4 ИЮЛЯ 1778 ГОДА
Вам трудно угодить.
В это сложно поверить.
У меня плохо получается.
Плохо получается.
Я... удаляюсь.
Я удаляюсь.
Собаки не кусаются?
Сделаю всенепременно.
Сегодня годовщина
подписания нашей Декларации.
Благодарим Бога
за нашу свободу.
Я терпеть не могу Франклина.
ПРИБЛИЖАЕТСЯ ВОЙНА
ДЕКЛАРАЦИЯ
ПО КНИГЕ СТЕЙСИ ШИФФ «A GREAT IMPROVISATION»
ФРАНКЛИН
Налетайте, мистер Адамс, еды вдоволь.
Я уже ел, сэр, несколько часов назад.
Как ваше обучение?
Что?
Я спросил, как уроки французского.
У вас ужасное произношение. Вот я вас и не понял.
Живое стремление лучше чопорной выверенности, не так ли?
Вы вчера снова забрали карету.
Пардон?
Я собирался в оперу, а вместо этого застрял тут.
Мои извинения. Я был на банкете у Пармантье.
У кого?
У известного фармацевта.
Не слышал о нём.
Я не особо люблю эту якобы музыку. Шум, да и только.
Беспорядочные, бестолковые завывания, но я уже купил билет.
Можно спросить?
- Извольте. - Зачем вы здесь?
Я не обязан говорить вам.
Это упростило бы текущую работу.
Какую работу, сэр?
Ваши счета в беспорядке. Расходы не учтены.
В вашей корреспонденции чёрт ногу сломит, и вы завтракаете в 10:14.
И всё же я смог договориться об альянсе с Францией.
И что хорошего нам это дало?
Французский флот – величайшее сборище олухов,
каких свет не видывал.
Мы сражаемся в одиночку, мы в долгах по уши.
А вы выслуживаетесь перед вашим благодетелем Верженном.
Я думаю, лучше быть у него в почете.
Лучше заставить его выполнить обязательства.
Не заставите вы – заставлю я.
Еще бы, учитывая ваши глубокие знания всего французского,
эта стратегия обречена на громкий успех.
А теперь еще и прием.
Вы против празднования нашей независимости?
Уместнее степенное почитание, а не праздные развлечения.
Хозяева дома считают иначе, и мы выиграем, угодив им.
Во что нам обойдется этот знак почтения?
Ни во что. Прием оплачивает месье Шомон.
Да, что еще хуже.
Сколько американцев мы должны приютить?
Десять? Пятьдесят? Тысячу?
Только трех, дорогая.
- А доктор Бэнкрофт? - Он тут не ночует.
С тем же успехом мог бы.
Может, вам пора обсудить плату за жилье.
Я не могу просить гостей стать квартирантами.
Мы даем им кров, стол, лошадей и слуг, а теперь этот прием.
Каковы затраты?
Расходы – ерунда, по сравнению с выгодой от будущей торговли.
Когда наступит это будущее? Мы хоть доживем до него?
Я не жду, что вы поймете коммерческие тонкости.
Хорошо. Играйте в свои игры.
Но я говорю вам: это расточительство нас погубит.
Наконец-то. Помогите встать, глупые индюшки.
И что он ответил?
Я толком не понял.
Что-то про обертку в кондитерской.
Она может быть красной, зеленой, но пирожное внутри одно и то же.
Он говорит, что все разные верования разделяют одну прописную истину.
Слишком сложно для меня.
Тогда, может, вам стоило подумать, прежде чем сватать дочь за его внука.
Довольно.
Не смейте со мной спорить.
Скажите ему, что протестанту здесь ничего не светит.
И Кунегунду нельзя обрекать на такую участь.
Я уже начал обсуждение условий.
Хотите, чтобы я опозорился?
Тому виной ваши пьяные выходки, не мои.
Будто вы понимаете, о чём речь.
Ваша гордость важнее судьбы нашей семьи?
- В Америке у него полно золота. - И как это поможет нам здесь?
Дочь – обуза, которую нужно передать другому как можно скорее.
Ваш отец это понимал.
Почему вы не хотите?
Может, мадемуазель Жюпен мне объяснит.
Судя по всему, она проницательная женщина.
Вы забываетесь, мадам.
