Downloaded from YTS.MX
Official YIFY movies site: YTS.MX
ВАНДА САЙКС
Я АРТИСТКА!
Дамы и господа, поприветствуем
Ванду Сайкс!
Спасибо огромное, Филадельфия.
Спасибо!
Передать не могу, как же я рада находиться здесь
и снимать это шоу.
Последний раз такое было в 2019 году. Шоу называлось «Это ненормально».
- Точно. - Ага.
С тех пор мы пережили пандемию,
захват Капитолия,
отмену постановления о праве на аборт.
Ну и ну.
Стоило назвать то шоу «Старые добрые времена».
Чёрт побери.
Куда, сука, катится мир?
Оспа обезьян, нашествие пятнистых фонарниц,
наводнение в Калифорнии, заморозки в Техасе…
Футболка «Жизни белых имеют значение» на Канье Уэсте,
который, вообще-то, темнокожий.
Это шоу стоит назвать «Грядет второе пришествие».
Все мы пережили пандемию, так? И коронавирус пугал тем,
что пока не заразишься, не узнаешь, как он себя поведет.
Я таки подхватила эту заразу. Причем аж через два года.
Хоть я и прошла полный курс вакцинации,
в первые два дня всё же было тяжко.
Я изолировалась в гостевой комнате,
чтобы супруга меня не беспокоила,
да и дети тоже.
На третий день я задумалась: «Во блин.
Как мне провести это время с пользой?
А я недурно устроилась!
Потрачу это время на себя любимую».
Я высыпалась от души, зырила телек в свое удовольствие.
А жена оставляла мне еду у двери в комнату.
И как-то она спросила: «Милая, а почему щель под дверью закрыта полотенцем?»
Ну как почему? Я ж косячок расчехлила.
«Это чтобы тебя не заразить!
Ведь я же забочусь о близких!»
А через пару дней она тоже заболела. Ага.
И говорит: «Тест показал положительный результат.
Теперь можно изолироваться вместе».
А я такая: «Не-а.
У меня старые бациллы, а у тебя свежие.
Они куда опаснее».
А на то, что вирусы устроены иначе,
я ответила ей: «Тебе почем знать? Ты же не врач.
А ну, марш обратно в спальню».
Затем эту дрянь подцепил мой сын.
А вот его сестра-близнец не заболела.
Почему? А ей уже 13, и она не хочет иметь с нами ничего общего.
Даже на прогулке она удирает от нас метров эдак на 15,
будто она Бейонсе, а мы — Destiny’s Child.
Налево, налево
Но я даже скучаю по временам локдауна. Было в них и кое-что хорошее.
Помните, как мы не пускали никого к себе домой?
Никаких гостей, ага. А я вот развлекалась тем,
что заставляла белых друзей заходить с заднего двора.
Классно же было.
«Нет, Кэрол, эта дверь не для тебя.
Сама знаешь, таким как ты сюда нельзя.
Брысь! Заходи через задний двор.
Встретимся у костра. Давай, топай».
Мы много пили у костра.
Пандемия принесла нам и что-то хорошее, так?
Скажем, онлайн-службы в церкви.
Обожаю их. Так гораздо удобнее.
Хотя я и на них опаздываю. Не знаю, как так получается.
Боже, Ванда, ведь надо просто нажать пару кнопок.
Люблю онлайн-церковь.
Хотя воскресные службы стали куда более пикантными.
Вот, например,
пастор говорит что-то вроде:
«Налейте себе вина или сока».
А я такая: «Ни слова больше. Вина так вина».
После этого я беру стопку вина
и румяный крекер.
Да, Тело Христово должно быть темным.
Блондинистый и голубоглазый Иисус-серфер из Малибу не по мне.
Ну уж нет.
Этот образ лишь подчеркивает превосходство белых.
Вы видели одно из первых изображений Иисуса?
Он там похож на соул-певца.
Такой Христос по мне.
А вот Иисуса из Небраски оставьте себе. Нет уж.
В общем, первые онлайн-причастия были неплохи, но уже через полгода
я сидела на них с полным бокалом каберне
и огромным бутером, думая: «Какого хрена, Ванда? Ты чего творишь?
Это же попросту нелепо».
А к концу службы в ход шла сырная тарелка.
Увидев на своей Библии след от бокала с вином, я подумала:
«Хватит онлайн-служб, пора бы завязывать с пойлом».
Одна моя подруга до сих пор не привита и даже не планирует этого делать,
да еще и смеется надо мной, мол, фиг его знает, что в этой вакцине.
«Как можно колоть себе неизвестно что?»
«Ну да, я не знаю, что там,
а даже если бы и узнала, то ничего бы не поняла.
Мы же не ученые, дура ты набитая».
Уж точно не ей смеяться и говорить, что нельзя пичкать себя не пойми чем.
Тем, кто жрет заменитель сахара, слова не давали.
