ГЕВЕЛИЙ
ВАРШАВА, ПОЛЬША, 13 ЯНВАРЯ ЗА 22 ЧАСА ДО СИГНАЛА СОС
Дорогие слушатели, я знаю, что сегодня среда,
но давайте немного уйдем от реальности.
Давайте послушаем эту песню, и, может, пятница наступит быстрее?
Ну как? Моника еще спит?
К счастью, да.
В Мальмё есть ИКЕА.
Я куплю ей кроватку.
Когда возвращаешься?
Ты скучать будешь, что ли?
А ты заботься о маме и сестре.
Меньше тусуйся с младшим Мачешеком.
Покажи, что ты настоящий мужик.
Ладно, не дави на него. Вот, пейте чай.
- Спасибо. - Не за что.
Вам облет или яйца пожарить?
- Омлет. - Пожарить.
Короче, пожарю.
Не знаю, посмотрим. Время покажет.
Давай!
- Иду. - Ага!
Твои бутерброды!
- Какое число? - Тринадцатое.
Хорошо, что не пятница.
Бери сегодня «Сканию», твой MAN на техобслуживании.
Нормально?
Конечно.
И это еще.
Ровной трассы!
Спасибо.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ ПОЛЬШИ
Утро доброе.
Приехал наконец.
Фермеры бастуют.
Сколько здесь?
Сколько есть – довезем.
Охренеть!
Ага, до фига.
Да пиздец.
Сегодня среда, 13 января, время – полдевятого утра.
На побережье в районе Вармии и Мазурии
ожидаются мощные порывы ветра, местами до 120 километров в час.
Будет сильный дождь и слякоть.
- Температура… - Слушай.
…около пяти градусов по Цельсию, но из-за ветра ощущается холоднее.
Да твою ж мать.
Пани Кацковска, ваш муж часто плавал в Швецию?
СТАРГАРД ЩЕЦИНСКИЙ, ПОЛЬША
Бывало, что четыре раза в месяц.
Значит, он знал маршрут?
Так он на других и не работал.
И как часто он плавал на пароме «Ян Гевелий»?
Точно не знаю, но довольно часто.
Он замечал что-нибудь необычное?
Он не говорил вам о каких-нибудь опасениях?
Его что-либо беспокоило? Может, он что-то заметил?
Мой муж не любил плавать зимой.
Он боялся штормов.
- Когда плавал на «Гевелии»? - Не только.
А именно на «Гевелии»?
Там тоже.
А на «Карконоше»?
Позвольте.
Простите, но это никак не относится к делу.
Я просто пытаюсь показать,
что пан Кацковский боялся пересекать Балтику зимой вообще,
а не конкретно на «Гевелии». Верно, пани Кацковска?
Ладно, давайте по существу, хорошо?
Я повторю вопрос. Ваш муж что-нибудь говорил о «Гевелии»?
О необычном поведении капитана или экипажа, скажем?
Прошу не навязывать свидетелю.
Не мешайте, пан Будзиш.
Не могли бы вы сказать нам,
ваш муж говорил что-нибудь о капитане Уласевиче или экипаже?
Простите, но я не понимаю к чему вы клоните.
Скажите, зачем этот спектакль и что я здесь делаю?
Меня все вокруг только обманывают.
Никто даже не извинился за то, что случилось.
Я поехала встречать мужа в Свиноуйсьце,
потому что мне сказали, что он выжил.
В когда я приехал туда с сыном, то оказалось, что это ошибка.
Как можно так ошибиться?
Это вам не цифру в номере телефона перепутать,
тут ведь речь о жизни и смерти!
Знаете, каково мне было понять,
что я приехала туда ради какого-то незнакомого мужчины?
Пани, мы понимаем вашу горечь…
Мы глубоко сожалеем об этой оплошности.
Но этого бы не случилось, если бы «Гевелий» держали в порядке и…
Извините…
Поверьте, меня переполняет ярость
на капитана и экипаж,
но я вижу, что здесь происходит.
Я женщина простая, но я не дура.
Я понимаю, что вы устроили.
Сидите тут такие важные, а на деле прикрываете свои задницы.
А с меня требуют оплатить долги моего мужа!
Пани Кацковска, успокойтесь…
Нет! Не пытайтесь заткнуть мне рот. Дайте мне закончить.
Плевать мне, кто виноват, капитан или кто-то еще, но одно ясно.
Это вина государства, которое вы, господа, тут представляете!
Это вы виноваты. Все вы! Вы недоглядели и оплошали.
