ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДОКУМЕНТАЛЬНЫЙ СЕРИАЛ NETFLIX
Через дорогу от нас жил мальчик, чья мать была настолько ленива…
…что он завтракал мороженым.
Я заходила за ним перед школой, а он сидел на длинном кухонном столе.
Если бы я залезла на стол, меня бы отправили в тюрьму.
Мне эта семья представлялась воплощением маркиза де Сада.
У них дети сидели на столе.
Как-то я зашла, а он не просто ест мороженое…
Было семь утра. Он не ложкой его ел…
Ел из ведерка — у нас так было не принято. Крендельком!
И я подумала: «Вот так семейка. Просто невероятно».
Мы уже обсудили это до эфира. Можно ли…
- Курить. - Можно ли курить.
- На сцене. - Нельзя.
Нельзя, потому что это противозаконно.
Вот так.
Ладно. Что думаешь? Вот оно.
- Нормально. - За дело.
Простите?
Нет. Лака не нужно. Я и так задыхаюсь.
Всё равно что из выхлопной трубы надышаться.
Уж лучше путь легкие от курения страдают.
Что ты думаешь об убежденности,
что физическая активность продлевает жизнь?
Ну, у меня такой убежденности нет.
В моем детстве очень немногие занимались спортом.
Не было у людей такой привычки.
Люди точно были гораздо активнее.
- Особенно дети. - Да.
Нам даже не разрешалось в доме играть, понимаешь?
И так было заведено не только у нас. «Пошел прочь!»
Да? «Пошел прочь!»
Причина была не в том, что нам нужен был свежий воздух.
Они думали: «Мы не хотим вас видеть. Вон из дома».
И никто… «Мы не хотим с вами возиться.
Нам неинтересно. Идите отсюда».
Поэтому мы шли на улицу и носились повсюду, играли.
Сейчас же… Тогда люди ели гораздо меньше. Всё было иначе.
Еду нужно было приготовить.
Не было столько готовой еды, как сейчас.
И люди не знали о том, что многие продукты вредны.
Может, именно это знание и делает их такими вредными.
Взять хотя бы моих родителей.
Они были американцами в первом поколении
и считали, что еда — это хорошо.
Понимаешь? Хорошо, а не плохо.
Мясо — хорошо. Масло — хорошо.
Вредными считались конфеты, потому что от них портились зубы.
Не помню, чтобы люди постоянно говорили о здоровье.
Всех волновали такие вещи, как полиомиелит.
- Это было важно. - Да.
Пока не изобрели вакцину от полиомиелита,
и это был прорыв.
Когда я была ребенком, а ты еще раньше меня…
- Я младше. - Да.
- Ладно. - Намного.
Все дети жили в клубах дыма.
Да? Никто… И в моём доме…
Моя мать никогда не открывала окна.
Она не хотела, чтобы воздух с улицы проник в дом.
Разглядеть что-то было невозможно.
Это было в 50-х.
То же самое и в машинах. Нам не разрешалось открывать окна.
Отец курил трубку, мать — сигареты.
И когда мы были маленькими… Сейчас есть все эти меры безопасности.
Да, много всего. Детей теперь пристегивают.
Детей одевают как космонавтов. Их прикручивают сзади.
Когда мы были маленькими…
Да.
…ремней безопасности не было.
Где мы сидели? На переднем сидении в клубах дыма от маминой сигареты.
Я зависима от сигарет. Это зависимость. Я это понимаю.
Разумно ли курить сигареты? Это идиотизм! Я это знаю. Ясно?
Люди постоянно орут на меня, а я говорю им…
…«Курение вредит. Я это знаю».
Бывает, люди не отдают себе отчет, что есть много мяса — вредно.
Я понимаю, почему они об этом не думают.
Особенно те, кто был лишен мяса многие поколения.
Тем не менее…
…вдыхая дым…
…неужели люди не думают, что эта идея — не из лучших?
Однако же это так.
Да. Тебя убеждают в том, что есть безопасные сигареты.
Да. Безопасные.
