Никто из служивших, с кем я изучаю этот вопрос в Вашингтоне…
VA – ВЫПУСК О ЗДОРОВЬЕ
Работаешь с ними месяцами.
ВСТРЕЧА ПРОДЮСЕРОВ
А потом они буднично говорят: «Узелки в моих легких…»
И я такой: «Что?»
Люди считают, что у ветеранов пожизненное медобеспечение.
- Да. - Они думают:
«Не пойму, в чём проблема. У них есть медобеспечение». А его нет.
Бытует мнение, что уж о ветеранах-то заботятся.
РЕЗА СТАРШИЙ ПРОДЮСЕР СЕРИИ
БРИНДА ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ ПРОДЮСЕР
Параллель с ликвидаторами 11 сентября?
Конечно. Безусловно.
Ты говорил, идея возникла после одного выпуска Daily Show, да?
- Да. - Посвященного 11 сентября?
Да, ему. Он был о заболевших ликвидаторах.
Такого мы не снимали.
В шоу вечно фигурирует либо автор книги,
на которую всем плевать…
Либо актриса из фильма, о которой ты не слышал.
Скажем честно.
Поэтому мы пригласили их. И они просто рассказали свою историю.
И это самое главное?
ЧЕЛСИ ГЛАВНЫЙ РЕДАКТОР
Пусть первый сегмент будет как карта, схема в магазине.
Типа: «Ты здесь».
Для любого освещаемого нами вопроса.
А потом второй акт или что там.
Пригласим участников,
людей, которые могут дать свидетельские показания.
Мне нравится. Посмотрим. Вот шоу.
- Да. Это шоу. - Точно.
Вот что будет.
Это первый акт.
Если это не шоу, то что?
ЕЖЕНЕДЕЛЬНОЕ ШОУ
ЕЖЕМЕСЯЧНОЕ ШОУ
ЕЖЕГОДНОЕ ШОУ
С ДЖОНОМ ЕЖЕДНЕВНО
МОШЕННИЧЕСТВО С ДЖОНОМ $ТЮАРТОМ
ПРОДУКТ
В ПРОГРАММЕ СНИМАЛИСЬ
ДЖОН СТЮАРТ
НОВЫЙ
ЛУЧШИЙ СТЮАРТ
АМЕРИКИ
ДЖОН СТЮАРТ И ХРАМ СУДЬБЫ
ПРОБЛЕМЫ ДЖОН СТЮАРТ
ПРОБЛЕМЫ С МАРТОЙ СТЮАРТ
МАРТА ВАШИНГТОН ТВОЯ МАМА
КТО ВООБЩЕ ТАКОЙ ДЖОН СТЮАРТ?
ЗАСАДА
БАРДАК С ДЖОНОМ СТЮАРТОМ
Я ХОЧУ ВЕРИТЬ ДЖОН СТЮАРТ
ПРОБЛЕМНЫЙ ВОПРОС О ДЖОНЕ СТЮАРТЕ
ПРОБЛЕМА В ПРОБЛЕМАТИЧНОМ ДЖОНЕ СТЮАРТЕ
Проблема с Джоном Стюартом
Привет.
Меня зовут Джон Стюарт.
Может, вы помните меня по хитам вроде
«Ты это написал, ты и смотри» и Elmopalooza! от MTV.
Вот и ответ на вопрос: смешное это шоу или нет.
Какое-то время я не работал на ТВ,
и, прежде чем мы начнем,
я хочу затронуть скользкую тему.
Вот так я теперь выгляжу.
Я тоже от этого не в восторге.
Мало кому хочется походить на лицо с плаката против курения.
А я-то думал, что нравлюсь вам.
Давайте сегодня начнем не спеша.
Первое шоу, давайте начнем его плавно.
Вопрос, который не вызывает разногласий и поддерживается обеими партиями:
ветераны.
Вечер признательности армии,
представленный Pacific Premier Bank…
Спасибо за вашу службу.
Мы благодарим вас за службу.
- Спасибо за службу. - Раз, два, три, четыре…
The Price Is Right приветствует войска!
- Я люблю вас всех! Чмок-чмок! - Да.
- …пять, шесть, семь, восемь… - Спасибо за службу.
Служи и экономь!
Бесплатные пирожки до отвала.
…восемнадцать, девятнадцать, двадцать…
Спасибо. Я так вас всех люблю.
И да защитит Господь наши войска.
Вперед! Мы Америка!
Злой Байден! Мы американцы!
Да, в этой разделенной стране
мы все соглашаемся в одном:
мы любим войска.
Но, к сожалению…
Каждый пятый военнослужащий США, побывавший в бою,
страдает от той или иной формы ПТСР.
Каждый третий ветеран
жалуется на частичную безработицу.
Каждый шестой ветеран, служивший в Ираке или Афганистане,
имеет алкогольную или наркозависимость.
Около 50 000 ветеранов ежегодно становятся бездомными.
По данным Министерства по делам ветеранов,
в США ежедневно сводят счеты с жизнью 17 ветеранов.
Да, мы любим наших ветеранов.
Но, как говорится в старой пословице:
«Если любишь кого-то, шли его подальше».
ПРОБЛЕМА С ВОЙНОЙ
Выходит, мы поддерживаем военнослужащих, пока им не понадобится поддержка.