А последствия пожинаем мы – вдовы и семьи жертв.
Я просто хочу,
чтобы нас бы оставили в покое,
чтобы всё уже закончилось.
Ведь я знаю,
что правосудия здесь не добиться.
Здесь никому не нужна правда.
Это стало ясно, когда мне сказали, какие показания я должна дать.
Кто такое сказал?
А я просто хочу…
Я хочу знать, что чувствовал мой муж,
когда он умирал.
Думал ли он обо мне, о наших детях?
Кто вам говорил, какие показания дать?
Неважно.
- Простите. - Что перевозил ваш муж?
- Оружие и боеприпасы? - Тишина!
Тишина в зале суда!
Тишина, пожалуйста!
Пожалуйста… Тишина, дамы и господа!
Дамы и господа, тихо!
Суд вызывает следующего свидетеля.
Извините, у меня вопрос. Ваш муж знал, что он перевозил?
Да блядь!
Спокойно.
Вы судебно-медицинский эксперт, верно?
Да.
И вы исследовали содержимое желудков
членов экипажа «Гевелия»?
Да, некоторых из них.
Вы не заметили ничего необычного?
В желудке одного человека были выявлены следы алкоголя.
Можно сделать разумное предположение,
что члены экипажа могли быть пьяны?
Это нельзя утверждать точно…
…но нельзя и исключить.
Раз нельзя утверждать точно, то нельзя и обвинять людей в таком.
Адвокат, вам слова не давали.
Вы упомянули следы алкоголя.
О ком именно речь?
Офицер Скжипчиньский.
- Нет! Мой муж ненавидел алкоголь! - Порядок!
- Но это наглая ложь! - Я требую порядка!
- Спасибо, вопросов нет. - Спасибо.
- Извините, у меня вопрос. - Прошу, адвокат.
При вскрытии тела капитана Уласевича
была проведена проверка на присутствие алкоголя?
Да, естественно.
И что?
Следов алкоголя не было.
Больше вопросов нет.
- Спасибо, можете идти. - Спасибо.
Мы хотели бы вызвать в качестве свидетеля
майора Артура Ференца.
Тише, пожалуйста.
Представьтесь.
Меня зовут Артур Антони Ференц, Звание — майор.
По поручению разведки я расследовал крушение парома «Ян Гевелий».
Позвольте напомнить, что вы под присягой.
Ваша честь, можно вопрос?
- Прошу. - Спасибо.
Пан Ференц, скажите, почему этим занимается разведка?
Из-за характера груза?
Я не понимаю вопрос.
Мы рассматривали версии саботажа и терроризма.
И что?
И мы быстро их отвергли.
В ходе расследования всплыли и другие интересные факты.
Например?
Вот медицинская карта капитана Анджея Уласевича.
Предъявите документы суду, пожалуйста.
Благодарю.
В прошлом году капитан попал в серьезную аварию.
В документах о выписке сказано,
что ему, возможно, нельзя было управлять транспортными средствами.
Мой муж был у невролога, и его допустили к вождению.
Занесем это в протокол, пани Уласевич.
Но нам понадобится справка от врача.
- У вас есть справка? - Она у Кубары.
А вы, майор, продолжайте.
Спасибо.
Не только у капитана были серьезные проблемы со здоровьем,
которые могли повлиять на навигацию
и способность оценивать ситуацию на море.
Офицер Вальдемар Скжипчиньский
незадолго до катастрофы перенес операцию на глазах. Вот бумаги.
Сначала убили моего мужа, а теперь его с грязью мешаете!
Прошу порядка!
Когда этот офицер передавал сигнал бедствия,
он указал неверные координаты парома,
что, естественно, могло задержать спасательную операцию.
- В смысле? - Он отлично видел после операции.
Я требую тишины, ну в самом деле!
О чем вообще речь?
Вы с коллегами дилетанты в нашем деле.
Что флот, что сумо, — вы всё равно не разбираетесь.
Капитан, а не офицер, дает координаты корабля.
Верно, капитан Кубара?
К порядку, пожалуйста.
Дамы и господа, порядок!
Где в документах указано, что они ошиблись координатами?
Вы же спасти их не могли, потому что координат не знали.
Скажи мне, Пётр…
…зачем ты всё портишь?
Ничего я не порчу.
Но меня от этого воротит.
Выставлять Уласевича пьяницей, не умеющим управлять паромами?
Геник, это подло.
Может, он и виноват, но нельзя его так опускать.
- Суд должен быть беспристрастным. - И будет.
Анджей был и моим другом.
