«У меня в голове пять ящиков.
Три верхних я открываю постоянно, а четвертый — гораздо реже.
Нижний я закрыл 8 мая 1945 года и с тех пор в него не заглядываю».
ГУННАР СЁНСТЕБЮ
РЬЮКАН
ДОКЛАД НОМЕРА 24
- Привет. Мы готовы. - Ага.
- Наденешь микрофон? - Да. Мы сейчас.
- Да. Спасибо. - Ага.
Готовы, Гуннар?
Да.
Готов.
- Всё хорошо? - Да, еще бы.
Скоро пройдет.
- Добро пожаловать. - Спасибо.
- Петтер. - Здравствуйте, просим.
- Петтер. Рад встрече. - Приветствую.
Ну-ну. Стариков ждали?
Давайте поговорим
о ценностях.
РЬЮКАН
РЬЮКАН, 1937 ГОД
Ну и чушь.
А?
СЖИГАНИЕ КНИГ НАЦИСТАМИ ВЫЗЫВАЕТ ТРЕВОГУ
Сжигание книг?
Недавно папа подарил мне книгу.
Парень по фамилии Лангхофф написал о пребывании в немецком концлагере.
Ее бы точно сожгли.
В тюремном лагере?
Да, он говорит, они годами удерживают в заключении противников режима.
Коммунистов?
Полагаю, разных людей.
Называется «Болотные солдаты».
Можешь купить у Кёна.
Или одолжить мою.
Могу понять, зачем держать под колпаком коммунистов.
Как и здесь.
Иначе нам всем прямая дорога на Москву.
Ты бы слышал себя, Эрлинг.
- Разве людям нельзя иметь свое мнение? - Можно.
Да.
Дело тут не в коммунизме.
Нельзя сажать в тюрьму за инакомыслие.
Да, но ты знаешь, о чём я.
Нет, я не понимаю, о чём ты.
Костер разгорелся.
Да, ставь.
Более 70 лет назад я учился в той же школе, что и вы.
Мы жили в демократичном мире.
Но затем поняли, что он начал сжиматься.
Вы чувствуете себя в безопасности?
Хорошо. И у меня было также.
А еще
у моих друзей,
пока это чувство не исчезло.
Мы думали, что живем в послевоенную эпоху.
Но вдруг осознали, что живем в межвоенное время.
9 апреля 1940 года немцы вошли в город.
Хватило лишь 800 солдат, чтоб захватить Осло.
В два раза больше людей, чем сидит здесь.
На войне приходится решать:
принять ситуацию, в которую ты попал.
Позволить ей стать новой нормой или сделать что-то
и тем самым рискнуть всем.
Я продолжал ходить на работу.
Но мне было трудно сосредоточиться.
Все на выход!
Ну же, быстрее!
Вас, я вижу, легко не напугать?
Сёнстебю.
Что ж, кто-то должен быть слегка непокорным.
И насколько вы непокорны?
Весьма непокорный.
Наша небольшая группа раздумывает над вылазкой в лес.
Может, пойдете с нами?
САНДЕРМУСЕН
Что еще мы могли сделать?
Мы должны были попытаться бороться.
Держи, Сёнстебю.
Ага.
Немцы уже были повсюду.
Бежим!
Это было бесполезно.
Стройтесь в шеренгу!
Шансов у нас не было.
Сюда!
Мы были совершенно не подготовлены.
Тогда я пообещал себе, что больше никогда не буду так неготов.
Я заболел пневмонией и синуситом.
И мне велели отдыхать два года.
Говорят, что самое важное — это здоровье.
Но это не так.
Превыше всего мир и свобода.
И через два месяца я познакомился с другими такими же, как я, пареньками.
Говорит Лондон.
Наверняка в такие дни многие в Норвегии думают: «Хватит ли нам мужества
или же пора сдаться?».
С Кнутом Хёугландом, его я знал по Рьюкану.
Максом Манусом.
Андреасом Эубертом.
Грегерсом Грамом.
И Таллаком, Эдвардом Таллаксеном.
Тут пригодилось мое образование бухгалтера.
Я стал Эрлингом Фьельдом.
Гуннаром Лиером.