Еще я не боюсь вакцинироваться,
потому что в детстве сталкивалась с дезинсекторами.
Я выросла в Вирджинии, в той еще глуши, и у нас частенько бывали дезинсекторы.
Они и сейчас туда приезжают,
но хотя бы звонят или оставляют сообщение на автоответчике,
мол, мы приедем к вам на обработку местности,
чтобы люди и животные оставались дома.
В детстве было иначе.
В конце 60-х они просто приезжали, и всё тут.
А мы жили чуть ли не в лесу,
без уличных фонарей и асфальтированных дорог.
У моей бабушки и водопровода не было.
Так что когда приезжал дезинсектор,
для нас это было целое событие. Будто бы цирк приехал.
Понимаете, о чём я? В других городах цирк звучал так…
А у нас несколько иначе…
У всех детишек башню начисто срывало.
Мы бросали все свои дела, чтобы…
«Дезинсектор едет!
Да, это дезинсектор!»
И мы толпой выбегали на дорогу, чтобы поприветствовать дезинсектора,
побегать за его фургоном
и поиграть в пестицидном тумане.
«А меня не видно!»
Мы играли в салочки и просто наслаждались жизнью.
А дезинсектор, кстати, был тем еще козлом.
Вместо того чтобы отправить нас по домам,
и сказать, что мы вдыхаем яд,
он опрыскивал нас будто мишени в видеоигре.
Этот козел рад был притормозить, чтоб оставить за собой облако побольше.
А нам это нравилось.
Мы вбегали в него с открытым ртом.
А потом благодарили дезинсектора, когда тот уезжал:
«Спасибо тебе, дядя дезинсектор! Спасибо!
Возвращайся скорее».
А потом мы шли домой,
под завязку пропитавшись пестицидами.
На нас садились мухи
и тут же подыхали.
В общем, вакциной меня уж точно не напугать.
Так вот, я состою в браке.
Жената на француженке, представьте себе.
А еще она белая, и…
У нас и дети есть. Лукас и Оливия. Им сейчас по 13 лет.
И они тоже белые.
Мы решили, что вынашивать детей будет она, поэтому они и похожи на нее.
Я вот как рассудила:
«Если ничего не выйдет, будет проще свалить.
Как будто меня там не было».
Ей не понравится эта шутка.
Как и то, что в завещании я написала,
что дети получат мои деньги,
только если сменят имена
на Рашада и Лакишу.
Сейчас они посещают государственную школу,
хотя с подготовительного класса ходили во французский лицей.
Моя супруга сказала так: «Раз уж я их выносила, я хочу,
чтобы они сперва выучили французский,
ведь это язык их матери.
Так что давай пристроим их в частную французскую школу».
А я была не против. Французский так французский.
Друзья недоумевали, зачем оно нам,
но я отвечала: «Заткнитесь! Я знаю, что делаю».
Ведь если дети придут ко мне и попросят помощи с домашкой…
«Обращайтесь лучше к ней».
Но когда дети выучили французский,
она пришла ко мне и сказала:
«Дети свободно говорят на французском,
теперь пусть идут в государственную школу.
Ты не против?»
А с чего мне быть против? Там они будут получать те же тройки,
только бесплатно.
Всё равно, судя по табелям, Эйнштейнами им уже не быть.
У нас растут два обычных тиктокера.
Придется жить с этим.
Перед тем как принять это решение, мы сходили в школу на экскурсию.
Идем мы, значит, и видим:
тут висит радужный флаг, там флаг трансгендерных людей,
а здесь люди со всего мира держатся за руки.
Моя жена смотрит на это и говорит: «Ух ты!
Как мило. Мне нравится. Это соответствует нашим ценностям.
Похоже, здесь очень даже здоровая среда для детей.
Как считаешь, милая?»
На что я ответила: «Во-первых,
здесь, вообще-то, нельзя курить.
Это же общественное здание.
А еще мне даже не верится, что ты повелась.
Они повесили всё это, потому что ждали нас.
Сними этот радужный флаг
и увидишь под ним свежий предвыборный плакат Трампа».
Но оказалось, что я ошиблась.
Эта школа и правда выступает за инклюзивность. Да-да.
Это очень трогательно.
Я даже подумала: «Блин, и представить страшно,
как изменилась бы моя жизнь,
если бы в наше время были такие школы
и меня бы отдали в одну из них.
Очуметь, это сколько же
херов прошло бы мимо меня! Уму непостижимо.
Ну а к чему мне все эти херы?
Я же не по этой части.
Мне не нужен этот член, дайте его Кэрол.
Просто я всё про себя знала.
Еще с третьего класса, кстати.
Я тогда запала на сестру подружки моего брата.
Она была старше, и я помню, как сказала ей:
«Вот бы я была мальчиком, тогда мы могли бы встречаться».
Мило, правда?
А эта сучка отшила меня.
С ума сойти.
Взяла и отшила!