Если бы.
Думаете, я не вижу ваш флирт с мужчиной старше вас на 40 лет?
Которого вы зовете папой, сидите у него на руках
и которому написываете бесконечные любовные письма.
- Грандиозное бесстыдство. - Да.
Как смею я искать общества кого-то, кто меня восхищает?
И таким образом порочить доброе имя моего верного супруга.
Имя – мое. Имение – мое. И я буду делать что хочу.
К чёрту остальных.
Строчка разошлась, Габриэль зашивала.
Что думаете?
Франклинету понравится?
Восхитительно.
Да?
- Что? - Ты хочешь что-то сказать.
Лишь то, что я приехал сюда с мальчиком,
а теперь смотрю на мужчину.
Что ж, спасибо.
Моему французскому далеко до твоего, ты отменный секретарь...
Твоя открытость очаровывает женщин и мужчин.
У меня был чудесный учитель.
Ты это про меня?
Милый мальчик. Я постоянно думаю о том,
чтобы подобрать тебе роль, подобающую нашей семье.
Конгресс не будет платить мне?
Будем надеяться, но я о более долгосрочных договоренностях.
Долгосрочных? Это как?
Мы с месье Брийоном обсуждаем союз.
Какого рода союз?
Брачный.
Кто на ком женится?
Ты женишься на мадемуазель Кунегунде.
Она образована, красива и при деньгах.
И я думаю, что ты, возможно, даже увлечен ею.
Она знает?
Ей не нужно знать.
А мне?
Мы же сейчас это обсуждаем.
Не повторяй моих ошибок.
Когда женишься, сделай это с выгодой для себя.
Всё остальное принесет лишь сожаления.
Если Кунегунда станет моей женой, кем я буду?
Судя по всему, французом.
И ты, ты...
Просто оставишь меня здесь?
Согласись на этот союз,
и я с радостью проведу остаток жизни во Франции.
Я хочу увидеть, как ты устроился, прежде чем закрою глаза в вечность.
Хорошо... Я... Да.
Ладно.
Окажи мне честь.
О чём это я?
«Идут два нищих...»
«Слепой истец, хромой ответчик разделят меж собой
совет участливый бесстрастного закона.
Створка тебе, створка ему.
А мякоть устрицы – в уплату адвокату».
Вот так.
Какая демонстрация дружбы.
Не удивлюсь, если они перегрызут друг другу глотки.
С чего бы?
Надежный источник сообщает,
что все они регулярно предаются вопиющим прелюбодеяниям,
а узы брака для них обыкновенный фарс.
Нет. Серьезно? Боже правый.
Он потащил меня на ужин с этими Брийонами.
Признаю, довольно приятными.
Но рядом со мной за столом сидела невзрачная женщина...
И что вы думаете?
Я не знаю.
Она любовница мужа, вполне открыто. А жена?
Мадам Брийон?
Она утешается с неким месье ле Коком.
- Мистер Петух? - Конечно, это прозвище.
Вы в этом уверены?
Франклин мне сказал. У него на это дело глаз наметан.
Наводит на мысли.
И это наши союзники.
Иногда я и правда в них сомневаюсь.
Наобещали многое, но...
- С Франклином обсуждали? - Он и слышать не хочет.
Что ж... Вот, пожалуйста.
Нам с вами надо поговорить.
- Все видели вас на сцене. - Но домой к себе не звали.
Теперь позвали.
Тринадцать полос.
Я не ошиблась?
Вы делаете перспективу независимости еще радужнее.
Надо же. Вы с каждым днем всё больше похожи на француза.
Это очень...
Но мне это не по душе. Американец мне нравится больше.
Вы этого хотите? Я...
Такого человека вы...
Гляньте.
Притащил на прием африканку.
Она актриса.
Откуда вы знаете?
Жак ее упоминал.
Это еще постыднее.
Они используют псевдонимы. Чтобы скрыть свое происхождение.
Чем мы это заслужили?
Этот повеса сведет меня в могилу.
Сейчас не время.
Вытолкаю его, и к чёрту гостей.
Нет.
Пусть прячется от кредиторов,
живет за счет своих шлюх. Понравится ли ему...
Хватит!
Мама.
Отец.
Это мадемуазель Кайо из «Комеди Итальен».