Харальдом Сёренсеном.
Пекарня в Грёнланде, принадлежащая Рейдун Андерсен,
стала нашим штабом.
Выпуск газеты — это хорошо, но мы хотели делать больше.
Норвежское правительство сбежало в Лондон.
Мне сказали, что их представитель есть в британском посольстве в Швеции.
Я захотел встретиться с ним.
Нам нужно создать сеть в Осло.
Ясно.
Но если хочешь поехать в Англию и научиться устраивать диверсии,
мы поможем.
- Спасибо, я останусь в Осло. - Ладно.
Тогда твое кодовое имя —
Номер 24.
Держи.
Первое задание.
БАНК НОРВЕГИИ
АВГУСТ 1942 ГОДА
- Форфанг. - Эрлинг Фьельд.
Ивар Тидемансен просил встретиться с вами.
Да.
И в чём же дело?
Норвежское правительство в Лондоне попросило меня одолжить
клише для печати банкнот.
Вы хотите одолжить клише для печати норвежских банкнот?
Да.
Сопротивление стоит дорого, сами понимаете.
А еще нам нужен образец бумаги.
Фрекен Лёберг?
Благодарю за столь интересную беседу.
Как получить ваше доверие?
Встреча окончена.
Фрекен Лёберг проводит вас.
Герр Фьельд?
Твои внуки будут говорить по-немецки.
Что вы сказали?
Ты понимаешь, что в случае бездействия твои внуки будут говорить по-немецки?
Это твой шанс принять правильную сторону истории.
Как знать, что вы представляете правительство?
С чего вам верить?
Просто доверься мне.
Легко сказать.
Если всё сорвется, меня расстреляют.
И управляющего, и совет директоров.
Это касается всех нас.
Если вы не врете,
попросите сказать по радио Лондона
вот эти слова.
И тогда я подумаю.
Говорит Лондон.
Именно в такие дни важно сохранять боевой дух.
Вот вам 16 особых посланий.
Первое: человек, которому можно доверять.
Второе: копье в кулаке.
Третье:
вечная тоска.
Четвертое: похоже, что вся школа.
Пятое…
Надеюсь, вы знаете, что делаете.
Срок — до вечера четверга.
Куда едем сегодня?
В Конгсвингер. Надо передать посылку в Швецию.
Они здесь.
Рейхскомиссар Тербовен и премьер Квислинг
выступили защитниками компании.
Под руководством капитана Максвика отряд промаршировал по Осло.
В школе Хирда в Конгсвингере завершились курсы для командиров.
Глава полиции Мартинсен вручил приказы о назначении
новым командирам и старшим командирам отрядов.
Этот еще хуже Квислинга.
Затем они просто пообщались.
Мартинсен возглавлял госполицию и был верховным вождем Хирда.
Он разрешил своим людям пытать норвежцев.
И норвежские нацисты порой были хуже немцев.
Я не мог понять, как норвежцы
могли сотрудничать
с оккупантами.
Было непросто понять, кому можно верить.
Правительству в Лондоне нужны были глаза и уши в Осло.
Вот меня и назначили главой нашей маленькой организации.
Информацию собирали и тайно переправляли в Швецию.
А оттуда — уже в Лондон.
СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО
Но гестапо узнало о набирающем обороты сопротивлении.
Наших людей арестовывали по всей стране.
Немцы хотели поймать лидеров.
Поверни его.
Может, в Конгсвингер его отвезет Хорнбек?
Тебя искал Андреас.
Он сказал…
Что там?
Нацисты залили кипящее масло в прямую кишку Кристиана,
брата Андреаса.
Он сгорел изнутри.
Привет, Андреас.
Жаль Кристиана.
Он был невероятным.
Да, был.
Что за люди так поступают?
Кто такое творит?
Если захочешь уйти, мы поймем.
Уйти? Да ни за что.
Я хочу выполнять сложные задания. Понимаешь?
- Привет. - Привет.
Она здесь.
Ага.
Приветствую.
Крог.
Гудрун Коллетт.
Крог?
А разве не Фьельд?
Крог, Фьельд, 5 карманов, по одному на каждую личность.
Главное — не перепутать.