Она заявила: «Не говори так. Это отвратительно.
Какая мерзость. Ты мерзкая.
Тебе должны нравиться мальчики, а не девочки».
Тогда я и подумала: «Ладно.
Буду держать это в себе.
Разберусь, когда заработаю на услуги психоаналитика.
Несите сюда свои херы».
У меня долго ничего не выходило.
Если точнее, я была девственницей аж до третьего курса колледжа,
а потом сказала себе: «Покончим уже с этим».
Вот я и нашла себе низкорослого парня
с самыми маленькими ручками на свете.
Прямо крошечными.
Видите ли, я была не особо голодна по этому делу.
Просто хотела слегка перекусить.
Совсем чуть-чуть.
Он был милым, и я начала заниматься сексом с парнями.
Разумеется, без особого кайфа,
зато им, похоже, нравилось.
В принципе, мне этого хватало,
ведь я же артистка.
Я просто устраивала шоу.
Но нынешние дети всё понимают.
У моей дочери есть друг Джастин, он гей.
И я как-то спросила у супруги:
«Оливия хочет позвать к нам Джастина с ночевкой.
Как тебе эта идея?»
А она отвечает: «Ну что ж…
Джастин — очень обаятельный мальчик, мне нравятся его родители, так что…
Я не против. А ты?»
Я в принципе тоже была не против,
но всё же мне хотелось перекинуться с Джастином парой словечек.
И я говорю: «Слушай, Джастин, когда ты переступил наш порог,
ты был геем.
И я надеюсь, что к утру ты им и останешься.
Договорились?
Утром мне не нужны сказки про внезапную бисексуальность».
В общем, дети всё понимают.
А взрослые будто хотят вернуться в прошлое.
Во Флориде в школах не обсуждают вопросы гендера. А с чего вдруг?
В Теннесси детям нельзя посещать дрэг-шоу.
Будто там других проблем нет.
Даже и не сосчитать, на скольких дрэг-шоу была я,
но да, там вечно не хватает детских кресел и стульев для кормления.
О чём вообще они там думают?
А в библиотеках отменили час чтения с дрэг-квин.
Детям просто читали, но программу прикрыли.
Мол, мужчина в женской одежде сбивает детей с толку.
Они вообще «Улицу Сезам» смотрели?
Раз уж дети с местными персонажами как-то разобрались,
то и РуПола переживут.
Техас.
Там вообще книги запрещают. Да-да, книги.
Якобы для защиты детей.
Если так хотите защитить детей,
запретите боевое оружие. Оно убивает детей,
а вовсе не книги.
В смысле,
раз дрэг-квин не приходят в школы
и не забивают там детей до смерти экземплярами «Убить пересмешника»,
похоже, что вы взялись не за ту проблему.
И защищаете уж явно не детей,
а исключительно гомофобию.
При этом трансфобия процветает.
По всей стране появляются сотни законопроектов,
но похоже, что всё сводится к туалетам.
Они не хотят пускать транс-женщин в дамские комнаты.
Вот что я вам скажу. Каждый, кто бывал в женском туалете,
знает, что там нет ничего женственного.
Если вы зашли в уборную, и там вдруг чисто,
купите лотерейный билет, ведь вы счастливчик.
Я не понимаю, что происходит с дамами при посещении общественного туалета.
Вот стоит женщина на высоких каблуках,
в платье и даже с гребаной тиарой.
Но стоит ей переступить порог дамской комнаты…
Какого хрена?
Дамы, вы что, помрете, если смоете за собой?
Просто смывайте, очень прошу!
И всегда есть одна кабинка, дверь в которую слегка приоткрыта.
Туда лучше не заглядывать.
Там творится нечто ужасное.
И в очереди всегда найдется девица, которая начинает интересоваться:
«Девушки, а та кабинка свободна?»
«Вперед, Нэнси Дрю,
флаг тебе в руки. Иди разгадай ее тайну».
А она такая: «Ой, спасибо!
Боже правый!»
Вот дура.
Я как-то зашла в одну кабинку, и там даже было чисто,
если не считать лужу мочи на полу.
Я даже задумалась, что же там произошло,
и даже нашла возможную разгадку.
Какая-то женщина потеряла равновесие.
Вот так вот стояла,
и вдруг у нее замкнуло колено.
«Чёрт возьми!
Вот зараза.
Я надула себе в туфлю.
Отстой.
Что ж такое».
А если даже с равновесием у вас полный порядок,
наши тела настолько сложны, что…
Не знаю, в волосах ли дело или еще в чём,
но иногда у тебя оттуда вырываются сразу две струи.
Одна устремляется вниз по бедру, а вторая летит куда-то в сторону.
Ты такая: «Что за…»
А потом пытаешься их объединить: «Давайте жить дружно.
Да хватит вам.
Ну же, надо работать сообща.
Блин. Нет, не туда…
Ладно, а если…
Вот так».