Вы так добры: позволили бедной дочери теней
провести день на свету.
О. Ну... Я...
Мы видели вас в комедии Гольдони.
Вы были просто великолепны!
Мадам. Что вас так огорчило?
Я кажусь грустной?
Возможно,
я ошибся.
Сын Шомона творит что хочет
без оглядки на мнение мира.
Возможно, последнее слово будет за миром.
Но он с ним поспорит. И это уже что-то.
Вы не в духе.
Дорогой друг...
Что может нас рассорить?
Мадам, у нас есть наш уговор.
Я не про других женщин.
Что может нарушить нашу душевную связь?
Я думаю, ничего.
Вы мне обещаете?
Что вы хотите сказать?
Дамы и господа. Прошу внимания.
«Апофеоз свободы» вот-вот начнется.
Мистер Петух.
- Что? - Вы слышали.
«Эта доктрина, друзья,
благоразумна и мудра».
Благоразумна и мудра.
«Но особо на ваше рвение не полагайтесь».
Дело.
«И наконец,
опыт строится на дорогой науке...»
Но дуракам она неведома.
«Как пишет Франклин,
отрицающие совет безнадежны».
Но если не прислушаться к разуму...
«Будут последствия».
Таков гений Франклина.
Он схватил молнию, сошедшую с небес...
...и поразил тиранов.
Идолопоклонство чистой воды.
Надеюсь, так вам будет удобно.
Вполне сносно, месье Жерар.
Эта опись от вашего Конгресса
меня просто поразила, мистер Адамс.
Тут 49 000 мундиров, кларнеты и трубы,
музыкальные ложки и партитуры, краска и наперстки.
Полагаю, там же вы найдете фрегат и восемь линейных кораблей.
Всё это равносильно одной десятой годового бюджета этой страны.
Его Величество уже потратил сто...
Сто пятьдесят миллионов ливров на обеспечение вашей независимости.
А Нью-Йорк, Северная и Южная Каролины, Джорджия – всё под Британией.
Так как операция адмирала д'Эстена не отбросила их с побережья Америки.
Нам сказали, толпа пьяниц из Новой Англии бранила Францию.
А мне сказали, во Франции к браку относятся...
Во время войны некоторые недопонимания вполне ожидаемы.
Разве не так, мистер Адамс?
Чем дольше я пребываю в Европе и размышляю о наших делах,
тем больше этот союз напоминает...
Скалу, на которой можно что-то построить.
Но Франция еще не выполнила обязательства по договору.
Мы послали вам пушки и снаряжение. Мушкеты и пороховые карабины.
Дали кучу... достаточно денег...
Наша ситуация так же тяжела, как и до вашего вступления в бой.
Нам не хватает людей и даже элементарной провизии,
которую мы ждали от этого альянса.
Быстро закончит войну лишь
мощный французский флот, который разобьет англичан.
Вы эксперт в военно-морской стратегии, мистер Адамс?
Кем бы я ни был, я не слепой.
Франция намеревается лишь удержать нас на плаву,
но не дать нам преуспеть.
Вы в порядке, доктор?
Чертова подагра. И королю Георгу ее не пожелал бы.
- Можно что-то сделать? - Ничего, увы.
- Позову придворного врача. - Нет.
Спасибо. Единственное средство – это отдых и пустые надежды.
Если б я только мог умолить министра
рассмотреть возможность поставки белья и униформы.
Да, да. Конечно.
Жерар?
Три миллиона ливров.
Какая ерунда.
Думаете, он купился на вашу внезапную демонстрацию болезни?
Ваше понятие дипломатии нас погубит.
Америка больше не может страдать от этих проволочек и промедлений.
Надо проявить настойчивость. Сделать смелый рывок. Проявить рвение.
Во Франции рвение не приветствуется.
Здесь считается искусством достичь многого, но не показывать этого.
И вы им явно овладели.
Пока я жив,
я постараюсь угождать этому королевству, чтобы получать необходимое.
Мы сбросили оковы тирана не для того, чтобы надеть новые.
Граф Верженн нам не друг.
Нет, но тем не менее я нахожу его весьма приятным.
Прочь!
Всё напоказ.
Задаешься вопросом, как преуспела Реформация.