Но он правда дал неверную позицию.
Я был на мостике и сам слышал.
Откуда ты знаешь, ты ведь не поплыл.
Говорю тебе, он ошибся! Я слышал их сообщения.
Где он сказал — там вообще суша.
Ты мне не веришь?
Хотя бы делай вид, что судишь объективно.
Вину судовладельца даже не рассматриваем?
Или хорошо известные проблемы парома.
Пётр, это был и твой корабль.
Ты тоже отвечал за его состояние.
Посмотри в зеркало и спроси себя,
что ты сделал, чтобы предотвратить трагедию?
Пришел за советом?
Нет, уже поздно.
Ты был прав. Зря я полез в это дело.
Они подставят Уласевича и весь экипаж,
даже глазом не моргнув.
А я под этим подпишусь.
Они делают что хотят. Никого не боятся.
Тебя.
Тебя пусть боятся.
Я там как фиговый лист на срамном месте.
Сынок, ты это только сейчас понял?
Нам не привыкать плавать по морю, полному дерьма.
Раньше плавание было приключением.
Теперь это бизнес.
И этого не изменить.
Ковалик – конченый гондон.
Но в этом новом мире такие как он процветают.
Поэтому он выйдет победителем.
А такие как ты – нет.
Пойдем в дом?
Нет, нет.
Море сегодня прекрасное.
Угостишь отца-то?
Мама не видит?
Ты уже уходишь?
Да, я приду еще, когда слушания закончатся.
Знаешь, когда ты был маленьким, я часто купалась в море,
а ты стоял на берегу
и кричал во всё горло, чтобы я вернулась.
Помнишь?
Ты боялся, что я не вернусь.
Сынок…
Ты ведь знаешь, что море — не самое важное в жизни?
Ничто не вечно.
Я не хочу, чтобы ты закончил так же, как он.
Мама…
Похоже, это затянется.
Я тут скоро с ума сойду.
Тетя достала – всё спрашивает, как я себя чувствую.
Потерпи немного.
Мама, почему они папу с говном смешали?
Не знаю.
Постарайся не думать об этом.
Не читай газеты, ладно? И не верь телевизору.
Да знаю.
- Я люблю тебя. - И я тебя.
Пока.
Я не знаю, что еще можно сделать.
Прости. Чем смог, помог.
Они повесят всё на Анджея?
Знаешь, каково сейчас Аге?
Нужно доказать, что встать против ветра не было ошибкой.
- Уверена, у него была причина. - Согласен.
Но если мы ее не выясним, то…
То дело проиграно.
А что насчет военного груза?
Из-за него наверняка была большая перегрузка.
Можно это как-то привязать к делу?
Паромы часто бывают перегружены, но все же добираются до порта.
«Гевелий» затонул из-за поворота, недопустимого в таких условиях.
Нам пойти с тобой?
Нет, спасибо. Я справлюсь.
- Точно? Потому что если тебе… - Точно.
Скорее бы всё закончилось.
Снова выйду в море, заживем как люди.
Это как?
Спасибо, пан Яницкий.
- Больше вопросов нет. - Спасибо.
Есть еще вопросы для пана Яницкого?
Да, у меня.
Вам слово, адвокат.
Пан Яницкий,
я хотел бы кое-что прояснить.
Поделитесь своими знаниями.
Вы знали что у «Гевелия» были проблемы с устойчивостью?
Ну да. Думаю, все это знали.
А почему он был неустойчивым?
Простите, адвокат. Это не входит в компетенцию свидетеля.
Может, потому что в 1986 году после пожара на верхней палубе,
чтобы сэкономить деньги, палубу залили бетоном,
тем самым перегрузив паром на 115 тонн
на высоте трех этажей выше ватерлинии.
Адвокат Будзиш,
корабли проходят ремонт, и их вес меняется.
Как и их устойчивость. К чему вы ведете?
А почему такой неустойчивый паром вышел в море во время шторма?
Я же сказал: когда Гевелий выходил, погода была не такой уж и плохой.
Ветер был 6 или 7 по шкале Бофорта.
То есть Капитан ничего не нарушил, когда выходил из порта?
Ветер в 6 или 7 баллов не сильный для парома таких размеров?
Нет.
Тогда повторим:
насколько ему было известно, капитан никого не подвергал опасности.
Наверное, нет.
Наверное?
Откуда сомнения?
Он получил прогноз погоды от вас, из офиса капитана порта, правильно?
Да.
И вы дали разрешение парому покинуть порт?
Да.