Вы всё улаживаете?
Можно и так сказать.
Вам нужен доступ к квартирам?
Да.
Зачем столько?
Я не сплю дважды на одном месте.
Благодаря фру Коллетт я получил доступ к целой сети квартир.
АДРЕС 1234
Я лишь следовал логике немцев.
Ведь они каждый день старательно и методично
выясняли наше местонахождение.
Обычно немцы приходили за людьми
между четырьмя и шестью часами утра.
Поэтому я каждый день вставал в половине четвертого.
За пару минут выходил на улицу, а потом обычно шел в лес,
чтобы подремать несколько лишних часов,
прежде чем вернуться в город.
Мы снова откроемся утром.
Закрыто.
Благодарю, фрекен.
Здесь так вкусно пахнет.
Можно взять,
Рейдун?
Прошу.
Ведите узников.
Первый.
Знаете, кто это?
Гляньте на него.
Следующий.
А его?
Не знаю.
Точно?
Нет.
Я не выдала.
Ничего.
Хорошо.
Там столько наших.
Я видела Солнёрдала.
Не знаю, выдержит ли он.
Они пойдут на всё,
чтобы узнать твое имя.
Ясно.
РЬЮКАН
Чем сейчас занимаешься?
Тебе лучше не знать.
Но у тебя есть разрешение на поездку в Рьюкан?
Ага.
Меня многие ищут.
И их станет еще больше.
И меня не покидает мысль, что они…
Что они могут прийти за вами.
Делай что должно.
И мы будем также.
- Привет, Гуннар. - Здоров.
Немецкие и норвежские службы должны плодотворно сотрудничать,
чтобы остановить этот террор.
Да.
Ты всё из него вытряс?
Не могу знать наверняка.
Нет. Но мог бы и постараться.
Они запоют соловьем.
Прошу прощения.
Да, конечно.
Пойдем.
Здесь прохладно, да?
Что?
Имя твоего босса?
Твоего лидера?
Полное имя.
Гуннар.
И нам нужна его фамилия.
Сёнстебю.
Гуннар Сёнстебю?
Да.
Отлично.
Это было несложно.
Простите за ожидание.
Ничего.
Однако ожидание
того стоило.
ГУННАР СЁНСТЕБЮ НАГРАДА: 200 000 КРОН
Стоп.
Ваши документы.
Ладно.
Поезжайте.
Заходи, Сёнстебю.
Черт, нет.
Стой!
ЛЮХАРС, ШОТЛАНДИЯ, 1943 ГОД
Кьякабротен.
Наконец-то.
- Привет. - Рад тебя видеть.
Взаимно.
Ты как раз вовремя.
Хочу вернуться как можно скорее.
Не всё сразу, Гуннар.
Эрлинг Фьельд.
Да, они просили поговорить с тобой.
Неужели?
Я говорил им, что тебе можно верить, но их так не проймешь.
Мистер Фьельд.
Ответьте еще раз, мистер Фьельд,
почему вы выжили,
а многие ваши коллеги — нет?
Кое-кто из нас считает, что это почти невозможно.
А когда что-то невозможно,
этому обычно есть очевидные объяснения.
- На что вы намекаете? - Ни на что.
Это вы нам скажите.
Я скрупулезный.
Мало кто так долго может быть скрупулезным.
- Что мне на это сказать? - Но у вас получается?
Ну, я не говорю, что лучше других.
Но когда я не сплю, то планирую всё наперед.
- Как и другие. - Как и другие.
- Хотелось бы верить. - Так дело не в удаче?
Да, в удаче и тщательном планировании.
Вы пьете?
Не после начала войны. Это контрпродуктивно.
- Вам не нужно успокаивать нервы? - Нет.
- Что насчет женщин? - В смысле?
Любите их? Некоторые агенты предпочитают мужчин.
Знаю, это шокирует.
Да, мне нравятся женщины.
Сколько у вас контактов среди женщин?
Где-то пять.
И со сколькими из них вы спали?
Это слишком личные вопросы.
Просто ответьте.
С начала войны — ни с одной.
Как-то не верится, мистер Фьельд.
Простите, но это не входит в мои обязанности.