Некий показной патриотизм, едва осознающий
те страдания, которые иногда влечет за собой их жертва.
Например, прошлым летом Джейк Таппер поведал вот о чём.
Серьезная история, о которой вы могли не слышать:
армия США давно использует ямы для сжигания всяческих отходов:
от химикатов, металла и до фекалий,
разводя возле военных баз костры, от которых валит черный дым.
Военнослужащие сообщают о симптомах, вплоть до раковых заболеваний.
Они считают, виноваты пожоговые ямы.
Умереть не встать.
Будучи американцами, любящими войска,
мы должны были выступить в защиту ветеранов,
вероятно, еще в 2008-м,
когда эта история была первой сенсацией.
12 ДЕКАБРЯ 2008 Г.
Шокирующее заявление армии США:
«Тысячи военных в Ираке пострадали от ядовитых химикатов пожоговых ям».
Вы, наверное, задаетесь вопросом: «Что за яма такая?»
Оказывается,
когда вторгаешься в чужую страну, тебе не говорят, куда выкидывать мусор.
Так что всё, от чего хочет избавиться армия:
гниющая еда, старая форма,
токсичные материалы, медицинские отходы, батарейки,
боеприпасы, оружие, целые грузовики,
ядерные отходы, ампутированные части тел
и, в довершение всего,
тонны человеческих фекалий…
Понятно, что складировать весь этот хлам на своей базе – не дело.
Ты просто размещаешь его рядом с базой,
поливаешь авиатопливом и поджигаешь.
Возможно, картинка поможет.
Этот столп черного дыма поднимается от пожоговой ямы.
А эти штуки здоровые, иногда доходят до 40 000 м².
И все солдаты на базе вдыхали этот дым в режиме 24/7.
Он попадал в их еду, на одежду, в глаза.
От него было не спрятаться.
И опять же, я не могу не отметить.
Самый могущественный, щедро финансируемый,
технологически продвинутый военный аппарат в мире
избавлялся от мусора так же, как Джейк Пол.
Ух ты! Боже, уже горит.
Бог ты мой!
Будет бабах!
Кстати, в субботу я выйду с ним на ринг в платном показе.
Призываю вас на меня не ставить.
Мои кости недалеко ушли от праха.
Пожоговые ямы!
Ямы для сжигания отходов.
Мы сами навлекли это на себя.
И, пылая, эти дымящиеся пепельницы свободы
источали смесь ядовитых канцерогенов,
типа бензола и диоксинов.
Это повлекло разрушительные последствия для здоровья военнослужащих.
Был поставлен диагноз: облитерирующий бронхиолит.
Мне диагностировали гиперчувствительный пневмонит
и легочный фиброз.
У него в мозгу новообразование, и мы думаем, это рак.
У меня была разновидность рака поджелудочной.
У меня рак легких.
Лимфома.
Плоскоклеточная карцинома.
Такая форма рака нетипична для 27-летнего парня.
А вот теперь самое смешное.
Ветеранам, чье здоровье таким ужасным образом пострадало
из-за воздействия дыма пожоговых ям,
отказывает в лечении и компенсации Министерство по делам ветеранов.
Сейчас у нас скопился долг за лечение в четверть миллиона долларов.
ЗАТЯГИВАНИЕ, ОТРИЦАНИЕ В НАДЕЖДЕ НА УМИРАНИЕ
Мы разорились, а Министерство всё равно отклоняет мою жалобу.
Мол, пожоговые ямы ни при чём.
Более 70% заявок, поданных ветеранами, страдающими от воздействия пожоговых ям,
отклонены VA.
А это плохие новости для более чем трех миллионов военнослужащих,
которые такому воздействию подверглись.
Почему же отрицаются эти боевые ранения?
ДЖОРДЖ ЛИТТЛ ПРЕДСТАВИТЕЛЬ ПЕНТАГОНА
Я так понимаю,
что у нас нет четких доказательств, демонстрирующих связь
этих видов очистных сооружений и проблем со здоровьем.
Во-первых, да пошел ты, раз называешь пожоговую яму очистным сооружением.
Я не эксперт по невербальным знакам, но уверен,
что жестикуляция этого парня просто кричала, что он врет.
«Я смотрю вниз.
Я перекладываю бумаги.
А теперь я придумаю нелепый эвфемизм для пожоговых ям».
Минобороны и Министерство по делам ветеранов говорят,
что у них нет доказательств, научно подтверждающих,
что воздействие бензола и диоксинов от пожоговых ям вызвало у солдат недуги.
VA и Минобороны продолжают финансировать научные поиски доказательств,
используя данные, предоставленные им Пентагоном.
Но, подумать только, эти научные изыскания ни к чему не привели.
Может, я смогу помочь?
ЖЕЛАЕТЕ НАУЧНЫЙ ЭКСКУРС?
Классика от модели Pert Plus, Дэна Разера.
БЕНЗОЛ
Воздействие паров бензола токсично.
Предполагаемая причина заболеваний крови, включая лейкоз.
Как насчет данных от Криса Уоллеса,
похожего на Криса Пратта в роли Криса Уоллеса?
Предварительные правительственные исследования предполагают,
что химикат диоксин вызывает у людей рак.
Или, может, хотите увидеть данные от АООС?
Минобороны, они там рядом с вами.