Я помню своего педиатра.
Помню, как приходила к нему.
На его столе стояла огромная пепельница. И он курил.
А сделав тебе укол, доктор вручал тебе конфету.
Я, будучи шести-, семилетним ребенком,
не знала о вреде курения или конфет,
потому что конфету давали после уколов.
Если бы я не начала курить в 12, я, очевидно, не курила бы сейчас.
Но я знаю, каково это — быть зависимой от чего-либо.
И я знаю, что никто не ставит перед собой цель впасть в зависимость.
Перед вами тренажер «Бабочка».
Девушка сейчас на стадии куколки, но по мере добавления веса,
поднимать крылья всё сложнее. Это вам скажет любая бабочка.
Плохие привычки убивают, это понятно. Но хорошие — не спасают.
Можно вести удивительно здоровый образ жизни, а потом… Я помню…
Имени я не назову, но у меня была подруга,
одна из немногих моего возраста,
которая не курила и не пила.
Она ругала меня за то, что я это делаю.
Всю свою жизнь она ела брокколи и спаржу,
пила воду и бегала,
а умерла в 50 лет от опухоли мозга.
Кстати, недавно умерла моя мама, ей было 92 года.
Я хочу сказать, что этот образ жизни тебя не убьет.
И если завтра я умру, никто не скажет: «Она была так молода».
Мне уже поздно умирать молодой.
Если я сейчас умру от курения, люди скажут: «Ну а чего вы ждали?»
Людей бесит то, что я до сих пор жива. Я это знаю.
Но, знаешь, есть нечто, чего я терпеть не могу.
- Что это? - Оздоровление.
- О да. - Оздоровление.
Об этом пишут все газеты, все журналы.
Есть оздоровительные центры, оздоровление то, оздоровление это.
Ничего подобного раньше не было. Что это вообще такое?
Это дополнительное здоровье.
Для меня оздоровление сродни жадности.
Мало просто не болеть — я еще и здоровье должна укреплять.
Это можно купить за деньги.
Крепкое здоровье стоит денег.
Существует специальная оздоровительная еда…
…все эти семена, чаи и прочее.
Напитки, смузи, соки — всякие такие штуки.
Всё то, чего люди ждут от этой концепции, — мне это не нужно.
Спасибо, нет.
Я не хочу быть… Я знаю, что медитация — это часть йоги.
Примерно у трети жителей Нью-Йорка есть коврик для йоги.
Одно это удерживает меня от того, чтобы заняться йогой.
Везде носить с собой свернутый коврик — это…
Знаешь, раньше Нью-Йорк был куда более стильным городом.
Мне не нравится, что люди таскают эти коврики.
Это ужасно. У меня в детском саду был коврик.
Я и в школу потом с ним ходила: мы на полу спали.
Мне кажется, эта идея зародилась в Калифорнии.
В Сан-Франциско или так называемой Кремниевой долине.
Эти технари очень пекутся о своем здоровье,
но на тебя им плевать.
Они… Эти люди очень богаты.
Они стремятся жить вечно.
Для них это важно.
Они, я уверена, питаются по особой системе, делают упражнения,
но также они верят в конец света.
У тебя должен быть свой воздух, вода.
Если случится глобальная катастрофа, я не хочу быть среди выживших.
Зачем мне это?
Я не могу этого понять.
Но в детстве я очень боялась ядерной войны, мне было очень страшно.
Я очень хотела жить, потому что мне было семь.
Но сейчас мне не семь. Я не хочу умирать,
но если бы умерла, это не было бы трагедией.
Мне не семь. И я точно не хочу жить
рядом с теми, кто собирает все эти семена и прочее,
потому что я не хочу с ними общаться.
Если я не хочу этого сейчас,
когда у меня полно других дел и всё более-менее стабильно,
с чего бы мне хотеть этого потом?
Жила-была черепаха по имени Берт
Берт был очень осторожен
С ним никогда ничего не случалось
Потому что он знал, что делать
Пригнуться
И спрятаться
Запомните это, друзья.