А вы как-то успокаиваете нервы?
Да.
Как и говорил, я планирую и готовлюсь.
Это помогает мне успокоиться.
Думаю, вам уже надоела эта комната.
Прошу прощения, но мы должны были всё перепроверить.
Похоже, вы один из тех немногих и блестящих одиночек,
что добиваются того, чего другие не могут.
Мы впечатлены.
Желаю вам удачи в обучении.
ДОПУСКАЕТСЯ К ОБУЧЕНИЮ
После пары месяцев обучения в Шотландии я вернулся в Норвегию.
Теперь я был готов к более серьезным заданиям.
Но прежде предстояло знакомство с новым главой сопротивления
Йенсом Кристианом Хёуге.
На завтрак будут яйца.
Попробуй настойку по рецепту моего мужа.
Ага.
Он говорил, что она помогает от всего.
Кроме, как выяснилось,
опухоли мозга.
Соболезную.
Спасибо.
Но не будем погружаться в эту тьму.
Иногда надо и удовольствие получать.
Несмотря на происходящее.
Когда он придет?
Скоро.
Ты танцуешь?
Нет.
Нельзя забывать дышать, даже в войну.
Но не всё же сразу.
Вы сейчас серьезно?
Если не потанцуешь, больше никакой еды.
Ладно.
Ты не танцевал раньше?
Танцевал.
- Ладно. - Ага.
Тогда положи правую руку на мое плечо.
А другую руку дай сюда, и я поведу.
Вот так.
С бревном сильно не потанцуешь. Не забывай дышать.
Вдох через нос.
А выдох через рот. И заново.
Попробуем еще раз.
На счет три.
Вправо.
Два, шажок, еще один, два.
Да, отлично.
Не забывай дышать.
Прошу.
Герр Хёуге.
- Кофе? - Да, давайте.
- Я тут учу Номера 24 дышать. - Ясно.
Тебе уже есть 25?
Да.
Возможно, ты не состаришься.
Не думал об этом?
Я могу это принять.
Как бы ты отреагировал на пытки?
Не знаю.
Лишь это правильный ответ.
Мы будем работать вместе, ты и я.
У нас срочное задание.
Ладно.
Квислинг и Мартинсен хотят заставить норвежских пацанов воевать за немцев,
отправив их в Россию как пушечное мясо.
Завтра 3000 юношей явятся на биржу труда.
До восхода это место нужно сжечь дотла.
Акерсгата, 55. Это здесь.
Пустое здание на ночь закрывают.
Так что мы взорвем один архив, а не квартал.
Грегерс, килограмм 8–10?
Да, наверное, десять?
Макс. Сельвог сказал, что даст тебе оружие.
Ага.
Таллак, ты следишь за Акерсгатой.
Встречаемся тут в 19:00.
Да, у меня хороший выбор. Гляди.
Акерсгата, 55. Прошу.
Нужно всё проверить до встречи в 19:00.
Да.
Что я сказал?
Ты сказал, что я и Макс…
Таллак, так не пойдет.
Я улыбнулся ей, ведь мы в кафе.
Уже и улыбнуться никому нельзя?
Не все, как ты, бесчувственны.
Ладно уж, просто улыбнись. А когда закончишь,
вернешься на улицу Акерсгата.
Да я только оттуда.
- С выданным ключом? - Да.
Он подошел?
Готово.
Хорошо.
18 МАЯ 1944 ГОДА
Ключи?
Хорошее место.
Там люди.
Продолжаем.
Привет, вам помочь?
Что здесь происходит?
Работаем сверхурочно. Утром придет много народу и…
- А вы? - Нам приказали проверить вентиляцию.
Вот и славно. А то здесь душновато.
- Мы разберемся. - Спасибо.
Вот послушайте…
Видя нынче таких праздно шатающихся молодчиков,
знаете, что я думаю? Черт бы их побрал.
Был бы я помоложе, то сделал бы всё, чтоб изжить этих чертовых свиней.
Так и хочется надрать тебе зад. Не буду лукавить.
- Мы работаем, но спасибо. - Макс.
Да.
Я бы выпил.
Ага.
- Спасибо. - Да не за что.