Они работают в вашем здании.
Риски для здоровья, связанные с диоксином…
КЭРОЛ БРАУНЕР АДМИНИСТРАТОР АООС
…выше, чем предполагалось ранее.
Или, может, Минобороны нужны научные данные
из памятки, которую они написали для самих себя?
Потому что в 2009 году
МО выпустило официальное внутреннее природоохранительное законодательство,
признающее, что, цитата:
«Пожоговые ямы неизбежно вызывают проблемы со здоровьем
и должны быть ликвидированы как можно скорее, чтобы защитить
жизнь, здоровье и безопасность Центрального командования и персонала».
В 2010-м Министерство по делам ветеранов выпустило официальную внутреннюю памятку
с предписанием для медэкспертов быть готовыми к работе
с заболеваниями, связанными с воздействием следующих химикатов:
твердые частицы, полиароматические углеводороды,
летучие органические вещества, диоксины и фураны.
VA ОБ ОПАСНОСТИ ДЛЯ ОКРУЖАЮЩЕЙ СРЕДЫ
Мы знаем, что химикаты от пожоговых ям аналогичны химикатам агента «оранж».
Они же были на месте теракта 11 сентября.
И мы знаем, что их воздействие губительно для здоровья.
Мы знаем.
Они знают.
Мы знаем, что они знают.
И теперь они знают, что мы знаем, что они знают.
Почему же Министерство по делам ветеранов отклоняет жалобы?
Неудивительно.
Причина в деньгах.
Он был здоровым парнем, когда вернулся.
Он был здоровым парнем, когда был там.
Но потом хочется сказать: «О нет».
Если не станет…
Если они не видят симптомов
в течение первых 12 месяцев после их возвращения
и ему не ставят диагноз, забудь об этом.
Им конец.
Потому что это не расценивается как связанное со службой.
Новая модель VA такова: «Затягивание, отрицание в надежде на умирание».
Ух ты! «Затягивание, отрицание в надежде на умирание». Слоган для наших стягов.
Так что теперь ветераны умирают и разоряются,
потому что Минобороны и VA заставляют их неоспоримо доказать, что связь,
уже признанная ими внутренне, существует.
И крайне деморализующей эту ситуацию делает то,
что они требуют от ветеранов уложиться в такой стандарт доказательств,
о котором не шло и речи, когда правительство отправляло их на войну.
Мы не можем ждать окончательных доказательств –
явных улик,
которые могут принять форму ядерного гриба.
Они не могли ждать окончательных доказательств
в стремлении защитить нас всех
от ужасного воздействия ядовитого облака.
Мы отправились туда в поисках оружия массового уничтожения.
И, не найдя его, мы создали свое.
Мы скоро вернемся.
КАК ПРИГОТОВИТЬ СВОЮ ПОЖОГОВУЮ ЯМУ
Представь: этот противень – гигантская яма в земле
площадью 40 000 м².
Сначала добавим сухие ингредиенты: старую форму,
грузовые покрышки, пластиковые пакеты, батарейки.
БИОЛОГИЧЕСКИЕ ЖИДКОСТИ
Жидкие ингредиенты: медотходы,
разный мусор, куча мочи, еще большая куча экскрементов.
Сдобрите ампутированными частями тел. Не спрашивайте, откуда они.
А потом мы добавим авиатопливо.
Всё перемешаем, и…
Чёрт!
Вот чёрт!
Это пожоговая яма.
Если хотите повторить это дома, не надо.
Делать это на территории США буквально незаконно.
Спасибо Минобороны за рецепт.
Лайкайте и комментируйте, если хотите вторую часть.
ЛАЙКНУТЬ – ПОДПИСАТЬСЯ НАВСЕГДА ОТКЛЮЧИТЬСЯ
Снова приветствую вас на шоу. Спасибо, что вы с нами.
Сейчас мы поговорим с людьми,
которые на самом деле переживают то, о чём мы говорили.
Во-первых, капитан Ле Рой Торрес. Отслужил в армии 23 года.
РОЗИ ТОРРЕС СООСНОВАТЕЛЬ BURN PITS 360
Соучредитель Burn Pits 360 с супругой, Рози Торрес, которая также здесь.
Ле Рой, Рози, я начну с вас, ребята.
Я познакомился с вами около трех лет назад.
Ле Рой, можешь описать свою службу в Ираке?
Что ты пережил там, и что произошло с тех пор?
Впервые приехав туда, я ощутил эту вонь.
Ужасный запах горящей резины.
Он шел из огромной,
гигантской ямы, где сжигали весь мусор.
Где-то через месяц у меня
начались проблемы с дыханием, непонятные головные боли, проблемы с ЖКТ,
и меня даже поместили на карантин на 72 часа.
Мне сказали, у меня «иракский синдром»,
который в итоге мой организм преодолеет.
«Иракский синдром». Полагаю, это медицинский термин.
Так это называют врачи.
Ты вернулся со службы
и находился в техасском патрульном…
- Ты был техасским патрульным? - Да.
И что произошло потом?
Я вернулся и начал часто пропускать работу.
Наконец в августе 2010 года
как-то утром я услышал: «Тебе нельзя возвращаться на работу.
Ты можешь быть заразным. Тебе надо провериться.
С тобой явно что-то не так».