А теперь громко скажите, что делать, когда видишь вспышку?
Пригнуться и спрятаться.
Я не знаю, что покупают дети, что им разрешено покупать.
Я как-то купила конфеты мальчику на День святого Валентина —
его родители были в ужасе.
Я спросила: «Ему можно конфеты?» «Вообще-то, нет».
Я уже отдала их ребенку,
который не мог поверить своему счастью.
«Мои любимые!», — воскликнул он, даже не открыв их.
Их было так мало.
Я хотела купить большую коробку, но его родители огорчились бы.
Потом мать этого ребенка спросила у меня:
«Родители разрешали тебе есть конфеты?»
Она, конечно, была старше своего сына, но намного младше меня.
Я ответила: «Да». «Разве они не знали, что это вредно?»
Я сказала: «Они знали, что конфеты вредны для зубов.
Они не задумывались о том, что от всех этих вещей
может быть столько вреда».
Они действительно не…
Наше здоровье их особо не волновало.
Тебя могли отвести к врачу, запретить тебе есть конфеты.
Отец ругался: у меня все зубы были в дырках —
лечить их было дорого.
Вместе с тем они говорили: «Ты должна есть фасоль».
Но они не… не зацикливались на этом.
Современные дети воспитываются не очень строго,
не считая того, что они лишены многих вещей, потому что это вредит им.
Или окружающей среде. Дети сами об этом расскажут.
Есть одна… Ну, теперь она женщина, и у нее самой есть ребенок.
Но когда-то она жила в Сан-Франциско.
И когда ей было три года — девушке, которой сейчас 33, —
она меня разозлила, и я сказала: «Ты просто маленькая девочка».
В моём детстве мне это повторяли по 100 раз на день.
Она возразила: «Я женщина». Ей тогда было три года.
Я сказала: «Нет…
…ты не женщина».
Сейчас так нельзя. Если ты так говоришь, так оно и есть.
Будь ты хоть трехлеткой, хоть 70-летним стариком, хоть жирафом —
ты женщина.
Ты когда-нибудь ходила на терапию, делала что-то подобное?
Я практиковала самопомощь — со мной это работает.
Но ты общалась с людьми с похожими проблемами?
К сожалению, таких людей нет.
Я не могу собрать группу.
Знаешь, я думаю, что моя главная…
У меня два любимых занятия: курить и замышлять месть.
Это я могу и без группы.
Планы мести я придумываю сама. Иногда использую телефон.
Но курение — это твое…
- Мое хобби. - Великолепно.
Не профессия.
Мы живем в эпоху, когда сигареты — это зло.
Уже лет 30 как.
Марихуана же полезна. Сегодня марихуана полезна.
Марихуана была…
И говоря «была», я имею в виду время, которое помнит девятилетний ребенок.
Забудь обо мне.
Раньше она считалась кошмаром, который неизменно ведет к деградации.
Сейчас всё переменилось.
- Она исцеляет. - Это замечательная вещь.
Ее добавляют даже в драже!
Мне знакомые показывали: «Смотри. Выглядит как драже».
- В мармеладных мишек. - Леденцы.
Да, в леденцы. Их же дети едят, правда?
Дети теперь сосут настоящие леденцы, а их мамы — леденцы с марихуаной.
С марихуаной.
Знаешь, я курила марихуану в молодости.
Но мне она никогда не нравилась.
Мне не нравится запах. Теперь ее курят не так уж часто.
В смысле, курят, но еще эти конфеты жуют.
Я никогда… Это не то ощущение, которое я… искала,
эта легкая… эйфория.
Это не для меня. Никакой эйфории.
Если вдруг тебе интересно,
у меня есть друзья примерно моего возраста или старше,
которые, насколько я знаю, курят марихуану уже лет 50.
И эти люди — не семи пядей во лбу.
Я тебя уверяю: совокупный эффект есть.
Я знала их, когда они начинали.
Они не представляют опасности,
но это не те люди, к которым ты побежишь за советом.