Несчастные: перебирают четки и твердят молитвы на латыни.
Не понимая ни слова.
Кстати, Лондон тебя поздравляет.
Поздравления не компенсируют риск, на который я иду.
Терпение, мистер Бэнкрофт. Пока награда была щедрой.
Подумай о благословении небес.
Да уж, сомневаюсь, что наша связь снищет божественный венец.
Я за награду в этой жизни.
Кто так высоко ценит деньги, не особо разборчив в источнике
их поступления.
Я с лихвой доказал тебе и Лондону свою верность.
Война тяжело дается Америке.
Пора нанести решающий удар.
Посей сомнения в намерениях Версаля.
Будет сложно заставить Франклина поверить,
что Верженн действует нечестно.
Мистер Адамс не так влюблен во французов.
Если убрать доктора Франклина...
- Я в этом не участвую. - Не хочешь покончить с войной?
Неосторожное слово о нашем соглашении Франклину или Адамсу...
Атмосфера в Пасси и так ужасная.
Угроза моего раскрытия ничего тебе не даст.
Ты не единственный во Франции агент Его Высочества.
Но только мне Франклин доверяет.
А мистер Адамс доверяет?
Ну, мистер Адамс невысокого мнения о людях.
Возможно, не зря.
Ты находчивый. Уверен, ты сумеешь завоевать его расположение.
Если вы приехали отмечать 4 июля,
то немного опоздали.
Не утруждайтесь, доктор. Я получил подробный отчет.
«Апофеоз свободы».
Вот так зрелище.
Тогда чем я обязан такой чести?
Очевидно, что вы не рады тому, что мы всегда неподалеку.
Я уверен, вы лишь печетесь о моём благоденствии.
Если с вами что-то случится, это плохо скажется на полиции.
Как это возможно, когда я постоянно у вас на виду?
Не только мы следим за вами.
И не все настроены столь благосклонно.
Что вы пытаетесь сказать?
Будет благоразумно проявить осторожность в своих передвижениях.
Почему?
Некие слухи. Ничего более.
Месье Ленуар, почему я никогда не знаю точно,
пытаетесь ли вы мне помочь или навредить?
Возможно, вы недоверчивы от природы.
Я очень простой человек.
Берегите себя.
В Париже и так довольно беспорядков.
Войдите.
Я подумал, вам не помешает подкрепиться.
Мистер Бэнкрофт. Вы так добры.
Прошу.
Из моих личных запасов. Настоящий «Шу Сянь».
Благодарю.
С чем желаете чай?
Без ничего. Чем крепче, тем лучше.
- Держите. - Спасибо.
Вчера он снова забрал карету.
Да. Какой-то банкет в честь месье Пармантье.
Известный фармацевт.
- Вы о нём слышали. - Как вы это терпите?
С изъянами характера можно мириться в обмен на радость общения.
Что это за радость?
Если честно, мистер Адамс,
я рад, что вы приехали вернуть нашей дипломатии твердость.
Рад это слышать, мистер Бэнкрофт. Очень рад.
Видите ли... И конечно, мы всё так же уважаем доктора Франклина.
Я считаю, самое время сделать выговор Версалю.
Я уже давно призываю к более строгим мерам, и это...
Пока я здесь, мистер Бэнкрофт, спуска Версалю не будет.
Слава провидению.
Еще чаю?
Благодарю.
Отпустите!
Что происходит?
- А на что это похоже? - Похищение?
Вы не выедете за ворота.
Еще как выедем. Знаешь почему?
Ты скажешь сторожу, что знаешь нас.
Сначала вам придется меня убить!
Бу!
Мерзавцы! Вы...
Он смелее, чем мы думали.
«Вам придется меня убить!»
Идиоты, вам больше нечем заняться?
Может, нет. Может, да.
Пей, Ахиллес.
Тебе не помешает.
Кучер, поехали!
- Ты женишься на ней? - Этого хочет дед.
Вопрос в том, чего хочешь ты.
Она очень милая.
Мне нравится, как она меня дразнит,
- и... наверное. И ее семья... - Богата?
- Не так уж. - Достаточно.
Но юный Ахиллес...
Положил глаз на другую.
Не так ли?
Мы всю ночь тут просидим?
Считай это тренировкой.