Мочишься как скорпион и понимаешь,
что моча попала тебе в задницу.
А так быть не должно.
В итоге ты сдаешься, решаешь взять накладку на унитаз,
кладешь ее на сидение, а как только поворачиваешься…
Унитаз смывает воду, а с ней уносит и твою накладку.
«К чёрту всё, буду ссать на пол».
Так что я только рада транс-сестрам в дамской комнате.
Всегда пожалуйста.
Может, вы поможете нам стать лучше.
Так что прошу вас, дамы.
Давайте наведем порядок в уборных.
К нам скоро гости придут.
Мой сын Лукас умолял меня купить ему змею.
Причем умолял годами. О какой-то там змее, ага.
«Мамуля-шоколадуля, давай заведем змею!»
Они зовут меня так, потому что наши дети — те еще расисты.
А я ему: «Нет, Лукас, обойдешься».
Каждое Рождество: «Мамуля…» В день рождения: «Хочу змею…»
В итоге парень меня довел. Когда я в очередной раз отказала,
а он спросил почему,
я ответила: «Нельзя быть настолько белым»
Пришлось объясниться перед ним.
Я сказала: «У тебя темнокожая мать, понимаешь?
А темнокожие женщины не терпят глупостей.
От них у нас зад начинает зудеть.
Принести змею в дом и считать ее домашним животным —
это тупо.
Просто тупо. А знаешь, чего еще я не потерплю?
Экстремальных видов спорта. Забудь о них.
Я не куплю тебе велик, чтобы ты взмывал на нём в воздух,
так нормальные люди не катаются. Велик не для того придуман».
И он спросил:
«Поэтому ты не разрешаешь мне надевать шорты, когда холодно?»
«Вот именно, Рашад. Так и есть».
Он такой: «Рашад?» — «Забудь, потом всё поймешь».
По правде, локдаун дался мне очень нелегко.
На его фоне сразу повылезало множество расовых проблем.
Джордж Флойд, Брионна Тэйлор, Ахмад Арбери.
Вся страна полыхает,
а я застряла дома с кучкой белых.
Случай с Ахмадом Арбери меня добил. Во мне что-то надломилось.
Я стояла на заднем дворе у костра,
грустила и пила, надев футболку «Моя жизнь имеет значение».
Тут на улицу выходит супруга. Она подошла и сказала:
«Милая?
Я знаю, ты расстроена из-за этого, ну…
Ну, расизма. Знаешь, я… Мне…
В общем, ты знаешь, мне жаль, что…
Ну, ты понимаешь…
Короче говоря…
Расизм.
Но знаешь, дети, они…
Они немного о тебе беспокоятся.
Спрашивают, почему мамуля-шоколадуля расстроена.
Может быть, ты сможешь поговорить с ними о…
Ну, ты знаешь…
О расизме».
Я посмотрела на нее и сказала: «Алекс, а может, ты с ними поговоришь?
Сложно объяснить то, что применяют по отношению к тебе.
Я не смогу этого сделать. Поговори с ними сама.
Расскажи им о превосходстве белых и сделай уж так,
чтобы наши дети не выросли чертовыми расистами.
Ну как, справишься?»
«Я приготовлю блинчики».
И она их приготовила.
Вышло очень даже вкусно.
Но я всё поняла.
Да, я поняла.
О расизме неудобно говорить, так?
Мне надоело ей это объяснять,
и я просто решила обращать ее внимание на всякую хрень.
В общем, поехали мы в банк, чтобы оформить документы.
Моя жена за рулем, я сижу рядом.
Подъезжаем к банку,
и тут я вижу, что парковка практически пуста,
да и в самом банке никого не видно.
Супруга говорит: «Ладно, возьми бумаги, отнеси их в банк
и отдай кому-нибудь из сотрудников».
А я в ответ спрашиваю: «Ты уверена, что он открыт?»
«Думаю, да.
Просто сходи и…»
«Я не собираюсь идти в банк и…»
«Но почему?»
«Чернокожие не ходят в банки, чтобы…
Иначе кто-нибудь позвонит копам и скажет:
"Тут чернокожая баба ломится в банк.
И она похожа на Ванду Сайкс"».
Она не поверила и решила, что я несу чушь. Ну конечно.
Просто дело в том, что она всегда делала всё, что захочет.
Мы как-то были во Франции и пошли в магазин.
Стоя через дорогу от магазина, мы увидели, что владелец закрывает его.
Я такая: «Мы опоздали».
А она мне: «А вот и нет» —
и давай чесать через дорогу.
При виде такого я стала пятиться
в сторону дома.
Того, что в Америке.
Такие у моей жены манеры.
Но затем случилось то, после чего ее таки осенило.
Во время локдауна мы как обычно стояли на заднем дворе,
а неподалеку от нас строят три больших дома.
