В 70-Е И 80-Е ОДИН РИМСКИЙ ФАЛЬСИФИКАТОР
СТОЛКНУЛСЯ С УДИВИТЕЛЬНЫМИ ПЕРСОНАЖАМИ, СИЛАМИ И ТАЙНАМИ.
ЭТО ЕГО ИСТОРИЯ.
ИЛИ, ПО КРАЙНЕЙ МЕРЕ, ОДНА ИЗ ВОЗМОЖНЫХ ЕЕ ВЕРСИЙ.
Мы должны были встретиться в день моей смерти.
Но я на встречу не пришел.
Всё должно было кончиться не так.
Говорят, перед смертью жизнь проносится перед глазами.
Я ни черта не увидел.
Я хотел быть свободным,
но заплатил за свободу ужасную цену.
Нет!
Потому что вопрос всегда один:
чтобы достичь цели,
на что ты готов пойти?
ОЗ. ДУКЕССА, ТРЕМЯ ГОДАМИ РАНЕЕ
С самого детства наша троица ставила городок на уши.
Мы росли как сорняки.
Но кому охота жить там, где все жители уместятся на холсте?
Мне — нет.
Народ, я серьезно.
Я уже прям сильно опаздываю.
Подожди, сейчас я закончу.
- А здесь что будет? - Здесь будет туман.
- Как и 30 лет назад. - И что?
Мне, знаешь ли, надоело рисовать туман.
Дай-ка я наш город нарисую.
Торопишься на завод?
Народ, у меня важная месса. Епископ будет.
- Ах, епископ. Вот чего такая спешка. - Ну конечно.
Ладно. Я поехал. Машина-то всё равно моя.
Чего я вас упрашиваю?
- Мы не едем? - Едем.
Эта развалюха до Рима-то хоть доедет?
- Конечно, доедет. - Уверен?
Пречистая никогда меня не подводила.
Как бы там ни было, терциум нон датур.
- Чего он сказал? - Хрен его знает.
Кто нас остановит?
- Кто нас остановит? - Поехали!
Гони, Витторио!
Священник, рабочий и художник едут в Рим.
Звучит как начало анекдота.
Но мы собирались творить историю.
Ну и дыра.
Рим в те годы пестрел:
епископы, художники, уголовники, политики, коммунисты, фашисты —
кого только не было.
И я.
Я хотел стать лучшим художником Рима.
Никакого холста не хватило бы написать этот город.
В первые месяцы я помню улыбки на лицах людей, чьи портреты я писал.
Синьора…
Также я помню голод.
И я помню холод.
Желаете портрет?
- Эй, приятель! - Всех не получишь.
- Какого хрена? - Надо делиться клиентами.
Я тоже есть хочу. Садись давай.
И я помню тела на улицах, бомбы.
Но какое мне было дело?
Я знал, что Рим будет искать меня.
- Привет! - Привет!
Пошли ко мне.
С этим городом нужно было просто набраться терпения.
Рано или поздно он втянет в свою вечеринку и меня.
Чей это дом?
Его зовут Художником.
Художником? Его? Ну-ну.
Вон он.
Накуренный, на диване.
ГРАНДИОЗНАЯ ПОДДЕЛКА
Доната, холодно.
Эй.
Как холодно.
Конечно, холодно. Ложись в кровать.
В этом городе всегда холодно.
Знал бы ты, как холодно в моем городе.
Доната, душа моя, иди сюда.
Любимый.
Ну нельзя же постоянно так.
Я здесь.
Что еще ты принял?
Это всё — его?
Здесь всё его.
А сколько б он заработал, умей он рисовать…
- А ты, значит, умеешь? - Я художник.
А я галеристка.
Я принесу тебе свои работы.
Если ты лучше него, возможно, я найду для тебя время.
Как ты подписываешь картины?
Тони делла Дукесса.
«Тони» с «i» на конце.
Не как у коротышки Литл Тони.