Для чего?
Кто-то идет.
Ткнете меня ей?
Жильбер.
Генерал Лафайет, если можно.
Серьезно?
Конечно нет.
Обнимемся, мон ами.
- Я похож на американца? - Ну, не совсем.
Скорее на Овернь, что рядится в Нью-Джерси.
- Оскорбление офицера. - Повесить его.
Или заколоть.
Да, это можно.
- К чему секретность? - Технически я под домашним арестом.
Королю не нравится, что маркизы сбегают на чужую войну.
Но теперь это наша война. Обе войны наши.
Это мы и обсудим.
Садитесь. Поговорим о борьбе за свободу.
Портсмут, Ливерпуль, Ланкастер, Плимут, Корк.
Эскадра кораблей нанесет удары по портам.
Вынудим врага защищать побережье,
и он отправит меньше людей и кораблей в Америку.
Что скажете, господа?
А как именно оплатить эту флотилию?
Мы потребуем дань с городов.
Что ж, это смело.
А если города откажутся платить за эту... защиту?
Сожжем их дотла.
Что-что?
Он...
Мой друг, взываю к разуму.
Трофеи из одного Ливерпуля принесут два миллиона фунтов стерлингов.
Скажем, четверть миллиона – Ланкастер, полмиллиона – Корк.
Неужели вы одобряете этот идиотский план?
А что такое, мистер Адамс? Он для вас недостаточно зрелый?
Это просто дико. Это невозможно.
Невозможные планы часто оказываются успешными в силу своей неожиданности.
И сколько людей нужно для этой шальной выходки?
- Не более 2 000 французских солдат. - Нет. Мало, маркиз.
Четыре-пять тысяч. Устройте настоящий погром.
А может, и кавалерию задействовать? Посеять ужас на побережье.
Отличная мысль. Сломить их дух! Пусть страх охватит землю.
Да, но... Сея ужас, мы продлеваем страдания обеих сторон.
Угостим Англию лекарством,
которое она вливает нам в глотки. Правильная ответная мера.
И кто поведет эту ватагу на бесчинства?
Кто же еще, месье? Я. С помощью товарищей.
Детский крестовый поход. Отменная идея.
И стадо слонов под стать Ганнибалу, топающих сквозь Ланкашир.
А пред ними бредут стенающие окровавленные пленники.
Плимут должен быть разрушен.
Неудачный повод для шуток.
Этот план вполне серьезный.
Мы поднимем паруса и поставим Англию на колени.
«Мы»?
Да. Жильбер, Сегюр, Ноай и я.
Господа, прошу, оставьте нас.
Вот что бывает, когда бастард растит бастарда.
Ты знаешь, зачем я привез тебя сюда?
Чтоб увидеть, как я успешно...
Чтобы в момент моей смерти рядом было дитя, мой потомок.
Мне 19.
Считай, ребенок.
Мне просто ждать, пока тебя настигнет смерть?
И что я скажу твоему отцу?
Что я забрал тебя у него, чтобы оставить на дне Ирландского моря?
Придется поговорить с ним.
В могиле ты не сыщешь славу.
«Мы обоюдно вверяем друг другу наши жизни, состояние и святую честь».
Да, мистер Джефферсон неравнодушен к высокопарному слогу,
но мы все подписались.
Плотно поужинали и легли спать в мягкую кровать.
Жильбер получил пулю ради этих слов.
Семья маркиза веками зарабатывает деньги на войне.
А мы были кузнецами и свечниками,
а в последнее время вполне преуспели в типографском деле.
Давай заниматься семейным делом и не стремиться к чуждому нашей натуре.
Хочешь, чтобы я был трусом.
Я хочу, чтобы ты был жив, Темпл. И рядом со мной.
Это больше поможет нашему делу, чем эта безумная сумятица.
Ты многого не знаешь.
А ты знаешь?
Ты никуда не поедешь, и на этом всё.
Вы понимаете всю проблематичность?
Я знаю, это деликатный вопрос.
Он согласится поговорить со священником?
Я убедил его быть открытым всему.
Если честно, я считаю: какая разница?
Важно соблюсти приличия.
И если это условие будет удовлетворено?
Если священник одобрит, хорошо.
Да, все эти хлопоты...
Нужен деликатный подход.