Жена стоит за мной,
смотрит на один из домов и говорит…
…«Слушай, милая, мне кажется,
что с тем окном могут возникнуть проблемы,
ведь из него видно нашу ванную.
Не нравится мне это окно».
На что я ответила: «Ничего, у нас там жалюзи,
закроем их, и всё будет хорошо».
И когда он издает такой звук…
Значит, это еще не всё.
Она так просто не смирилась.
Понимаете?
Ей этого было мало.
Через пару дней она мне звонит, а я не понимаю,
зачем названивать из соседней комнаты,
поэтому отвечаю: «Всё нормально?»
«Да. Подойди, пожалуйста, к окну в ванной и выгляни из него».
Я иду наверх.
Открываю жалюзи
и вдруг вижу, что она стоит в строящемся доме.
У того самого окна. Я недоумеваю,
а она такая: «Привет!
Я тебя вижу!
А ты меня?»
«А ну, убирайся из чужого дома!»
«Я лишь хотела посмотреть. Говорю же, это проблемное окно».
«Убирайся оттуда!»
«Ладно, так и быть».
Она пришла домой, недоумевая, почему я в ярости.
Она мне: «А что не так?». А я: «Знаешь, что ты сейчас сделала?
Ровно то же, что и Ахмад Арбери.
Он тоже из любопытства залез в строящийся дом,
и его за это догнали
и убили прямо посреди улицы.
А если бы в этом доме увидели тебя, то тоже догнали бы
и спросили, не желаешь ли осмотреть остальные».
Вот тогда она наконец меня поняла.
И сказала: «Вот дерьмо».
Без этого своего акцента и прочего.
Даже потушила сигарету…
…и дала Кэрол по печени. Я аж охренела.
Она и правда всё поняла.
Осознала, что ее привилегии — это и правда привилегии.
Ведь она безо всяких последствий может делать то, чего не могу делать я.
Скажем, чернокожим нельзя быть чудными.
Нельзя. Мы должны соответствовать стереотипам,
а иначе это пугает других людей.
Скажем, народ в восторге от того, что Лиззо умеет играть на флейте.
«А вы знали, что Лиззо умеет играть на флейте?»
«Правда?» — «Да, на настоящей флейте!
А ведь она даже не жопой на ней играет, а всего лишь ртом.
То есть как все».
Ничего странного.
А возьмите Элайджу Макклейна.
Элайджу Макклейна, молодого темнокожего парня из Ороры.
Было прохладно, и он шел домой в куртке.
Просто шел, слушал музыку,
размахивал руками ей в такт
и никого не трогал.
Но кто-то вызвал копов.
«Там чернокожий парень ведет себя странно.
Как-то подозрительно».
Приезжают копы,
и Элайджа говорит им: «У меня всё нормально.
Я интроверт, но я в норме».
Копы решают, что он под наркотой и вызывают медиков.
Затем его сковали и ввели ему кетамин, который и угробил парня.
Только за то, что тот был странным.
А копы потом еще оправдывались:
«На улице было холодно, а на нём была тонкая куртка».
А как же болельщики на играх любимых команд?
Они могут стоять в сугробе без футболки
с куском пенопласта на голове.
Вот это реально странно.
И белые вечно творят странную херню.
Взять ту же историческую реконструкцию.
Мне не понять.
А знаете, кто еще странный?
Тот гребаный шаман.
Помните? 6 января 2021 он штурмовал Капитолий.
Получеловек, полулошадь, что он вообще за зверь такой?
Лицо покрасил в синий, белый и еще какой-то там,
достал где-то флаг, напялил шапку с рогами.
Кто-нибудь звонил копам по поводу этого парня?
«Тут какой-то странный хрен собирается выйти из дома.
Это какая-то дичь».
Почему про него все молчали?
Как он вообще попал в Вашингтон? Надо было повязать его прямо у дома,
чипировать и отправить в зоопарк.
Боже мой.
Да уж, 6 января — это вообще нечто.
Этот день стал прямо-таки воплощением привилегий белых.
Воплощением привилегий и никак иначе.
Шестое января…
Такого дерьма я еще не видела.
Чернокожие видели это и недоумевали:
«Это что, трейлер второй "Черной Пантеры"?»
Они ведь там чего только не делали,
даже на стены Капитолия карабкались.
Будто это орда зомби какая-то.
Они походили на чертову орду зомби.
Знаете, будто их всех покусали,
будто их всех покусали республиканцы.
У них у всех был безумный взгляд:
«Нэнси!
Нэнси!»
И тут краска начинает стекать у них по лицу.
«Нэнси!»
Знаете, что хуже всего в этом событии?
Посмотрите на наших конгрессменов. Они все старые.
Нельзя так пугать стариков!
А их вынудили прятаться.
Знаете, как это больно?
Когда мне было уже за полтос, я решила поиграть в прятки с детьми,
и застряла под кофейным столиком.
Через какое-то время я почувствовала боль
и стала кричать:
«Эй, я здесь!