И вот тогда начался наш путь
в поисках специализированной медицинской помощи…
- Да. - …мне.
Значит, в итоге тебе пришлось уйти из патруля.
- Меня заставили, да. - Тебя заставили.
Так, Рози, вот Ле Рой возвращается домой.
Он явно страдает от всех этих заболеваний.
- И вы сами по себе. - Да.
Поэтому вам пришлось стать для себя врачом, адвокатом – всем.
Верно. Мы старались
понять, как нам жить дальше,
потому что мы знали, что противостоим двум системам:
его работодателю, его гражданскому работодателю…
Трем. Минобороны, которое старалось отстранить его по медицинским причинам,
и VA.
Мы пытались понять, как нам подать жалобу,
потому что мы могли оказаться на улице,
если бы быстро не решили эту проблему.
Мы с тобой это обсуждали.
Всё это временами очень тебя угнетало.
Да. Очень угнетало.
И я скажу честно. В 2016-м я пытался покончить с собой.
Но благодаря моей служебной собаке Хоуп и моей супруге я всё еще жив.
И…
Не могу передать, как вы меня вдохновляете.
Я занимался этим вопросом пару лет,
но вы разбираетесь с этим так долго.
Джули, ты…
Ты работала клиническим исследователем в VA…
ДЖУЛИ ТОМАСКА, КАНД. НАУК ВЕТЕРАН
…но ты также пострадала от пожоговых ям.
Да.
Если ты не можешь ориентироваться в этой системе, находясь в ней,
какие шансы есть у людей?
В этой системе очень сложно ориентироваться.
В ней множество слоев, бюрократии и бумажных проволочек.
Когда подаешь заявление на пособие,
приходится проходить тщательное обследование,
чтобы доказать свою болезнь и ее связь со службой.
Тебе могут диагностировать рак,
но в помощи откажут, говоря, что связи нет.
Вот интересный момент…
Вы видите, что зрители… Мне кажется, люди в шоке.
Ведь все думают так: «Мы любим наших солдат».
Все говорят: «Мы любим солдат. Мы их поддерживаем».
И о здоровье служащих заботятся, да? Но это не так.
Исаия, ты ведь работал на пожоговых ямах.
- Ты перемешивал весь этот мусор. - Да.
Каким был этот опыт?
Абсолютный кошмар и ужас.
Всё, что у нас было… мусор, еда…
Хуже всего – это фекалии.
Я могу материться?
- Нет! - Повсюду…
- Не знаю… - Исаия!
Думаешь, у меня тут чертов балаган?
СЕРЖАНТ ИСАИЯ ДЖЕЙМС (В ОТСТАВКЕ)
Наряды на дерьмо чередовались еженедельно.
Все фекалии от целого батальона пехотинцев нужно было перемешивать,
и всё это булькало, и это…
Это ужасно.
И это одна из причин, по которым я ушел из армии в 27 лет,
ведь я на 90% недееспособен из-за рубцов в легких.
А я был здоровым парнем, когда призвался.
Легко пробегал восемь километров.
Теперь я задыхаюсь ночами, использую дыхательный аппарат
и прохожу всевозможное лечение.
Пожоговые ямы – агент «оранж» нашего поколения.
Многие мои друзья, такие же молодые, как я,
из-за всех этих пожоговых ям заболевали раком.
Армия США и правительство
забивают на тебя, стоит уйти в отставку.
Стоит уйти, они на тебя плюют.
И это также в некоторой степени… Часть этого является функцией…
Служить идет очень малый процент населения страны.
Да.
Так что большая часть населения не знает об этих проблемах.
И я могу сказать, судя по одной реакции зрителей…
А это широкая подборка евреев Верхнего Вест-Сайда.
Это…
Но люди удивлены.
Джина, хочу дать тебе слово.
ДЖИНА КАНЦЕЛИНО
Я не мог поверить, через что тебе пришлось пройти,
когда твой муж был болен и умирал…
Обязанность предоставить доказательства лежит на больном ветеране и его семье.
Я узнала, что его рак связан с пожоговыми ямами…
ДЖОЗЕФ КАНЦЕЛИНО МОРСКАЯ ПЕХОТА США
…только за шесть-восемь месяцев до его смерти.
И с помощью Рози и Ле Роя я подготовила бумаги.
И они даже не…
Я посылала кучу данных из Memorial Sloan Kettering,
потому что он не лечился в учреждении VA,
ведь я не знала, что Министерство с этим связано.
А мы живем достаточно близко к Memorial,
чтобы лечить рак в лучшем учреждении.
А они даже не знают, где его искать.
С марта по август 2003 года он был в Ираке.
Он спал… Наверное, как от меня
- до конца зала… - Да.
…полгода он спал на таком расстоянии от ямы.
И среди ночи они просыпались, задыхаясь.
В какой-то момент ему диагностировали гипертензию.
Теперь-то я знаю, что это тревожный звоночек,
который должен подтолкнуть вас сдать анализы
и покопаться в причинах.
Мы понятия не имели.
Это ответственность VA и Корпуса морской пехоты.
Это их ответственность, и они не справляются.
Когда приходит человек и говорит, что был в армии,
что был на войне,
обследуйте его на наличие токсических веществ.
Ты подняла самый важный момент всей этой беседы.
Потому что VA – защитник ветерана.