Но наша договоренность останется в силе?
Ну, я не в восторге от идеи,
что она превратится в...
Американку?
Мы платим за...
Я плачу за ее уроки музыки, танцев и итальянского.
Получится, куча денег потрачена впустую.
Если мы решим вопрос веры так, чтобы вы остались довольны,
а я заверю вас, что мы с Темплом останемся счастливо жить во Франции...
Юноша нам нравится, доктор. Правда.
Без сомнения.
Хорошо.
Это называется «юбка королевы». Она первая надела такую.
Ну, не самая первая... все крестьянки такую... Но когда она надела ее на...
Теперь все одеваются у мадемуазель Бертен.
Я говорю: «Маман, нечестно. Вам шьют платья там,
а у меня лишь старые...»
- Вы не слушаете. - Слушаю.
Я...
Покажете свои рисунки?
Если вы просите...
Сад...
Пипу, нос совсем не вышел.
Платье, о котором я говорила.
Я показываю ему акварели.
Не докучайте ему, милая.
Мне очень интересно. Правда.
Может, прогуляетесь по террасе? Такой приятный вечер.
Просто ходить взад-вперед?
Ступайте, прошу.
И будьте милой.
Останьтесь.
Это разумно, мадам?
Мы можем положиться на их воспитание.
Хорошо. Тогда я...
- Пардон? - Я сказала нет.
Вот 100 ливров.
Берите и уходите.
Если не возьмете, я попрошу выпроводить вас.
И сделаю так, что вас не возьмут ни в один дом, ни под каким видом
в радиусе сотни миль от Парижа.
Даже чтобы опустошать ночные горшки.
Месье Брийон...
Забудьте о нём.
- Мадам. - Супруг.
Чему обязаны радости видеть вас?
Лишь моему желанию быть меж двух мужчин, занимающих мои мысли.
Мы обсуждали разнообразие религий и постоянство сердец.
Вы обсуждаете женитьбу нашей дочери и вашего внука.
Полагаю, вы ему не сказали.
Что не сказал?
То, о чём мы договорились.
- Я не припомню... - Ладно.
Мой дорогой друг.
Мой муж любит вас, как и я.
Поэтому он не знает, как сказать то, что должно быть сказано.
- Что за... - Я скажу за него.
В душе мы едины в убеждении,
что есть лишь одна религия и одна мораль.
Мадам, я понимаю...
Но хотя некоторые делают что хотят,
оставляя предрассудки другим,
семьи требуют более строгого контроля.
- Посему... - Мадам, предупреждаю...
...не становясь вашими детьми, мы будем вашими друзьями.
Хотя нам больно знать, что вы можете искать привязанности где-то еще,
мы окажем вам всё возможное расположение.
Но этот союз не состоится.
Одни мыслят свободно, другие радостно надевают оковы и зовут это свободой.
Таких не вразумишь.
Но не тушуйся. Я найду тебе пару.
И мы, Франклины, займем свое положение в обществе.
Я пройдусь пешком, если можно.
Лучше не стоит.
В Пасси ничего не случится.
Я знаю, ты желаешь мне лучшего.
- Захватить Ливерпуль? - Он шутил.
А мне не смешно.
Версаль никогда на это не пойдет. Они уже устали от войны.
Недооцениваешь его силу убеждения.
Он запретил внуку участвовать.
Его место займут 10 000 других. Что для него их кровь?
Мистер Адамс воспротивится. Он не доверяет альянсу.
А что, если бы решал он?
Тогда доктор Франклин должен быть отозван,
а это маловероятно. Фракции в Филадельфии слишком разобщены.
Мы попробуем иначе.
Тпру, тпру.
- Что везете? - Смотрите сами.
С вашего позволения, сэр.
Дамы и господа! Второй звонок!
Последний звонок, дамы и господа!
Последний звонок!
Я не люблю вставать до восхода.
- Не ты ли хотел славы? - Я, но не в такую рань.
Как...
Как захватывают город?
Он скажет.
Мы доберемся до Гавра, а дальше?
Купим корабли,
наймем пару тысяч человек, наскребем боеприпасов...
Кто-то едет.
Мой друг, ваш дед передумал?
Сожжем Англию.
Перевод субтитров: Яна Смирнова