Найдите меня уже!
Я так больше не играю».
А сенатору, которому под 90, уже не скажешь:
«Беги и прячься. Вперед!»
«Чего?
Что вы сказали?
Надо прятаться, да?»
Надо было прятаться промеж подбородков Митча Макконнела.
Их бы там никогда не нашли.
Демократы будут меня шпынять за то, что я издеваюсь над Макконнелом.
Ага.
Какой-нибудь Кори Букер запостит у себя в соцсетях:
«Насмешки над челюстью никоим образом не помогут стране».
Скукотища!
А как иначе? Ведь когда они падают, мы поднимаемся, верно же? Ага.
Да хрень это всё собачья!
Надоело мне эти лозунги!
Пора придумать что-нибудь посвежее!
Быть демократом вообще больно.
Такое ощущение, что тебя каждый день макают головой в унитаз.
А ты всё терпишь.
Они творят всякую дичь,
так почему тогда мы должны быть ограничены фактами и реальностью?
Они ведь живут в альтернативной вселенной,
полной выдуманной фигни.
Политика стала чистым развлечением, особенно если ты за республиканцев.
У них там сплошная веселуха. Знаете, как это выглядит?
Будто про демократов показывают документалку,
а про республиканцев — реалити-шоу.
И реалити можно смотреть целыми днями.
Это весело.
Что бы вы посмотрели,
аналитическую передачу
или веселое шоу?
Документалку или комедию?
Театральную постановку или «Давай поженимся»?
Даже демократам нынче трудно быть демократами.
Взять ту же Кирстен Синема.
Она ушла из партии. Стала независимой.
Помнится, на каком-то форуме,
освещая разногласия между палатой представителей и сенатом,
она сказала, что сенат должен охладить пыл людей,
ведь худшее, что можно сделать, это дать ребенку всё, что он хочет.
Чушь собачья. Ей не место среди демократов,
если она считает избирателей малыми детьми.
Я не думаю, что требовать налоговой реформы
и заставлять миллиардеров платить больше в бюджет,
это по-детски. Вам так не кажется?
А дети вечно просят всякую херню.
Знаете, что однажды просили мои?
Накормить их завтраком перед сном, чтобы утром поспать подольше.
В общем, от политики порой надо абстрагироваться,
чтобы не рисковать своим психическим здоровьем. Вот так.
То есть… Да.
Я так и сделала, чтобы не выходить из себя.
А знаете, что меня бесило? Красные кепки, как у Трампа.
К чёрту Санта-Клауса!
Вижу красную кепку, и у меня сжимаются кулаки,
причем непроизвольно.
Я поняла это, когда завтракала где-то, и со мной поздоровался какой-то парень.
Я обернулась и увидела на нём красную кепку.
Я спросила: «Чего?»
А он ответил: «Извини, мне просто красный нравится».
Что оставалось сказать? «Ладно, чувак».
Я почувствовала себя дерьмом,
поэтому решила сперва говорить с собеседником.
Он стоял в профиль,
так что я подошла, увидела красную кепку,
а он увидел меня и стал поворачиваться.
И тут я вижу белые буквы на кепке. В голове пронеслось: «Вот ублюдок»
Рука сжалась в кулак.
Затем я подошла ближе, а он обернулся.
На кепке были контакты фонда помощи детям.
Так и хотелось сказать: «Эй, чувак, хочешь фотку или автограф?
Могу даже подрочить тебе, я ведь артистка!»
В общем, страна расколота,
и это действительно страшно.
Поэтому многие штаты носят красные кепки
и хотят запретить преподавание критической расовой теории в школе.
ДеСантис, Марджори Тейлор Грин…
Они утверждают, что эта теория учит белых детей стыдиться быть белыми.
Это полная чушь.
Есть же белые дети, что гордятся
бабушками и дедушками,
которые маршировали с Мартином Лютером Кингом
или ездили в автобусах вместе с чернокожими.
Рискуя жизнью, кстати.
Кстати, мы же в Пенсильвании. Давайте вспомним о квакерах.
Они были аболиционистами и помогали Гарриет Табмен.
Даже прятали рабов в своих домах. Вот так вот.
А еще под этим брендом делают вкусную кашу.
Поэтому я не думаю, что такие люди, как ДеСантис, Марджори Тейлор Грин,
Гленн Янгкин из моего родного штата Вирджиния…
Есть у меня сомнения на их счет.
Вряд ли их и правда волнует, что белым детям будет стыдно.
Скорее, они боятся, что их детям будет стыдно за них.
Мы не сможем объединиться, не избавившись от превосходства белых.
Это Америка. Нам придется столкнуться со своей историей и ее изъянами.
Только так можно двигаться дальше, ведь сейчас
мы будто живем в фильме ужасов.
В духе «Я знаю, что вы сделали прошлым летом».
Точнее, «Я знаю, что вы делали прошлые 400 лет».