Это их регламент.
Но по какой-то причине они считают, что воздействие ядовитых веществ
не сработает в теле как самодельное взрывное устройство семь лет спустя.
И не согласившись, что болезнь связана со службой…
Они могут не платить.
Рози, вы все работали над созданием закона о презумпции.
Мы считаем, что все ветераны, участвовавшие в Войне против терроризма,
подверглись воздействию этих ядовитых веществ.
И эти списки болезней, вызванные, как нам известно, этим воздействием,
будут включены.
И я считаю, что, учитывая природу недугов, возникающих
от вдыхания таких ядовитых химикатов,
единственный путь – это презумпция.
И если они знают, что ты подвергся их воздействию,
и не назначают тебе анализы…
Уэс, я хочу поблагодарить тебя за терпение.
Это как раз подводит нас к твоей истории.
Ты демобилизовался
и отправился к врачам, потому что испытывал проблемы с ЖКТ.
Когда я первый раз вернулся домой из Афганистана в 2011 году…
СТ. СЕРЖАНТ УЭСЛИ БЛЭК (В ОТСТАВКЕ)
Через два года после возвращения
я страдал от частой дефекации,
до нескольких раз в день.
И я стал замечать кровь.
Я пошел в VA.
И только в 2017 году
мне диагностировали IV стадию рака кишечника.
Когда ты впервые обратился в VA,
было такое, что они говорили:
«Проблемы с кишечником, и вы были под воздействием пожоговых ям.
Давайте-ка проведем диагностику»?
Или они даже не рассматривали подобное?
Мне поставили диагноз: синдром раздраженного кишечника.
И тут такой момент:
для постановки такого диагноза
нужно делать колоноскопию, чтобы исключить всё остальное.
А мне колоноскопию не предлагали.
Как думаешь,
если бы тогда тебе сделали колоноскопию,
итог сейчас мог бы быть иным?
Я абсолютно уверен: если бы тогда мне сделали колоноскопию,
моя жизнь пошла бы по другому сценарию.
Эти истории, они…
Они вопиющие.
И такое ощущение, что это замалчивается.
Если бы другая страна поступала с нашими ветеранами
так, как мы позволяем себе поступать с ними, уже была бы война.
Они говорят: «Мы своих не бросаем».
Но, само собой, мы видим это каждый день,
в каждой войне, в каждом поколении,
начиная от Гражданской войны и до этого момента.
Страдают всегда ветераны.
Нас вечно кидают на передовую,
говорят, что нас прикроют
страна и люди, за которых мы по идее сражаемся.
И всё равно мы каждый раз ведем вот такие беседы.
Хочу, чтобы этот разговор стал последним.
Мне 34 года.
Я хочу быть представителем последнего поколения, вынужденного
обсуждать эту чертову тему.
Нам нужно правительство, которое возьмет на себя ответственность,
ведь очень просто бить себя кулаком в грудь и кричать: «Ура!»,
призывая к войне.
Но слишком часто за этим следует похоронный марш,
потому что служат лишь немногие.
Тому, кто отправляет нас, не приходится идти, так что им плевать.
А меня это очень волнует, ведь я знаю более 50 людей, которые умерли.
Пятьдесят. Это невероятно.
Еще с моей службы и со времен после. Так не должно быть.
Эта боль и этот груз не должны нас обременять.
Нам сказали, что о нас позаботятся.
Почему мы это обсуждаем?
Должен сказать, Исаия, я бы пошел за тобой куда угодно.
Ты…
Ты очень убедительный. Если бы ты сказал: «Пошли»,
я бы ответил: «Ладно, надо взять сумку. Я пошел».
В смысле, я верю в тебя.
И это…
Все эти беседы такие оживленные из-за шока.
Уэс, напоследок хочу дать тебе слово, потому что
я всегда преклоняюсь перед людьми, которые, страдая сами,
решают потратить свои силы на помощь другим людям.
И я хочу знать, что подталкивает тебя продолжать освещать эту историю.
В данный момент я чувствую себя канарейкой в шахте,
и я просто кричу во всю глотку об этой теме,
пытаясь достучаться до людей.
Но для меня уже слишком поздно.
Но не поздно для следующего ветерана, который пройдет по коридору VA,
отправится на встречу с врачом
и скажет: «Я испытываю то, то и то».
А врач тогда ответит: «Давайте вас лечить.
Давайте поставим вам точный диагноз
и займемся профилактикой».
Унция профилактики стоит фунта лечения.
Сейчас для меня уже поздно, и я с этим смирился.
Но если я смогу помешать тому, чтобы хоть один ветеран и его семья
прошли через то же, через что прошел я,
через что прошла моя семья…
Мой сын будет расти без отца.
Всю оставшуюся жизнь моя жена будет знать,
что последние пять лет жизни ее мужа прошли в боли и страданиях.
Если я смогу помочь хотя бы одной семье
избежать того, что я сейчас переживаю,
я смогу преклонить колени перед Творцом и сказать: «Я сделал много плохого,
но я совершил одно доброе дело
и вступился за тех, кто не знал».
Которые не могли сделать это сами, ведь…
Их время уже прошло.
У них не было голоса. Теперь я их голос.
Большое спасибо, Уэс.
Мы скоро продолжим. Спасибо.
Серьезно.