Будьте так любезны, скажите, как такое возможно,
что вы позволили «Гевелию» отплыть,
если знали, что за Рюгеном условия были ужасными?
- Нет, мы этого не знали. - Интересно.
А вот, посмотрите.
Немецкое штормовое предупреждение.
Это от 13 января, 23:00.
Тут сообщается о приближении урагана со стороны Северного моря.
Вам чего?
Меня вызвали свидетелем. Я Витольд Скирмутт.
Ага. Садитесь пока. Там еще Яницкий дает показания.
Мы не знали о предупреждении.
Его разослали во все балтийские порты.
Но вы его проигнорировал. Почему?
Может, потому, что никто в офисе капитана порта —
позвольте уточнить, в офисе в Свиноуйсьце, —
не знает немецкий?
Они всегда на английском.
Вы пропустили ураган с ветрами сильнее 180 километров в час!
Этот ураган не мог быть таким сильным.
Простите, пан, но здесь четко указано «98 узлов».
Это 180 километров в час. Или вы математику тоже не знаете?
Но таких ураганов не бывает.
Сюрприз!
Спасибо. Больше вопросов нет.
Большое спасибо, адвокат.
Простите, пан Председатель.
Тем не менее, пан Будзиш, другие паромы, включая мой,
каким-то образом добрались до порта.
А вы, капитан Кубара, тоже не предупредили Уласевича.
Хотя, насколько я знаю, ваши датчики скорости ветра
уже тогда закшаливали.
- Вы плыли из Рюгена? - Пан, не валите это на меня.
Погода была плохой, но не ужасной.
Капитан Уласевич, похоже, зачем-то встал против ветра,
чтобы спрятаться за Рюгеном.
И поэтому он пошел штормом на корму, если вы знаете, что это.
Знаю. Но зачем прятаться за Рюгеном, если погода не была ужасной?
Вы пытаетесь найти дыры во всём, пан!
Так версия о вине капитана – дырявая.
«Гевелий» был неустойчивым, с неисправными носовыми подруливающими
и проблемным балластом.
Удивительно, что он не затонул раньше.
Расходы сокращали за счет безопасности. И вот результат.
«Гевелий» всегда вставал на ремонт на уважаемых верфях.
Пора заканчивать этот фарс.
- Пан Яницкий, можете идти. - Еще один вопрос.
- Тихо, пожалуйста! Тишина! - У меня еще один вопрос!
Заседание прерывается на 10 минут.
Потом вызовем следующего свидетеля. Большое спасибо.
Кучка мудаков!
Кто подогнал этой Уласевич сраного адвоката Будзиша?
Мне-то откуда знать?
Яша, успокойся.
Блядь!
Я спокоен, как тибетские монахи! Кто это сделал?
Я ей помог.
Вот. Теперь всё ясно.
Аллилуйя, блядь.
Я же должен помочь вдове капитана.
Господа, успокойтесь.
Следующий свидетель — этот офицер…
- Скирмутт. - Да. Всё будет хорошо.
- Яша, сейчас всё решим. - Надеюсь.
С тобой позже поговорим.
Напоминаю, вы под присягой.
пан Скирмутт, вы были на мостике непосредственно перед катастрофой.
Да, какое-то время.
Можете сказать своими словами, что происходило на мостике?
А что рассказывать?
Мы боролись со стихией.
Как и вы на «Карконоше».
Можете сказать, что вы делали на мостике?
Я был на вахте.
- А где был капитан? - Спал.
Тишина, дамы и господа.
Тишина, пожалуйста!
Хотите сказать,
что капитана не было на мостике во время сильного шторма?
Конечно, как только начались проблемы капитан сразу пришел.
Так это было вашим решением загрузить балласт по левому борту?
Нет. Офицер Скжипчиньский принял это решение на вахте до меня.
Из-за сильного ветра корабль кренило на правый борт.
Мы решили компенсировать крен, загрузив левый борт.
Это на время выровняло нас.
Почему только на время?
После разворота мы встали кормой под волну,
и паром перевернулся.
Но зачем вы так развернулись?
Не знаю.
Я тогда уже покинул мостик.
- И где вы были? - Простите?
Где вы были?
В машинном отделении.
Капитан послал проверить балластные клапаны.
Пан Скирмутт.
вы любите выпить?
Это возмутительно!
Тишина, пожалуйста!
- Тихо, пожалуйста! - Это цирк!
Призываю к порядку!
У меня есть информация, что в больнице
у вас была бутылка спиртного.
Да. Ее подарил мне сотрудник нашего посольства.