Я ведь права?
Будто Америка из палаточного лагеря гуляет по округе и…
«Здрасьте?
Есть тут кто-нибудь?»
А тут раз, и на нее выскакивают репарации!
«Здравствуй, Карен!
Привет, Брэд».
Ох уж эти репарации.
Знаете что? Всякий раз, когда о них заходит речь,
мы всегда слышим одно и то же возражение:
«С чего мне платить за то, к чему я не имею отношения?»
Ладно. У некоторых из вас есть трастовые фонды.
Вы эти бабки не заработали.
У других есть дома и бизнес. которые построили не они,
но они передавались из поколения в поколение в вашей семье.
Прапрадедушка кое-что вам оставил,
а вы это приняли.
Вот и считайте репарации частью своего наследства.
Неотъемлемой частью.
Больше всего сторонники превосходства белых боятся…
Они знают, что однажды
сами окажутся в меньшинстве.
Им страшно, потому что они видят, как это хреново.
Вы и сами это видели по телеку.
Они боятся, что мы отплатим им той же монетой.
Только вот это чушь,
ведь темнокожие люди мыслят иначе.
Мы не сидим и не обсуждаем планы мести
в отношении своих обидчиков.
Нет!
По крайней мере, на последней встрече это не обсуждали.
Чернокожие снова и снова доказывают, какие мы на самом деле, так ведь?
Взять погибших в церкви Эмануэль.
В этих прекрасных людей стреляли прямо в церкви,
где они изучали Библию.
И что они сделали спустя всего ничего?
Прямо в суде сказали белому расисту, устроившему пальбу,
что прощают его.
«Мы тебя прощаем».
Знаю, некоторые из вас скажут: «Ванда, не все темнокожие такие.
А как насчет женщины, которая кричала на Джеффри Дамера?»
Ну да, я ее помню, она сказала: «Ненавижу тебя, Джеффри!»
Только вот он сожрал ее брата!
Обычно чернокожие люди на вас не в обиде.
Да и давайте будем честны.
Из белых бы вышли совершенно никудышные рабы.
«Что-то туннельный синдром обострился.
Вряд ли я смогу работать. Нет.
Какая мучительная боль, я ее не вынесу…»
Они и с полей будут уходить рано:
«Эй, куда намылился?» — «У меня билеты на Гарри Стайлса».
«А ну, вернись!» — «Я позову вашего начальника».
Кстати, а еще у меня менопауза.
Представьте себе.
Приходится отбиваться от приливов.
Когда я смотрю телек, больше всего меня вымораживают
рекламные ролики для мужчин.
Там вечно показывают что-то, что облегчает мужикам жизнь.
А ведь многое из этого и проблемой-то не является.
Скажем, сейчас научились выпрямлять кривые члены. Вы знали?
Видели рекламу с погнутой морковкой?
Кто знал, что это проблема?
А оказалось, члены выпрямляют.
Пошли вы со своей рекламой.
Плевать я хотела на ваши кривые писюны.
Лучше бы лекарство от подагры изобрели.
Кто включил в повестку дня гнутые письки?
«У бедного Питера член похож на банан».
«Не смешно, Ванда, это ведет к бесплодию и болям в…»
Да насрать вообще. Серьезно.
Ваши кривые, крючковатые и изогнутые пиструны
мне совершенно не интересны.
У меня борода начала расти, а еще я потею каждую ночь как мразь.
Иди к чёрту со своим кривым хером.
Пусть он даже изогнется настолько сильно,
что трахнет тебя в задницу — мне плевать!
Насрать.
Вообще по фигу.
До фени.
Страдай молча, пожалуйста.
Я обсудила приливы с гинекологом:
«Какие существуют методы лечения?»
Оказалось, патчи и гормоны мне не подойдут
из-за перенесенного рака груди.
Мне такое нельзя.
И врач сказал: «Сейчас женщинам выписывают
микродозы "Ксанакса", и это помогает справляться с приливами».
А я такая: «Приливы лечат как истерические расстройства?»
Мол: «Нате, сучки бешеные, сожрите и угомонитесь уже».
Ну вот еще.
Порой мне хочется…
Вернее, я прям желаю мужикам
однажды пережить менопаузу.
Может, тогда они придумают, как нам помочь.
Да ведь?
Вот представьте, скажем…
Мужики, вообразите себе, что одно из ваших яичек…
Что одно из ваших яичек начало вот так пульсировать.
И вы понимаете, что вскоре последует за этим симптомом.
Затем ваше яйцо внезапно раздувается
и начинает полыхать синим пламенем.
Эдакий мошоночный пожар. Вжух!
И никогда не знаешь, какое полыхнет, правое или левое. Как повезет!
И это происходит шесть-семь раз в день.
Затикало в штанах, потом вжух! И ты такой: «Блин!
Мошоночный пожар!»
Вот бы так и было!