Меня зовут Дэн Брюэр, я подполковник Армии США.
ПОДПОЛКОВНИК ДЭН БРЮЭР (В ОТСТАВКЕ)
И в Ираке я был инспектором по экологии.
То, что мы сжигали в пожоговых ямах, источало яды и канцерогены.
Такие вещи нельзя сжигать в открытой форме.
А потом я увидел, что мы их сжигаем.
Я вернулся и озвучил некоторые из этих проблем и своих опасений,
а мне сказали держать свое мнение при себе.
Проблема освещалась неохотно. Кое-кто говорил мне…
ЭКОЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПИСАНИЯ CENTCOM ПО АВАРИЙНОМУ НАРУШЕНИЮ
…что нам лучше не публиковать предписания…
АСБЕСТ – ОПАСНЫЕ ОТХОДЫ КРАСКА НА ОСНОВЕ СВИНЦА
…ведь, если мы не знаем, что делать, отвечать не нам.
Я был председателем Федерального научно-консультативного комитета
по недугам ветеранов Войны в заливе…
ДЖИМ БИННС
…с 2002-го по 2014-й.
В каждом крупном военном конфликте
количество ветеранов, пострадавших от воздействия ядовитых химикатов,
намного превышает количество пострадавших от бомб и пуль.
Более того, правительство постоянно отказывалось брать ответственность
за этих больных ветеранов.
Наша армия столкнулась с серьезной проблемой национального здравоохранения.
И Министерство по делам ветеранов пренебрегает ей последние 50 лет.
Когда ты поговоришь с секретарем VA,
в идеальном случае каков будет лучший исход
вашей с ним беседы?
В краткосрочной перспективе –
презумпция для болезней, которые, как мы знаем, вызваны этими токсинами.
Тогда сразу можно было бы выйти на уровень
- Walter Reed, лечение на высшем уровне… - Да.
…как лечат ранения, травмы конечностей и прочее.
Лечите так же подвергшихся воздействию ядов.
Мы спросили Рози по Zoom
о разнице между презумпцией и ее отсутствием.
И она сказала прямо:
«Разница в том, что ветераны суют стволы себе в рот».
Вопросов нет.
Тот же вопрос. Что произойдет в худшем случае?
РЕНИКУА СТАРШИЙ ПРОДЮСЕР
Боже, это… «Это одна из наших первоочередных задач.
И мы должны разобраться с ней.
И мы надеемся, что наука…
Мы рассматриваем ее с разных сторон.
И мы уже включили астму,
что является очень важной проблемой для людей.
И ринит».
Они будут нести чушь.
В этом проблема с комедийными гибридными шоу.
Пока мы это обсуждаем,
я всё смотрю на номер один со звездочкой – «змеиный пенис».
ВАШИНГТОН, ОКРУГ КОЛУМБИЯ
МИНИСТЕРСТВО ПО ДЕЛАМ ВЕТЕРАНОВ
За все годы в The Daily Show это впервые.
Я никуда не ездил, чтобы взять интервью.
Спасибо, что пригласили.
ДЕНИС МАКДОНОУ – СЕКРЕТАРЬ МИНИСТЕРСТВА ПО ДЕЛАМ ВЕТЕРАНОВ
Я начну просто: что, по-вашему,
мешает лечить ветеранов, подвергшихся воздействию ядовитых веществ,
в частности, воздействию химикатов от пожоговых ям?
Было бы хорошо прекратить использовать некоторые технологии и процессы,
которые мы применяли для уничтожения мусора во время службы.
Вы хотите сказать, что вырыть яму, полить всё авиатопливом и сжечь, –
- не вариант… - Я считаю…
…в современном мире?
Я считаю, что это один из вопросов, с которыми
в будущем нам надо разобраться.
- Да. - Вторая проблема –
я хочу убедиться, что… И я, будучи секретарем, намерен
удостовериться, что мы не будем пассивно ждать информацию,
которая поможет решить этот вопрос,
чтобы мы смогли предоставить лечение и компенсацию,
которые заслужили наши ветераны.
- Так что… - По-вашему, почему этого не произошло?
Очевидно, что воздействие пожоговых ям – известный факт.
Прошло уже 11 лет.
- Что еще… - Вообще-то, больше, Джон.
- Видимо, больше. - Да.
Это идет еще со времен первой Войны в заливе.
Какой информации они ждут?
Специалисты пытаются вывести
на уровень,
отвечающий требованиям нормативных актов, законов,
уверенность в том, что вызвало это болезни.
Солдаты умирают от этих болезней,
и они не получают лечение по страховке и причитающуюся компенсацию.
Так что вы можете понять, что им будет трудно услышать:
«Мы всё еще ищем информацию»?
Да, разумеется.
Когда информация уже существует.
В Америке их запретили в 70-х.
Я не буду притворяться, что мое отчаяние может сравниться…
- Конечно. - …с отчаянием ветеранов.
- Но я раздосадован. - Разумеется.
Поэтому именно к решению этого вопроса мы впервые подошли нестандартно.
Мы установили презумпцию,
что, если вы страдаете от ринита, синусита, астмы,
мы полагаем, что это результат вашей службы в армии.
А поэтому вы имеете право на лечение и компенсацию.