Блин, ну и дерьмо.
Да.
Вот что: если б я еще мог бегать,
то такое бы им устроил…
Раньше никто не мог меня обогнать.
Я был еще тем крепышом.
Ага.
В 1905 году я за ночь добежал до Драммена и обратно.
Понимаете, там жила одна дама. Таких уже больше не делают.
У них было за что взяться.
Тогда они пили молоко.
Здравствуйте.
Здоров! Эй!
Здание скоро взорвется,
так что быстрее уносите отсюда ноги.
Чур я первый!
Да, она была особенной.
Третьего или четвертого июля. Или же таки в июне…
За одну ночь я сбегал в Драммен и обратно.
Нет, 4 июля.
Вам лучше уйти.
- Что ты сказал? - Бегите!
- Уходите! Быстро! - Ладно.
Что, по-вашему, на следующий день написали в газетах?
Верно.
Ничего.
Ведь те, кто выпускают газету, решают,
что в ней печатать, а что — нет.
Во время войны газеты годятся только для растопки.
Да, это Мартинсен.
Вот дерьмо!
Твою мать.
Густав Сёнстебю?
- Да? - Пройдемте с нами.
Минутку.
Его отправили в Грини.
Они знают твое имя.
И кто ты такой.
Мы знали, что такое возможно.
Возьми и всегда носи с собой.
Не дайся им в руки живым.
Немцы узнали об этой квартире.
Ясно. Я уйду.
Спасибо.
Большое спасибо.
Документы.
И рюкзак тоже.
Проверь.
Куда держите путь, Фьельд?
На работу.
И кем работаете?
Страховщиком.
Что скажешь? Страховщик?
Хорошего дня.
Благодарю.
Поезжайте.
Так они тебя не узнали?
К счастью, я самый обычный.
Тебя бываешь разным, но уж точно не обычным.
Ты задумывался, чем займешься, когда всё закончится?
Нет.
Почему так?
Сейчас не до этого.
Я хочу жить в свободной стране, остальное второстепенно.
Нам стоит пока затаиться.
Я говорю, что будет разумно временно залечь на дно.
Да, наверное, разумно.
Что такое?
Я…
кое-кого встретил.
В смысле «кое-кого»?
Женщину?
Знаю, ты это не одобряешь, но…
Но такое случается.
Я всё контролирую.
И что это значит?
Что я тщательно обдумал, как быть, если меня поймают.
И теперь точно знаю, что делать.
Никого не поймают, Таллак.
Оружейный завод в Конгсберге.
850 норвежцев вынуждены изготавливать для немцев шведские пушки.
Союзники будут бомбить невзирая на жертвы среди мирняка.
Центр Конгсберга уничтожат.
У нас есть идея получше, но это рискованно.
Вы должны попасть на завод.
У немцев там есть охрана, но у вас будет шанс зайти
между обходами патрулей.
17 СЕНТЯБРЯ 1944 ГОДА
- Привет. - Привет.
А где вещи?
Какие?
Взрывчатка.
Внутри.
Внутри чего?
Завода.
Я в своем верстаке пронес более 70 кг взрывчатки.
Кто отдал приказ?
Мы решили, что это хорошая идея.
Значит, всё надо собрать на заводе?
Ага.
По плану мы должны были подготовить всё загодя.
А теперь понадобится где-то еще 10 минут.
Сколько же длится обход патруля.
Да.
Приступим?
У нас есть ключ.
Да, но им лучше не знать об этом.
Десять минут.
Пять минут.
Ну же! Закругляйтесь!
Три минуты.
Дай фитиль. Время поджимает.
Пора уходить!
Нужно поджечь фитиль.
- Давай! - Ага.
Держи!
ХОККСУНД 20 КМ ОТ КОНГСБЕРГА
Ваши документы.
И выйдите.
Отлично. Всё в порядке.
Проезжайте.
Но это было… Они не впечатлились. Вот так.
Новое правило!
Отныне ни во время задания, ни перед его выполнением
чтоб я даже капли алкоголя не видел.
А после задания, когда все будут в безопасности, —
другое дело.
Ясно?
Всё в порядке?
Меня вызывают в Лондон.
Знаешь зачем?