И что? Вы выпили ее вместе?
Простите.
Может, оставим эту нелепую версию, что экипаж был пьян?
Не вам решать, адвокат, какие версии здесь рассматриваются.
Но я возражаю против таких намеков.
Прошу вас есть.
Мистер Скирмутт, расскажите, как именно вы стали офицером?
Меня повысили.
Вы не учились в морском училище?
Меня повысили от матроса до офицера, когда я работа с капитаном Уласевичем.
Да, но вас повысили из-за опыта, а не из-за знаний.
Не понимаю, к чему вы клоните. Я получил знания на основании опыта.
Пан, я хочу сказать вот что.
Правильно ли было оставлять вас на мостике
во время такой сильной бури?
Капитан был на мостике.
Вы же знаете, что его тело нашли там.
Может, он оказался там, когда паром уже перевернулся.
Простите, капитан Кубара.
Разве не странно, что такой опытный капитан
допустил такую глупую ошибку
и вышел в море на пароме с нарушенной центровкой?
Не знаю. Может, это не было ошибкой.
Или это была ошибка, но не капитана?
Не зря капитан Бинтер считает,
что Уласевич был слишком опытным капитаном,
чтобы так ошибиться.
Может, это вы развернули корабль, вследствие чего он перевернулся?
Это допрос или самосуд?!
Пан Челей, попрошу вас сесть!
Порядок в зале суда!
Ваша честь, я хотел бы услышать ответы офицера без всяких подсказок.
Капитан, это не заказ песен на радио.
Мы тут выясняем причины катастрофы.
А факты налицо.
А вы, мистер Скирмутт, расскажите, как всё было на деле.
Не я виноват в том, что корабль перевернулся!
Капитан приказал развернуться.
- Ему пришлось. - Почему пришлось?
Не знаю. Меня тогда не было на мостике.
Пан Скирмутт, раз вас не было на мостике,
откуда вы знаете, что это сделал капитан?
Офицер!
Подождите.
- Офицер… - Капитан, я не потопил корабль!
Это не я!
Я не виноват.
Так скажите, как всё было?
Почему Уласевичу пришлось развернуться?
Витольд.
Послушайте записи остзейского радио.
СВИДЕТЕЛЬСТВО О РОЖДЕНИИ
СТРАХОВОЙ ПОЛИС — ВИТОЛЬД СКИРМУТТ 10 000 ДОЛЛАРОВ США
Иди, киса.
Вот, это тебе.
Пожелай мне удачи.
ГЕРМАНСКО-ПОЛЬСКАЯ ГРАНИЦА
Остзейское радио, это «Кемпен»!
Мы на месте происшествия!
Повторите, не слышно!
Остзейское радио, это «Кемпен»!
Простите. Эта запись сделана в четыре часа утра, да?
Да, с 4:00 до 5:15 утра.
Что за корабль такой – «Кемпен»?
Не знаю, уточню.
Спасибо.
Остзейское радио, это «Кемпен»!
Мы на месте происшествия!
Польский паром «Гевелий» по левому борту. Начинаем спасение!
Сообщите свои координаты!
Остзейское радио, это «Кемпен»!
Мы на месте происшествия!
Польский паром «Гевелий» по левому борту. Начинаем спасение!
Сообщите свои координаты!
Мы в 16 милях к востоку от Колликера!
16 миль к востоку от Колликера!
«Кемпен»!
Это «Кемпен»! Условия просто жесть.
Наше судно слишком маленькое. Мы уходим.
«Кемпен»!
Я правильно понимаю, что вы уходите?
- Да. - Принял.
Нам ничего неизвестно о «Кемпене».
Но вы же с ними общались, разе нет?
Да, но мы ничего о них не знаем.
Можно мне копии этих записей?
Возьмите оригиналы.
Чтобы не делать лишнюю копию.
Вы ведь потом их вернете?
Спасибо.
Это Будзиш.
Это Бинтер.
Адвокат, слушайте меня внимательно.
Гевелий был на встречном курсе с немецким кораблем.
Капитану пришлось поворачивать.
Что? Ничего не понимаю. На встречном курсе? Как так?
Там не было других кораблей.
Этого нет в деле. Откуда ты знаешь?
Это и так понятно из записей остзейского радио.
- Записей? - Да.
Со дня катастрофы.
Они у меня. Завтра я представлю их в суде.
Адвокат, это всё меняет, понимаете?
Немецкий корабль имел преимущество.
Сразу после катастрофы капитан этого корабля говорит,
что «Гевелий» слева от них.