Можно сказать… Иногда я думаю: «Господи, что с ним такое?»
А потом понимаю…
И я даже говорила: «Такой-то, я спросила его о чём-то.
Он был такой рассеянный. Что с ним?»
А мне отвечали: «Он травокур». «Точно, я и забыла».
Если бы решала я, я бы сказала: «Пусть себе курят. Кому какое дело?»
- Хотите прерваться? - Конечно.
- Вы в порядке? - Да.
- Вам нужна минутка, чтобы… - Да. Я хочу покурить.
Девочки, когда я была маленькой,
играли в камешки, классики, прыгали через скакалку.
Сейчас уже нет.
Раз, два, три, четыре.
Но если бы женщины правили миром,
в камешки играли бы на профессиональном уровне.
Это как…
Мужчинам подобные игры кажутся глупыми. Однако это те же игры!
Это игры!
Футбол — это игра.
Реджи Миллер схлестнулся со Спайком Ли,
который является ярым фанатом «Никс» и сидит в первом ряду.
Думаю, Спайк его разозлил.
Спайк обращается к Дэну Кроуфорду.
Вряд ли Спайк понимает, что играет не он.
А как же Спайк Ли?
Спайк… кто?
Увидимся в пятницу. Удачи тебе.
Ты любишь спорт?
Не люблю. Откровенно говоря, я ненавижу спорт.
- Ты ненавидишь спорт. Можно вопрос? - Да.
Коби или Леброн?
Я знаю, кто это, только потому…
…что мой близкий друг обожает спорт.
Иначе я бы их не знала. Но у меня нет предпочтений между ними.
- «Джайентс» или «Джетс»? - Без разницы.
- У меня нет предпочтений. - «Рейнджерс» или «Девилз»?
Поверь, я действительно ненавижу спорт.
И что ты делаешь в день Суперкубка?
Это отличный день, чтобы сходить в ресторан.
Есть места, такие как театры, где идет балет,
или опера, которую раньше называли Филармонией,
которые важны для города, даже если ты их не посещаешь.
Существует убеждение…
…что их должны поддерживать те, кто туда ходит.
С футбольными стадионами дела обстоят иначе.
Футбольные стадионы… Если услышишь, что я на стадионе,
это будет значить, что меня притащили туда насильно.
Иначе меня бы там не было.
Футбольные стадионы обычно содержатся на средства горожан.
Я сейчас о налоговых льготах.
«Да, мы дадим вам денег, потому что мы…»
«Разве нам не нужна футбольная команда»? Мне — нет.
Мне не нужна. Она не была нужна мне в старшей школе.
Не нужна и сейчас. Я точно не хочу платить за футбольную команду. Нет.
Почему ты ненавидишь спорт?
Для меня это нечто такое,
что приемлемо для детей шести-семи лет.
Да ладно!
Понимаешь?
Значит, если ты взрослый,
то ты не должен раскрашивать лицо, надевать форму, и всё такое?
- Лицо можно. Это красиво. - Я так не делаю.
Вот что меня шокирует.
Толпа на улице орет: «Мы победили!»
И я всегда думаю: «Кто "мы"? Победили они.
Вы лежали на диване с пивом». Да?
Но в этом суть спорта. Ты отождествляешь себя с командой.
Да, на этом строится бизнес.
Я не слышала, чтоб люди кричали: «Кола победила! Пепси проиграла!»
Как у них это получается — вот что я хочу знать.
Ты ненавидишь спорт!
Но причина, почему спорт так важен, в том, что мужчины стоят во главе.
- Словом… - Мужчины правят миром. Так что…
Верно. И их любовь к спорту…
Если бы миром правили женщины, были бы профессиональные классики?
Как-то на званом ужине, где собрались люди искусства,
очень известные люди, которые обсуждали бейсбол, я сказала:
«Я одного не могу понять.
Неужели каждый… мужчина в детстве
мечтал играть в бейсбол?»
И парень ответил: «Все, кого я хотел, мечтали».
Ты из другой эпохи. Сегодня женщины занимаются спортом.