Нет.
И без глупостей, пока я в отъезде.
Знаем, будем осторожны.
Да.
Гуннар?
Ого.
Давно не виделись.
Можно и так сказать.
Это Аннлёуг.
Да, привет.
- Гуннар. - Аннлёуг.
Рад знакомству.
Мы вместе выросли.
И вместе ходили в горы еще до…
Ну, до всего этого.
Как твой отец?
Будет в порядке.
А ты? Я думал, ты работал со своим отцом?
Да, но всё пошло наперекосяк.
Так что теперь я ищу другую работу.
Да. Такова жизнь.
Непростые времена.
Путешествуешь?
Нет, это по работе.
Горожанин, да?
Ну, можно и так сказать.
- Был рад свидеться. - И я.
Бывай.
Ага.
ЛОНДОН, НОЯБРЬ 1944 ГОДА
Спасибо.
Добрый день.
Ваше Величество.
Как вас зовут сегодня?
Эрлинг Фьельд?
Харальд Сёренсен, электрик из Грефсена.
- Ваше Королевское Высочество. - К сожалению, мне пора.
Я лишь хотел познакомиться.
- Для меня это честь. - Взаимно.
Приятного аппетита.
Присядем?
Я взял на себя смелость сделать заказ для нас обоих.
Спасибо, Ваше Величество. Выглядит вкусно.
Бон аппетит.
Слышал, что в Осло вы добились немалых успехов.
Спасибо. Я хочу вернуться и сделать еще больше.
Еще бы.
Тебе это нужно больше, чем мне, мальчик мой.
Благодарю.
Конечно, вы снова вернетесь домой.
И продолжите устраивать еще более масштабные диверсии.
Я никогда не забуду ту встречу.
Мне будто сам король приказал выгнать из страны этих ублюдков.
Но перед возвращением домой я получил еще одно сообщение.
УПРАВЛЕНИЕ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ (ШТАБ-КВАРТИРА), ЛОНДОН
Таллак и Грегерс
вышли на связь с двумя немецкими дезертирами из люфтваффе.
Они думали, что те были немецкими дезертирами.
Грегерс умер на месте.
А Таллаку выстрелили в лицо…
И его привезли в военный госпиталь.
Будь я в Осло, эта встреча не состоялась бы.
Я бы этого не допустил,
но меня там не было.
Никто не знает, как он отреагирует на пытки.
Сломается
и предаст свое окружение?
Если этого можно избежать, лучше не попадать в такую ситуацию.
А этого иногда можно избежать.
Но заплатив свою цену.
Вот новые приказы.
ДИРЕКТИВА ДЛЯ НОМЕРА 24
КАЗНИ
Я слышал, что в рядах сопротивления
иногда приходилось убивать других норвежцев, так?
Да.
И вам?
Вам доводилось пережить войну?
Нет,
но моим родителям довелось.
Тогда я более чем уверен,
что ваши родители поймут, о чём я говорю.
А вам всем я желаю никогда этого не понять,
покуда вы живы.
Ибо на войне все нюансы стираются, всё становится чёрно-белым.
И вдруг
начинают действовать иные правила.
В войну я потерял восьмерых самых близких друзей
из-за немцев.
Как бы вы отреагировали,
если бы на ваших друзей донесли?
Мне бы это не понравилось.
Нет.
Но вы убивали?
Есть еще вопросы?
Это самые худшие.
Они все норвежцы.
Мартинсен — самый ярый нацист в стране, но нужно больше времени на подготовку.
Лучше начать с этого, он не меньший мерзавец.
Ответственен за смерть нескольких наших.
Целься!
Огонь!
Если для тебя это слишком, я попрошу другого, Гуннар.
Я не заставлю парней делать то, чего не могу сам.
Я устраню его.
Хоть напарника возьми.
И давай договоримся:
всё это останется между нами.
Отныне и навсегда.
Кто кого убил, где, когда уйдет с нами в могилу. По руках?
Простите.
Видел, вы вышли из дома № 1.
Вы там живете?
Да.
И как, нравится?
А зачем вам?
По-вашему, это хороший район?
Безусловно.
А соседи хорошие?
По-разному.