Я думаю, все ветераны сказали бы, что синусит, ринит и астма – это ясно…
- Недостаточно. - …но не это их убивает.
Думаю ли я, что всё сделано? Нет.
И я не остановлюсь, пока в списки презумпции не войдут
и другие заболевания, помимо перечисленных в нашем скромном перечне.
Что дало вам уверенность,
что научные данные или информация вышли на уровень,
где вынесение презумпции было закономерным?
В то время как другие… Облитерирующий бронхиолит…
- Да. - …лимфома, рак кишечника…
Почему вам кажется, что информация не вышла на должный уровень?
Мы способны рассмотреть и вынести решение по первым трем патологиям
- на основе… - Отлично. Какие были параметры?
- Мы… Хотел бы я… - Как… Ладно.
Я хочу ответить на ваш вопрос. Я просто не… Я не…
Но вы были довольны, что буква закона была соблюдена?
Я был доволен.
Наша команда клиницистов, исследователей сказала мне,
что мы можем установить, что эти три состояния
рассматриваются как вызванные
их военной службой в данных широтах, в данный период времени.
То есть если ваша научная команда даст вам рекомендацию
касательно других заболеваний,
то вы включите их и одобрите?
Не только это.
Я прошу их собрать как можно больше информации по этому вопросу.
По-вашему, всё упирается в деньги…
- Нет. - …или данные?
Значит, дело не в деньгах?
Джон, мы только что представили бюджет на 270 миллиардов долларов.
Второй по величине бюджет в федеральном правительстве.
Чуть меньше половины идет на покрытие медицинских страховок.
Мы не спрашиваем, сколько это стоит.
Боюсь, я не понимаю.
Если дело не в деньгах и не в научных данных…
Основной препон – это установление научной связи.
- И будь я проклят… - Да.
…если не установлю ее.
Вряд ли можно сказать, что не установлена связь
между воздействием авиатоплива и возникновением
отдельных форм рака и аутоиммунных болезней. Связь есть.
Я хочу убедиться…
Я также понимаю, что мы действуем
в рамках серии требований.
Пока эти требования мы удовлетворить не смогли.
Давайте хотя бы поможем людям понять,
что включает в себя эта планка, которой нам нужно достигнуть.
Процедура и нормативный акт требуют соблюдения определенных параметров.
- Что это за параметры? - Идти одним…
Здесь идти каким-то одним путем – это идти слишком медленно.
Еще во времена вьетнамских ветеранов и агента «оранж» Конгресс
требовал, чтобы мы работали с Национальной академией наук.
Лично я знаю, что они рассмотрели кучу данных от Национальной академии наук.
И люди просто отметают эту информацию, говоря, что связи тут нет.
Но, к сожалению, все эти исследования говорят о недостаточных данных.
И эти данные не станут лучше, пока их получают от Минобороны.
И если они недостаточные в 2008-м, то они будут недостаточными и в 2020-м.
Я полагаю, что мы… Этот процесс обусловлен правилами…
Но почему вы не можете описать эти правила?
Мне жаль. Если бы я мог.
- Может, это моя слабость. - Но тогда как вы
поймете, что достигли их?
Потому что…
Потому что есть ряд требований, которые мы должны выполнить,
с которыми мы сталкиваемся годами.
- Мы занимаемся тем, что… - Но что это за требования?
Мы работаем с ними, используя единственный источник информации,
идущий из Национальной академии наук.
- Да, который оплачивает VA. - И…
- Данные идут из Минобороны. - И что я…
И что я хочу сказать: это ошибка.
Мы должны получать информацию, и мы сейчас получаем ее
из более широкого научного спектра.
- Разве эти сведения еще не существуют? - Существуют.
- Да, и правда. - И…
Я говорю: «Найдите их, и подключим их к принятию решения».
Я изо всех сил пытаюсь понять. Какой планки вы хотите достичь?
Меня крайне беспокоит то, что вы не можете это четко озвучить.
- Я не… Кстати… - И…
…я не сомневаюсь, что вы сопереживаете.
Правда.
Поэтому я сейчас здесь.
- Вся прелесть в том, что мне плевать. - Вам это и неважно.
И не должно быть.
Мне всё равно, считаете ли вы, что я справляюсь с работой или нет.
Важно мнение ветеранов.
У нас есть… Я покажу вам.
Дай мне четвертое интервью с Исаией.
Это из беседы с некоторыми ветеранами.
Послушайте, что говорит Исаия Джеймс,
пехотинец, служивший в Ираке и Афганистане.
Я был здоровым парнем, когда призвался.
Легко пробегал восемь километров.
Теперь я задыхаюсь ночами, использую дыхательный аппарат
и прохожу всевозможное лечение.
Армия США и правительство
забивают на тебя, стоит уйти в отставку.
Стоит уйти, они на тебя плюют.
Если бы другая страна поступала с нашими ветеранами
так, как мы позволяем себе поступать с ними, уже была бы война.
Тяжело слышать такое.
Очевидно, вы согласны с его мнением в некоторой степени.
Я полностью с ним согласен.
- От и до. - Да.
И вы задаете очень логичный вопрос:
«Итак, вам нужно три документа от пяти научных сотрудников
или как?»
- Да. - Я не знаю ответа на этот вопрос.
Но если вы не знаете ответа, то как вы поймете, когда найдете его?