Вы можете идти.
Прости, я… Мне пора.
Увидимся завтра.
Ничего не забыли?
Спасибо.
Чёрт!
- Это был Бинтер? - Да.
Что он сказал?
Есть новые улики.
Сегодня последний день слушаний.
После этого Морская палата проанализирует улики
и вынесет вердикт в течение месяца.
Решения суда ждет почти вся Польша.
Особенно местные жители,
среди которых семьи погибших и моряков.
Мы будем держать вас в курсе о ходе слушаний.
Пять минут.
Пора собираться.
Где Бинтер?
Дамы и господа,
сегодня утром мы получили очень печальные новости.
Прошлой ночью произошла авария со смертельным исходом.
Из жизни ушел наш народный судья,
капитан Пётр Бинтер.
Поэтому слушание откладывается до завтра.
Йола, останьтесь до конца.
С меня хватит. Я хочу вернуться к дочери.
Но завтра заключительная речь.
И что они заключат?
- Давайте хотя бы подвезу. - Нет, спасибо.
У меня дела есть, а вам нужно подготовиться.
Прощайте.
Привет, милая. Мы в Свиноуйсьце.
Немного задержались из-за небольшой неполадки.
Может, вообще не покинем порт.
Последние несколько дней погода просто ужас…
ЗА 10 ЧАСОВ ДО СИГНАЛА СОС
Зря я оставил Бабу Ягу в машине. Нас сильно качает.
Вчера шквал ударил в борт так сильно,
что мы влетели в причал,
а теперь ребята чинят повреждения.
Не люблю я плавать в таких условиях.
Обещали починить двигатель, но не сделали.
Ну всё. Скажи Аге, я купил ее любимые батончики «Дэйм».
И пусть подтянет свой английский.
И ты прости насчет того случая…
Я так устаю, что нервы ни к чёрту.
- Покатаемся на лыжах, когда я вернусь? - Анджей!
Анджей, давай!
Да, иду! Сейчас!
И, пожалуйста, запиши эфир радио «Тройка».
У корзины есть пустая кассеточка.
Всё, мне пора.
Люблю вас обеих. Поцелуй всех за меня. Ханю и Януша тоже.
Увидимся через пять дней. Сильно-сильно целую!
Анджей мужик надежный. Я за него отвечаю
- С ним проблем не будет? - Нет!
Я Анджея хорошо знаю.
Привет, Анджейчик!
Привет.
Знакомься, это Ференц.
Капитан Уласевич.
Слушай, есть просьба с самого верха.
Можем задержаться в порту?
- Еще дольше? - Немного.
Условия непростые. Ночью может штормом накрыть.
Мы ждем важный дипломатический груз.
Анджей, тебе погода не страшна.
- Анджей… - Что?
Это очень важно.
Справишься?
Я-то да. А «Гевелий»?
Спасибо.
Пойдем.
Я же говорил, что всё будет окей.
Анджей не подведет.
Я просто поздороваюсь, а вы о них позаботьтесь.
Пошли.
Какой официальный прием.
Мы редко принимаем начальство на борту.
- И пани Марта… - Дай ручку.
- Казначей покажет ваши каюты. - Привет.
А этот юнга пусть приходит на мостик, если захочет.
О, спасибо большое!
Он немного волнуется. Впервые едет за границу.
Понятно. Тогда попросим Олу позаботиться о нём.
- Конечно. - Пойдешь с Олой?
- Давай. - Прошу за мной.
Как дела? Готово?
Да, как раз закончили!
Иди и скажи старику что кормовые ворота починили.
- Но… - Иди, говорю.
- Всем привет. - А.
А, Вальдек! Как глаза?
- Как новенькие. - Отлично.
Я забыл, каким уродливым может быть мир.
- А тут вы еще… - Привет, Вальдек.
Здарова.
Привет, Зайдель.
Капитан, кормовые ворота починили.
Тогда начинайте погрузку.
Не спешите, потому что…
- Мы ждем еще один груз. - Понятно.
Что за груз?
Кое-что для посольства.
Не высыпаешься?
У нее режутся зубки, так что иногда она плачет.
Ставь белый грузовик на второе место.
- Иначе мы слишком сместимся вправо. - Понял, пан Челей.
Начальник, иди сюда.
Стой!
- Какого хрена вы делаете? - Никакого. Не лезьте не в свое дело.
- Это как раз мое дело. - Да? Тогда вот.
Бляха.
Заезжай!
Малой, вставай на корме посередине!