Особенно сейчас.
Что вы имеете в виду?
У вас неприятный сосед?
Пожалуй, да.
Вы близко к нему живете?
Гуннар.
Это он.
Ну же.
Разыграй карту.
Всему свое время.
Хитрец.
Спасибо.
Не за что.
Постойте!
Спасибо.
Да.
Беспокоили ли вас после войны случившиеся тогда события?
Нет, во время войны
я всё время ходил по грани,
никогда не отдыхал головой и мало что себе позволял.
Иначе мне бы пришел конец.
Я больше имела в виду, как вы в сопротивлении
убивали норвежцев.
Да, мы уже это обсудили.
Да, но как по мне, ваш ответ был неполным.
И таких случаев…
за всю войну было около 82.
Я не считал, но, наверное, где-то так и есть.
Мы устраняли только убежденных нацистов.
И тех, кто собирался помешать Норвегии стать свободной.
И никого не щадили?
Нет.
Бери второй номер.
Да.
Я бы их поменял местами.
Аструп и Финн Кос, не знаю.
- Это младший, который потенциально… - Ладно.
Значит, вы не задумывались о ненасилии?
О ненасилии?
Да.
Ганди?
Слышали о нём?
Ганди не сражался с нацистами.
Ненасилие — это прекрасно.
Бесспорно.
Но оно не работает,
когда вашу страну захватывают люди, презирающие человечество.
А я думаю, работает.
Тогда обсудим это, когда начнется новая война,
если еще будем живы.
Хорошо, обсудим, если случится война.
Да.
Тогда перейдем к капитану Линге и его команде.
Ведь в ней было много людей из Рьюкана.
Да?
Но все ли казненные совершили непростительные вещи?
Да.
Иногда это имело серьезные последствия.
Как в случае с Карлом Мартинсеном, да?
Если говорить о Мартинсене, то это дело было предельно простым.
Значит, мы едем себе по Блиндернвейен, он обычно добирается на авто…
Прячемся здесь.
Сельвог, поможешь мне?
Он отвечал за Холокост в Норвегии.
Отправлял в концлагеря норвежских евреев.
Наверное, его можно назвать
крупнейшим массовым убийцей в новейшей истории Норвегии.
Потому его следовало устранить.
8 ФЕВРАЛЯ 1945 ГОДА
Как там твой пацан? Выиграл лыжную гонку?
Благодарю за интерес, но гонка сегодня.
А, сегодня.
Тогда ни пуха ему.
Спасибо.
Ну и дубарина сегодня.
Как, по-вашему, сколькими жизнями стоило пожертвовать,
просто чтобы убить Мартинсена?
Когда мы застрелили Мартинсена,
немцы и правда отомстили.
Настолько жестоко, что мы отказались от казни
следующих фигурантов из списка.
В течение двух дней
в замке застрелили 28 норвежцев.
Среди них было много наших людей…
И случайные бедолаги.
Стоило ли это того?
На это невозможно ответить.
Сколько стоит свобода?
Моего родственника застрелило сопротивление.
Понимаю, мне больно это слышать…
Вы знаете, что он сделал?
Точно неизвестно.
Вроде бы он на кого-то донес.
Да таких было много
во время войны.
Я надеялась узнать, слышали ли вы что-то
об этом?
Ясно. А как его звали?
Эрлинг Солхейм.
Мы получили письмо.
Наши люди на почте перехватили письмо в госполицию.
Отправитель предлагает информацию, что поможет поймать тебя и других.
Он упоминает тебя и твоих знакомых.
И предлагает опознать вас.
ЭРЛИНГ СОЛХЕЙМ
Нет, это имя ничего мне не говорит.
Главе государственной полиции Осло.
Недавно я столкнулся с людьми,
что устраивают диверсии и занимаются незаконной деятельностью.
Мне придется просто двигаться дальше. Попытаться…
Но благодарю за ваши вопросы.
Я столько слышал и читал о зверствах,
что совершает так называемое сопротивление.
Солхейм должен исчезнуть, пока еще раз не связался с гестапо.
Возьмешься за это?
Да.
Я считаю, что свобода стоит почти всего.