Всеми видами спорта, и им это нравится.
Я знаю. Поэтому я рада, что я уже не девочка.
Когда я училась в школе, девочки не играли в футбол.
Девочки и спорт были абсолютно несовместимы.
- А сейчас они должны… - Они ничего не должны. Они сами хотят.
Да, но мы не хотели.
- Не хотели и не должны были. - Мир эволюционировал.
Да, так.
Пусть бы больше женщин было в Конгрессе и меньше в футболе.
ЖЕНСКАЯ СБОРНАЯ США, ЧЕМПИОН МИРА ФИФА СРЕДИ ЖЕНЩИН
Многие вещи, которые люди делают, особенно в так называемом отпуске,
раньше делали только военнопленные.
Я всё время читаю в Times, в разделе о путешествиях:
«В этом походе вы сможете взобраться на гору в связке с другими людьми.
Вы подниметесь на вершину и сможете совершить прыжок…»
И такое путешествие обойдется в 15 000 долларов.
Мне всё это напоминает Батаанский марш смерти.
А по завершении марша смерти они что, сказали выжившим:
«Вы должны нам по 15 тысяч за это потрясающий опыт»?
Я спрашиваю себя, почему люди делают это.
Люди хотят испытать себя.
Они без конца повторяют: «Я хочу испытать себя».
Эти испытания — фальшивка.
Восхождение на гору — фальшивка. Тебе не нужно взбираться на гору.
Есть много вещей, которые люди не делают, хотя должны:
им страшно, это сложно, или у них попросту не выходит.
Это и есть испытания.
Это то, что ты должен сделать, а не то, что ты себе придумал.
Раньше всё это называли экстримом.
Сейчас люди говорят: «Я хотел испытать себя».
И я всегда думаю… «Что у тебя за жизнь?»
Мне и так испытаний хватает.
Я скажу так: даже если мой поход в химчистку не закончился дракой,
я сдала одежду и забрала ее,
не орала, что засужу их…
…и никто не угрожал мне, это всё равно сложно.
Я всегда думаю: «Серьезно?» Мне по жизни всегда было сложно.
У меня нет никакой необходимости выдумать фантастические испытания.
Я панически боюсь физической боли.
И так всегда было.
Поэтому я избегаю любой активности, при которой высок риск травмироваться,
то есть любой, где нужен шлем.
Итак, парни установили палатки и сейчас готовятся к рыбалке.
Катание на лодках, рыбалка, плавание и водные виды спорта
доступны для отдыхающих.
И место женщины — не обязательно у домашнего очага.
Есть такое место, как озеро Пауэлл. Это огромное водохранилище.
В озере водилось множество рыбы, чтобы люди могли рыбачить.
Многие ехали сюда затем, чтобы побыть на природе.
Я жила в плавучем доме, которым владел один парень.
Для рыбалки нужна была рыболовная лицензия.
В огромнейшем магазине
для получения лицензии надо было показать водительские права.
Женщина, которая поначалу показалась мне нормальным человеком,
попросила мои права.
Тогда на правах штата Нью-Йорк не было фотографии.
На Западе это было обычным делом, но не у нас.
Я передала ей права. Он посмотрела на них, на меня, и сказала:
«В чём дело? У вас в Иуд-Йорке на права не клеят фото?»
Я была шокирована.
Я сказала: «Нет».
«Почему?» — «Мы умеем читать».
Я отчетливо это помню.
Сейчас в правах есть фото, но это неважно — мы умеем читать.
Шесть быстрейших спринтеров в мире готовятся к старту.
Оуэнс, Америка.
Борхмайер, Германия.
И Меткалф из Америки.
Оуэнс впереди!
Стрэндберг и Борхмайер наравне. Осендарп бросает вызов Вайкоффу.
Меткалф нагоняет, но Оуэнс выигрывает, 10.3 секунды.
Олимпиада 1936 года.
Джесси Оуэнс выиграл… сколько золотых медалей?
Но Гитлер отказался пожать…
…ему руку.