Хотя они бы придумали, что с этим сделать.
Соорудили бы себе эдакий вентилятор для трусов.
Или разрешили бы всем мужикам шастать с яйцами навыкате.
«Блин, у него яйца торчат!»
«Всё нормально. Не видите? Человеку и так тяжело.
У него справка от врача. Оставьте его в покое».
Видали в аэропортах комнаты для кормления?
Их бы начисто позакрывали
и сделали комнаты для тушения яиц.
Чуваки будут сидеть там и…
«Как тяжко-то. Во блин.
Ты как там, Пит?»
«Хреново, паршивее некуда».
«Пит, ты что-то с пенисом сделал, или мне кажется?»
«Ага, я его выпрямил, заметил?
Теперь он прямой как стрела».
«Отлично смотрится».
Хотела бы я посмотреть, каково им на работе.
Представляете?
«Так, теперь давайте посмотрим на прибыль за первый квартал.
Как видите, продажи у нас выросли.
Объем продаж вырос на 22%, а значит…
Значит…
Мы явно перевыполнили намеченный план. Получается…
Но если взглянуть на перевозки и расходы на логистику,
мы увидим, что и они взлетели до небес.
Я не ожидал подобного результата, так что…
Это сильно сказалось на наших продажах, поэтому…
Извините, мошоночный пожар.
Ого!
Вот это они перцу дали. Во блин!
Хэнк, подуй мне на яйца, пожалуйста».
Я тут недавно наведалась к врачу,
пластическому хирургу. Он заявил, что мне пора менять импланты в груди.
У этих уже пробег великоват.
И врач сказал, что пора их менять.
Но он дал мне выбор. Говорит: «Ванда, послушай, тебе уже 59.
Мы, конечно, можем поставить новые импланты,
но захочешь ли ты через 13-14 лет снова ложиться под нож?
Возраст-то уже солидный будет».
Я такая: «Ну да». А он: «Давай так.
Я могу взять у тебя ткани с живота
и сделать из них вполне пристойную грудь».
А я говорю: «Во-первых, спасибо, что назвали это тканью.
Вы настоящий профессионал».
Но потом я услышала ворчание.
Это была Эстер.
Наверное, не все с ней знакомы.
Когда мне перевалило за 40, у меня появился жирок.
Покидать меня он не желал, вот я и дала ему имя — Эстер.
Эстер обожает мучное, алкоголь и чизкейк.
Больше ей ничего не надо.
«Где мое бухло?
Хочу чизкейк!»
И тут Эстер начала бурчать:
«Чё он сказал?»
А я говорю: «Эстер, он не с тобой разговаривает».
А сама подмигиваю врачу: «Напишите мне на почту.
Спишемся по электронке. Эстер не умеет читать.
Распишите мне весь расклад».
Я подумывала, что врач подал очень даже дельную мысль.
Но потом я занервничала и стала размышлять:
«А вдруг, если я перемещу Эстер отсюда вот сюда,
она попытается задушить меня во сне?»
Эстер такая: «Я тебя ненавижу!
Мне тут жрать нечего! Бесишь ты меня!»
А вдруг она затоскует по дому и захочет вернуться?
И будут у меня сиськи как уши у спаниеля?
Будет делать приседания.
Чтобы вернуться на родину.
«Я вернулась, детка!»
Но я, наверное, всё равно это сделаю.
А то знаете… Да!
А то представляю, что будет в 70 лет.
Идем мы такие с вами в онлайн-церковь,
и пастор говорит:
«Братья и сестры, давайте помолимся за сестру Сайкс.
Во вторник она ставит себе новые сиськи».
Я рада, что у меня хорошие врачи. Да.
Они крутые.
И это правда очень важно.
Хотя гинеколога, помнится, мне всё же пришлось сменить.
Мой прошлый гинеколог…
Как же она любила потрепаться.
Рта не закрывала. Вот представьте…
Я не прочь переброситься парой словечек перед осмотром.
Но когда я уже в кресле,
завали ты хлебало.
А на этих осмотрах порой и спереди смотрят, и сзади.
Просто выйди. Ты сама всё знаешь.
Пошла прочь отсюда.
Даже не смотри на меня!
Но эта врач была реально слишком уж падка на разговоры.
Причем болтала она так, будто мы с ней подружки.
Залезаю я, значит, на кресло, а она мне:
«Ванда, тут на углу открылся греческий ресторан.
Как будет минутка, можешь зайти пообедать».
А я такая: «Она сейчас реально про хумус?»
И тогда я подумала вот что:
«Сделаю так, чтобы ей было так же некомфортно, как и мне.
Вот заведет она опять свою шарманку,
а я такая раз — и зачешу ей челку пальцем ноги».
«Приветик.
Что классного смотрела на днях?»
Спасибо, Филадельфия!
Я люблю вас!
Спасибо!
Перевод субтитров: Эльвира Сименюра