Вот почему война становится такой невыносимо трудной,
а фронты — непреодолимыми.
Ведь на кону — свобода
или смерть.
Не хочу раскрывать слишком многое в письме,
но могу заверить, что имею информацию
о Сёнстебю, Хёугланде и Хелберге, которые, как я знаю, вас интересуют.
Также не хотелось бы впутывать полицию, так как ей нельзя доверять.
Если вы дадите мне
разрешение на поездку в Осло, то я немедленно прибуду.
С уважением, Эрлинг Солхейм.
Мне нужны вы оба.
Вот же дерьмо!
Из Рьюкана.
Ты его знаешь?
Берите авто стапо.
Оденьтесь в штатское. Вот ваши служебные удостоверения.
Солхейм сейчас безработный. Живет здесь.
Улица Сама Эйде.
Поблагодарите его за письмо и попросите поехать в Осло на беседу.
И скажите, что стапо очень ему благодарно
и что в Осло его ждет вознаграждение в 200 000.
200 000?
Видимо, это причина.
Вывезете его за город…
И потом застрелите.
Идите в вестибюль.
В вестибюль. Живо!
Вон!
Эрлинг Солхейм?
Тревога!
На выход! Ну же, выходите!
Давайте!
Вон!
Выходите!
Не знаю, как вам, а мне надо отлить.
27 ФЕВРАЛЯ 1945 ГОДА
Он понял…
Нет.
Хорошо.
Это да.
Мы свободны! Наконец настал мир!
Радостно сияющая Норвегия празднует обретенную свободу
в столь суматошные дни.
На рассвете весны мы ликуем со всей страстью и надеждой,
что лелеяли в сердцах каждая норвежка и норвежец.
Справедливость восторжествовала.
А подлая горстка предателей,
вонзивших нож в спину своих сограждан…
Герр Квислинг, это Халвор Ривруд.
Он сидел в Дахау и Маутхаузене.
Вам стоит его выслушать.
И сделать это молча.
- Очень приятно. - Да, и мне.
Здравствуйте.
Не подпишете?
Да, конечно.
С удовольствием.
Вот оно как.
Значит, вам это интересно?
Да.
Я надеялась, что вы знаете что-нибудь о брате моего прадеда.
Нет, к сожалению, я…
Тогда столько всего произошло, так что…
Да.
Простите.
Понимаю.
Но всё равно спасибо.
И вам.
У меня в голове пять ящиков.
Три верхних я открываю постоянно,
а четвертый — гораздо реже.
Нижний я закрыл 8 мая 1945 года
и с тех пор в него не заглядываю.
Так я и продержался все эти годы.
Как ни странно, для многих это тоже сработало.
МАКС МАНУС, РЕЙДУН АНДЕРСЕН
Но для некоторых это было слишком.
В день освобождения Андреас начал выпивать.
Все знали, кто он такой.
Ни один бар в Осло не брал с него денег.
И в течение 11 лет он кочевал из бара в бар.
Андреас застрелился в 1956 году.
Я подозревал, что он не в порядке,
но не осознавал, насколько всё плохо.
И 50 лет меня это мучает.
Я впервые встретил Гуннара…
- В 1998 году, да, Гуннар? - Да.
Гуннара Сёнстебю (1918–2012) никогда не арестовывали немцы.
В войну он реализовал более 20 диверсий.
Он самый орденоносный норвежец
и единственный, кто получил военный крест с 3 мечами.
В 1953 году Гуннар женился на своей возлюбленной Анне-Карин.
Невзирая на ухудшающееся здоровье, он читал лекции
вплоть до самой смерти.
Он 70 лет посвятил помощи тем, кто боролся
с поствоенными травмами.
В свои 94 Гуннар на такси приехал в «Дияконьеммет» в Осло
и лег в кровать. Он сделал так, как планировал.
НОМЕР 24
ГУННАР СЁНСТЕБЮ (1918–2012)
ДОНОС
В музее сопротивления хранится копия письма
Эрлинга Солхейма для стапо.
Сёнстебю всегда подчеркивал, что другие члены семьи Солхейм
были антинацистами и «хорошими норвежцами».
Перевод субтитров: Александра Бурдейная