Что касается афроамериканцев в этой стране…
…во многом прогрессом, которого нам удалось достичь,
мы обязаны спорту.
Это заслуга Джека Джонсона, Джо Луиса, Джеки Робинсона, Мухаммеда Али.
Мир не был бы таким, каким мы его знаем, без Мухаммеда Али.
Я хочу сказать, что он далеко не просто боксер.
Да. Обожаю Мухаммеда Али. Я ходила на его бой в «Гарден».
Так ты еще и на бой ходила!
- Но не… - Постой. Какой бой?
- Когда Фрейзер впервые… - Да.
Постой. Ты видела первый бой Али с Фрейзером? Величайший бой?
И ты ненавидишь спорт?
- Да. - Пошла вон!
Я люблю Мухаммеда Али.
Тот, на котором фотографировал Синатра? Ты ходила на этот бой? Почему?
Я пошла с девушкой, которая знала Фрэнка Синатру.
В самом прямом смысле. Он достал ей билеты.
Она помогала ему делать снимки?
Нет, в этом она ему не помогала.
Но помогала кое в чём другом. Она отдала билеты мне.
Я очень хотела пойти. Обожаю Мухаммеда Али.
Постой. Как можно любить Мухаммеда Али в отрыве от спорта?
Я любила его как политическую фигуру.
Да, но именно звание чемпиона предоставило ему возможность…
Верно, но это его проблема. Мой интерес… Вот как это было.
Но потому к нему прислушивались…
Иначе не стали бы. Повезло, что он был хорошим боксером.
- Хорошим? Величайшим. - Я тебе верю.
Я сидела вот так, а парень за мной кричал:
«Меняемся! Ты не заслуживаешь там сидеть!»
Ты ненавидишь спорт, но своими глазами видела бой века
с самого лучшего места.
Да. Но еще все так разоделись.
- Все нарядились. - Все.
Для меня это было лучше, чем любой показ мод.
Это было выдающееся культурное и модное событие.
К сожалению, была и драка.
Меня спросили, почему я пошла на бой. Чтоб поглазеть на наряды.
В Нью-Йорке тогда было очень много сутенеров.
Они ходили по улицам, водили шикарные машины.
Их стиль поражал воображение.
Сутенеры носили большие шляпы, и за ними следовали 12 девочек.
Сейчас этого нет.
Это было по-своему интересно.
Я очень люблю Мухаммеда Али — как личность, не как боксера.
Бокс я ненавижу. Не верю, что это законно.
Я постоянно спорю с людьми об этом.
Даже поединок Али, почти бескровный,
потому что он словно танцует в ринге. Я не верю, что это законно.
Я не верю, что законом разрешено
смотреть на людей, которые избивают друг друга.
Я знаю, что людям это нравится. Я знаю, что я…
Но ты знаешь, что незаконно? Петушиные бои.
Это просто две дерущиеся курицы. Мы едим кур!
По крайней мере, я ем кур. Некоторые — нет.
Мы едим кур, но драться им нельзя: это слишком жестоко.
Я не пошла на ужин в честь Лени Рифеншталь.
Когда Лени Рифеншталь издала книгу о…
- Нубийцах. - Нубии.
- Нубийцах? - Да.
Мой знакомый, он уже умер, устроил небольшой званый ужин.
Приглашенных было 12, но желающих — гораздо больше.
Я отказалась идти.
Он спросил: «Почему вдруг?»
«Я не пойду на вечеринку Лени Рифеншталь. Не глупи».
Он сказал: «Фран, признай, она великий режиссер».
Я ответила: «Плевать».
Я не помню название фильма. Об Олимпиаде.
«Олимпия».
Его показывали без звука в садо-мазо барах, за решеткой.
У нее всегда было много почитателей среди людей особого типа.
Мой знакомый спросил: «Ты не думаешь, что кино отличное?»
Я сказала: «Да. Но отдать такой талант в услужение — это еще хуже!
Лучше бы она была бездарна».
Перевод субтитров: Татьяна Скарженовская