Или Тони Кёртиса. Или Тони Рениса.
- Хочешь бесплатный совет? - Давай.
Это имя с любой буквой в конце не продашь.
Не цепляет.
Убедила. Завтра поменяю.
Так что?
Покажешь мне свои картины или как?
- Где твоя машина? - Моя машина?
Какое оскорбление!
Я тебя прокачу на лучшей в Риме карете.
- Что это у тебя в волосах? - Не знаю. Что?
- Что-то странное. - Сними.
А карета-то, значит, чужая.
Так ты вор или художник?
А какая разница?
Само остроумие, да?
Остроумнее многих. Запрыгивай.
- Куда? - Давай, садись.
- Куда? - Запрыгивай. Молодец.
- Ты меня держишь? - Да.
- Иначе я тоже упаду. - Тише!
Притормози, Тони с «i».
Прошу прощения.
Нет слов. Уборщица, наверное, выходной взяла.
- Ага. - Да.
Слушай, Тони, что я могу сказать?
Это не продать.
Для таких вещей нет рынка.
Нынче в моде символизм, абстракция, концептуальность.
А ты… Твои работы, как мне кажется, более образны.
Что? Ты расстроился?
А что, не должен?
Хотя у тебя талант.
Анатомия замечательна.
- Точно. Ню. - Ню?
Не шаблонные хорошо продаются.
Вот как?
У тебя есть оригинальные ню?
Оригинальные? Из кубиков, как у Пикассо?
Да, тебе бы понравилось.
- Нет. - Нет?
Он был хорош, но скатился в коммерцию.
- Правда? - Мне нравишься ты.
- Давай я начну с твоего ню? - Ты не первый спрашиваешь.
Я всем отказала.
Да? Потому что ждала меня?
- Я ждала Тони делла Дукессу? - Да.
Если подождешь до завтра, узнаешь мое новое имя.
Мне со сливками.
Круассан со сливками.
Или бриошь.
Я же говорила, что ты вор, а не художник.
Откуда это у тебя?
Автопортрет Бернини.
Откуда он у тебя?
Это копия.
- Копия? - Копия.
Она идеальна. Где ты ее нашел?
«Нашел»? Я ее написал.
Да.
- Да брось. - Как скажешь.
- Где ты видел оригинал? - В этой книге.
Не веришь?
Тони, глянь-ка.
- Модильяни повторишь? - Это?
- Посмотри внимательно. - Сделаю лучше, чем оригинал.
Копирование мне всегда легко давалось.
Проще простого.
Линии простейшие.
Мазки чуть более индивидуальны.
Что это?
Если получится, зайди ко мне.
Каждый раз, когда моя жизнь менялась, я сразу это понимал.
Каждый раз такое чувство в шее… Будто зуд.
Странное чувство.
Каждый раз.
Войдите!
Проблема в том, что жизнь менялась не только для меня.
Это ты?
Нет.
- Что, не обнимешь? - Нет.
- Нет? - Нет. Проваливай.
- Ну ты и страшный. - Кто б говорил.
Я бросил завод.
И прикупил модное пальто?
Это чтобы слиться с толпой.
Да кому ты нужен? Зачем тебе сливаться с толпой?
С чем пожаловал, Фа?
Помнишь наш городок, ночные посиделки?
Как мы мечтали надрать начальству задницы?
- Мы всякую чушь несли. - Для меня это не чушь.
«Красные бригады» — вот где человек вроде меня что-то значит.
- И вроде тебя. - Я сам по себе.
- Да, я знаю. - Не втягивай меня.
Но…
Мне нужна помощь.
Есть один сейф, тебя ждет.
Дома, чтобы как-то протянуть, я брался за любую ручную работу.
Давай. Пролезай.
Это что, арсенал?
Какого хрена ты делаешь? Сейф там.
С самого детства Фабионе вечно втягивал меня в свои передряги.
Но как я мог ему отказать?