- Я пытаюсь выяснить… - Потому что…
Вы высшее должностное лицо и могли бы решить это одним росчерком пера.
- И… - Жаль, но я не могу.
Я просил этого. Просил.
Я к тому,
что я всё еще не понимаю, какова эта буква закона, которую нужно соблюсти.
- Хотел бы я… - Если я увижу закон…
Мне жаль, но это не мозаика.
Я продолжаю задавать те же вопросы.
- Да. - Итак, у нас есть все эти фрагменты.
Скажите, как мне их сложить,
и попробуем понять, чего не хватает.
- И тогда мы добавим это. - Верно.
Я рассматриваю все доступные мне варианты,
особенно касательно… как я уже говорил,
самых сложных случаев.
Даже не такие ребята, как Исаия,
который, бесспорно, заплатил высокую цену.
И я пытаюсь выяснить,
как нам оказать ему своевременную помощь?
И позже мы сможем разобраться с компенсациями.
Эта задержка убивает людей.
То есть я думаю, это… Я не… Это не преувеличение.
Речь идет о том, чтобы позаботиться о проблеме, которую создали мы
своим пренебрежением
к нашим военнослужащим.
Кажется, вы хотите, чтобы я опроверг эту мысль.
- И я скажу… - Нет, не хочу.
- …я ее не опровергаю. - Я это понимаю.
- И… - Я пытаюсь подвести вас…
Честно, я хочу, чтобы вы сказали:
«Сейчас система этого не допускает.
Нам нужно расширить эту систему и внести в нее изменения.
Это требует денег, и вот что мне нужно от Конгресса».
Я не думаю, что дело в этом.
Не лучше ли начать процесс внедрения,
проводя ревизию параллельно?
Ведь взглянуть хотя бы на программу, посвященную 11 сентября.
Она обеспечивает людей процедурой профилактического скрининга.
Предоставляет экспертное лечение последствий ядовитого воздействия.
Вполне очевидно, что эту программу можно расширить.
Почему бы не учредить пятилетнюю программу реализации,
в отличии от индивидуального подхода по каждой болезни…
Почему бы вам не сменить курс?
Сейчас я работаю,
и я думаю, это помогло нам в первую очередь
- установить презумпцию… - Да.
…что эти три патологии связаны с несением службы.
И я надеюсь…
Я буду подталкивать систему к принятию этого заболевания…
К включению в презумпцию других патологий.
Думаю, следуя уже выбранному курсу, я добьюсь большего.
И оказывая давление на наших экспертов, которых я считаю лучшими в мире.
Что поможет вам ускорить этот процесс?
Пусть ветераны подают жалобы.
Мы можем сделать реальные выводы,
основываясь на анализе данных о группе людей.
- Джон… - Еще вопрос, и всё.
- Последний вопрос. - Ладно.
Если вы удостоверитесь, что этот процесс не предоставит вам коллективные данные,
- это двойное слепое исследование… - Да.
…есть ли ускоренный процесс принятия презумпции,
которого вы бы решили придерживаться?
Знаете, я…
Я бы сказал, что пытаюсь следовать этому процессу сейчас.
Если ничего не выйдет и мы опять окажемся в положении,
где не можем оказать ветеранам своевременную помощь,
тогда, конечно, я рассмотрю что угодно.
- Благодарю. Большое спасибо. - Конечно. Вам спасибо.
Вы знаете его по призовым документалкам
о Гражданской войне,
бейсболе
и джазе.
Привет, я Кен Бёрнс.
Кен Бёрнс представляет:
«Кен жжет».
Жжет так, что у вас будет срыв башки.
ВАРИАЦИЯ НА ТЕМУ VA
Правительство настолько плохо относится к ветеранам,
что в этом свете фильм моего друга, Вернера Херцога, «Встреча с Горбачёвым»
напоминает его фильм «Пещера забытых снов».
Ожог третьей степени.
Вы смотрели «Кен жжет».
Что ж, народ, это был наш первый выпуск.
Спасибо, что смотрели.
Но я думаю, что не смотрели.
Скорее всего, вы просто посмотрите обзорные клипы
где-то на YouTube,
где смотрите пиратскую версию «Теда Лассо».
Вы даже не знаете, как подключить Apple TV, да?
Вы даже не знаете.
Это просто стриминговый сервис.
Нажимаете на значок Apple.
Там что-то выскакивает. Вы нажимаете: «Я согласен».
Не читайте. Просто жмите, что согласны.
Кстати, у нас есть подкаст.
Мы есть в интернете и на куче других платформ,
названия которых я не помню.
ЧТОБЫ ПОДДЕРЖАТЬ ВЕТЕРАНОВ, ПОСЕТИТЕ BURNPITS360.ORG
Но вы можете следить за Burn Pits 360 и другими ресурсами в этой области,
чтобы ветераны имели заслуженное лечение и компенсации.
Большое спасибо, и до встречи в следующем выпуске.
Ребята, вы уже давно занимаетесь новостями.
А мы из немного другого мира.
Я уже сжался от страха, типа: «Боже».
Когда…
Когда люди увидят это, я пойду в Comedy Cellar, сяду за стол комиков.
И все такие: «О, гляньте, мать Тереза пришла».
Это будет просто чертов кошмар.
Перевод субтитров: Яна Смирнова