- Повтори, куда встать? - На корме.
Ага, понял.
Готовьтесь, дамы, ночью будет качать.
К сожалению, я в курсе. Во сколько мы отплываем?
Спасибо.
Надеюсь, что скоро.
Который час?
Капитан, можно вас на пару слов?
- Извините. - Конечно.
Ну?
- Есть проблема. - Какая?
Один грузовик намного тяжелее заявленного веса.
- Насколько? - На 30 тонн.
- Тогда его не берем. - Этот нельзя не взять.
А, этот.
Что у нас с осадкой?
Мы на пределе, а еще нужно погрузить три фуры.
Так не пускай их на борт.
- Погрузка окончена? - Да.
Погрузка окончена!
Повторяю, погрузка окончена!
Погрузка окончена!
В смысле? Это шутка, блядь?
Приказ капитана!
Но мне нужно плыть, у меня сроки горят.
Плывите на следующем. Такой расклад.
Да хер бы там!
- Что он сказал? - Никуда не плывем.
Не может быть!
Всё, отчаливаем.
Задержка на три часа.
Так уж вышло. Что поделать?
Пойдем четырех двигателях, так быстрее.
Сомневаюсь…
Капитан, по рации немцы что-то говорят
про ураган возле Арконы.
Ураган?
Офис капитана порта, это «Гевелий».
Да, Анджей, слушаем.
Слышали что-нибудь об урагане? Немцы сказали по радио.
Мы про это не в курсе. Ветер сильный, но не ужасный.
Так это и не Карибы.
Значит, все в море?
Все в море. Вы можете выходить.
Спасибо.
Мостик-два, запустить четыре двигателя и два носовых подруливающих.
- …моя жена. - Ага.
Теперь они в Стшелин переехали.
Погоди… Готово.
Слушай, она пиздец как вкусно готовит.
Поднять аппарель. Отдать все швартовы.
Аппарель поднята.
Левый борт свободен.
Нос свободен.
Отходим.
Можно закрывать.
Закрыть ворота.
Сраная чертова дюжина.
Ворота закрыты и заперты.
Принять штурвал. Держать курс 055.
Штурвал принят. Курс 055.
Есть, 055.
ВХОДНЫЕ МОЛЫ ПОРТА СВИНОУЙСЬЦЕ, ПОЛЬША ЗА 4,5 ЧАСА ДО СИГНАЛА СОС
Прошу, ваш суп.
- Спасибо. - Приятного аппетита.
- Вам тоже суп? - Да.
- Мясо или кура? - Мясо.
Говорит капитан. Манёвры окончены. Переходим на ходовую вахту.
Оставить в работе четыре двигателя и генераторы.
Вальдек, дежуришь до двух ночи. Потом тебя сменит Витек.
Держать курс 355. Если уйдёшь с курса — корректировать на 350.
Понял.
Если что-то случится, сразу сообщайте мне.
- Спокойной ночи. - Спокойной ночи.
Катастрофы, подобные гибели парома «Ян Гевелий»,
никогда не бывают следствием одной причины.
Следовательно, никогда не бывает и одного виновного.
Трагедия — это совокупность множества факторов.
Чтобы произошла катастрофа,
должно совпасть множество роковых обстоятельств.
14 ЯНВАРЯ ЗА 3 ЧАСА ДО СИГНАЛА СОС
Какого хрена такой крен?
Потому что ветер пиздец.
Начальник!
Надо выпрямиться, а то надежно не закрепим!
Мостик, это Челей.
Это мостик. Говори, Марек.
Надо выпрямиться — с таким креном работать невозможно.
Ладно, понял.
Право руля, волна в корму. Я выставлю баласт.
Сейчас выпрямимся. Сообщи, как закончите.
- Курс 030. - Есть 030.
Готово, курс 030.
Зайдель.
Зайдель, это мостик. Заполняем левый борт, открывай.
Понял, прием!
Всем привет.
- Как дела? - Немного качает, но нестрашно.
Курс 030, ветер юго-западный, восемь баллов.
Был правый крен, но мы выровняли танками.
Клапаны закрыты. Марек с парнями цепи крепят.
Нас ветром сильно снесло вправо от курса.
Когда Марек закончит, вернитесь на курс.
Скорость 13,5 узлов. Сообщи, если что-то случится.
Хорошо. Курс свободен?
Да, сигналов не было.
- Доброй ночи. - Давай.
Марек, как дела? Всё закрепили?
Да, все в порядке. Спасибо.
Грузовики сильно гуляют?
Как пьяные матросы по палубе.
