщина.
Я смотрю на свою мать. Она настоящая женщина.
Я смотрю все… Вот почему женщины терпят неудачу.
Вот почему не преуспевают. Так нельзя.
Поэтому я разговариваю с женщинами. Типа да, он неправ,
но а мы-то что делаем?
Что для нас важно?
Почему нам нужно утверждаться такими способами?
«Канал для женщин».
Да, в теории звучит неплохо, верно?
Я думала, там будет много фильмов про сильных женщин.
Понимаете, о чём я? Типа женщины, забившие на прокладки.
Отрезающие мужикам причиндалы и всё такое.
Я думала, там женщины будут… Понимаете?
Я не знала, что это будет
та же тупая стерва снова и снова, которая не знает, что делать.
Прошу, осторожно, не стойте на пути этого шара.
Так, так. Раз, два, три, четыре, пять, шесть!
Минутку. Вы серьезно?
- Клянусь. - Она это сделала. Впечатляет.
Это не Секретная служба их сбила?
Нет, она молодец. Всё сама.
- Но я подождала, пока вы отвернетесь. - Отлично.
Сейчас сложнее заниматься стендапом.
Все эти темы, про которые нельзя шутить
или не следует шутить, а иначе у тебя будут проблемы.
Я была предметом множества шуток в детстве,
- и рада, что есть вещи… - Нет, я лишь…
…которые запрещены.
Считайте, я политкорректна.
Это мое мнение.
Я знаю, что правильно для меня и что я буду делать,
что меня радует, а что для меня под запретом.
Но я не буду говорить другому комику: «Эй, так нельзя».
Но лично у меня есть черта.
- Но она сместилась? - О да. Она… Да.
Я любила нестандартные шутки.
Я забыла, какой комик… но кто-то сказал что-то типа:
«Будь мой ребенок геем,
я бы треснул его по голове кукольным домиком», – или типа того.
И я обиделась на это, ведь я работала с ЛГБТК-детьми,
которых притесняли,
выгоняли за это из дома.
И я такая: «Блин. Это неприемлемо.
Это даже не смешно.
Этими словами ты поощряешь многих людей делать это».
И я сказала: «Давай просто подумаем об этом».
В детстве я смотрела Дайса и Эдди Мёрфи,
и в моём раннем репертуаре были колкие сексистские шутки, про толстых и шлюх.
Вот что я делала,
и я не пыталась быть мужчиной. Я пыталась быть комиком.
- Интересно. - Это то, что я смотрела.
А однажды ко мне подошла одна девушка и сказала:
«Я сегодня пришла посмеяться, а твой юмор про педофилию был таким черным,
что напомнил мне худший момент моей жизни».
И из-за этого я изменила всё, что делаю.
Комики, на которых я равняюсь и которых люблю, Джордж Карлин и иже с ним,
они нападают на вышестоящих.
- Верно подмечено. - Вот что главное.
Говори правду о сильных.
- Зачем мне выбирать кого-то… - С проблемами.
Какого-то беднягу, которому тяжело?
Это не… В стендапе такого быть не должно.
- Нужно воодушевлять. - Да.
Дать людям, не имеющим голоса…
- Дать им голос. - Да.
И указать на лицемерие.
Вот юмор, который я люблю.
- Пронзить до сути. - Это я и делаю.
- Бросая камни, я бросаю их вверх. - Да.
К сожалению, очень часто люди смеются,
когда комик высмеивает кого-то другого.
Да.
Клоунада, по крайней мере, как я ее теперь понимаю,
смешнее всего, когда сами клоуны становятся уязвимыми
и высмеивают себя.
- Приглашают тебя посмеяться с ними… - Верно.
…вместо того, чтобы смеяться над кем-то другим.
Наверное, это было бы полезно почти всем.
Так, надо… Ладно.
Должна сказать, это одна из худших моих партий в боулинг.
Для меня это выше нормы.
Да ладно. Мы сейчас теряем весь центр Америки и Чикаго.
- Ну же. - Да, что ж, бывает.
- Ладно. Поехали. Так, вы двое. - Вперед.
ПОСВЯЩАЕТСЯ ГОССЕКРЕТАРЮ МАДЛЕН ОЛБРАЙТ
Объяснять шутку – это как препарировать лягушку.
Может, ты что-то и узнаёшь, но лягушка в процессе умирает.
Я ехала на поезде из Вашингтона.
- Так. - И проводник спросил,
нужна ли мне коляска,
на что я ответила: «Нет, я еду на шоу Кольбера задать жару».
Перевод субтитров: Яна Смирнова