Пиздец, а не погода.
БАЛТИЙСКОЕ МОРЕ ЗА 30 МИНУТ ДО СИГНАЛА СОС
Нас всё сильнее уносит с курса.
- Давай еще немного. Курс 335. - Курс 335.
- Есть, 335. - Отлично.
«Ян Гевелий»!
Это еще что?
Не знаю.
«Ян Гевелий»!
Это «Кемпен»!
«Ян Гевелий»! Это «Кемпен»!
Мы у вас по правому борту!
Вы на встречном курсе!
Бляха.
Мы у вас по правому борту!
Что такое? Почему останавливаемся?
- Мы на встречном курсе. - В смысле?
- С кем? - Не знаю! Какой-то немецкий траулер.
Вы его раньше не видели? Какого хера вы творите?
- Я сбросил ход, ведь… - Ведь что? Кто тормозит в шторм?
Бесполезно. Врежемся.
Мой мостик. Прибавить ход!
- Лево на борт! - Лево на борт!
Что случилось?
Есть, лево на борт!
- Штурвал на крыло. - Штурвал на крыло.
Есть, штурвал на крыло.
Позвони в машинное, пусть включат подрули.
Мостик-два, срочно включить подрули!
Подрули включены.
Откуда такой крен, блядь?
Вода в противокреновом танке.
Почему сразу не сказал? Перекачать на правый борт!
Зайдель, балласт на правый борт!
Какого хрена?
Сука!
Почему мы продолжаем крениться?
Зайдель, что с противокреновой системой?
- Какого хрена? - Без понятия!
Так иди выясни!
Крен всё еще увеличивается.
Сколько градусов?
Двадцать и еще растет.
Внимание экипажу и пассажирам! Говорит капитан!
Паром нужно эвакуировать.
Повторяю, паром нужно эвакуировать.
С такими волнами вода просачивается везде,
и радары могут отказать.
Они не распознают все корабли, особенно, маленькие.
Например, немецкое судно, оказавшееся в опасной близости от парома.
Оно было на встречном курсе с «Гевелием» после задержки в порту.
У немецкого судна было право пути, и парому пришлось поворачивать.
Катастрофа была вызвана внешними факторами.
Конструктивными дефектами корабля,
отсутствием прогноза погоде на Балтике
и просто неудачей.
Но навыки капитана тут ни при чём.
Капитан действовал абсолютно правильно.
Он уступил другому судну.
Пожалуйста, скажите…
У вас есть доказательства этого нелепого заявления?
К сожалению, нет.
Они сгорели в машине Петра Бинтера.
Господа, у кого-нибудь есть еще вопросы?
Спасибо, адвокат.
Изучив материалы и улики,
а также показания свидетелей и заинтересованных сторон,
судебная коллегия Морской палаты в Старгарде Щецинском
заключила следующее.
Трагически погибший капитан парома «Ян Гевелий» Анджей Уласевич
признается виновным в катастрофе.
Прошу всех сесть.
Капитан пренебрег своими обязанностями.
Он проявил безответственность,
принимая рискованные решения во время шторма.
В то время как его экипаж
не следовал протоколам по охране труда и технике безопасности.
Это наглая ложь.
Прошу тишины.
«Ян Гевелий» был не лишен недостатков,
за которые судовладелец также несет ответственность.
Кроме того той ночью были очень сложные погодные условия.
Тем не менее недосмотр экипажа
и непонятное решение капитана внезапно развернуть судно
стали решающими факторами в этой трагедии.
Блин…
Мостик, прием!
Мостик слушает.
Человек за бортом по левому борту!
- Человек за бортом! - Прием!
Бросай спасательный круг!
Вердикт вынесли?
Уедем куда-нибудь вместе?
Может, на лыжах покатаемся?
Я пойду служить на флоте.
У тебя еще есть время подумать.
Здравствуйте.
Трагедия парома «Гевелий» привела к закреплению принципа,
согласно которому капитан решает, выйдет ли судно в море.
В 2005 году вдовы моряков выиграли дело против Польши в Страсбурге.
Европейский суд по правам человека постановил,
что в расследовании был нарушен принцип беспристрастности.
Вдова капитана, Йоланта Уласевич, отказалась участвовать в процессе.
Обстоятельства трагедии всё еще не до конца ясны и вызывают эмоции.
В 2025 году официально была добавлена 56-я жертва —
17-летняя дочь австрийского водителя грузовика.
Жертвы крушения парома «Ян Гевелий»
Перевод субтитров: Камила Кадырова