Стоять! Руки вверх.
Ты что тут делаешь?
Не двигаться. Держи руки…
Тони, пошли! Быстрее!
Уходим! Тони, пошли!
Совсем рехнулись?
Не двигайся.
Глянь на эту койку.
Да, койка.
Потому что на этой кровати 19-го века мне неудобно.
Неудобно спать с комфортом?
Ну так спи на полу.
- Ай! Витто! - Знаю. Секунду.
- Ты сказал, это ерунда. - Это он сказал.
И мама-медсестра не делает меня доктором.
Детали, Витторио.
Да, детали. Это что такое?
Это вещи новых друзей Фабионе.
Я заберу винтовки. И пистолеты. У вас не оставлю.
Господи боже…
И половина денег из сейфа твоя.
Оставь деньги себе.
Отдашь деньги мне? Ради дела?
Нет.
Потому что дело тебя не прокормит.
- Ай! - Подожди.
- Отрежь. - Отрезать?
- И всё? - Да.
Ладно, как скажешь. Истекай кровью.
Я же сказал, я не…
Дай бинт.
Это абсурд.
Заявляешься с дырой в руке и оружием в чемодане…
Мы не такие. Вы же…
Мы же когда-то вместе в алтаре прислуживали.
Закончил проповедь?
Нет, не закончил.
Что делаешь утром?
Эй!
Я… занят.
«Занят».
- Витто, дай ножницы. - Нет.
Выключи эту хрень, Витто.
Это здесь?
Ого! Ничего себе!
Такие места на меня всегда давят.
- Чувствую себя маленьким. Ты — нет? - Я — нет, Витто.
Я соображаю, как сделать всю эту красоту моей.
Тебе тоже стоит подумать, как сделать ее своей.
- Тормози. - Здесь?
Как вы познакомились с этой галеристкой?
Я встретил ее в библейском смысле.
Конечно. Молодец.
Трахнул ее.
Я понял.
Нет, не понял.
- Нет. Стекло разобьешь. - Оно там двойное.
- Витто! - Выйдет не она — я поехал.
Дона!
- Жив еще? - Гляди, что я тебе принес.
Витто, езжай. Мы дальше справимся.
- Не представишь меня? - Спасибо, что подвез.
Что ты… Спрячь.
- Неплохо, да? И с подписью. - Иди туда.
- Что? - Дверь там. Заходи!
- Пока, Витто. - Нет, подожди.
- Езжай. - Это невежливо. Представь меня.
Я не пойду к ней со священником. Это было бы странно.
Не отличить.
Они идентичны.
Даже подпись такая же.
Эй.
- Чего тебе? - Я тут, вообще-то.
- Отец Витторио. - Очень приятно.
- Взаимно. - Мой водитель.
- Пожми руку. - Да…
- Доната. - Отец Витторио.
- Что? - Сам знаешь что.
- Нет… - Прекращай.
Я просто…
Оставлю вас. Опаздываю на службу. Всего доброго.
- До свидания. - Молодец.
Приходи на исповедь.
Так как поступим? Давай я пока дам тебе аванс, идет?
Сколько хочешь?
Я не эксперт по рынку…
Вот, это 10% от цены продажи.
Триста тысяч лир?
- Это что, стоит три миллиона? - Минимум три миллиона.
Тогда надо отпраздновать.
Идем на танцы.
Ты хорошо танцуешь?
Лучше всех.
…он оборачивается и видит огромного медведя.
Даже больше, чем в прошлый раз.
- Белый медведище. - Да ну!
И он ему говорит: «Скажи честно, ты же не охотиться пришел?»
Это умора!
Наша песня играет, а ты ушла.
Господа, это Тони.
Тони, Бальбо.
Бальбо, Тони.
Привет. Я возьму стул.
Тони художник.
Мы недавно познакомились.
Тони фальсификатор.
Фальсификатор?
Ух ты.
А…
А Бальбо продает мне украшения.
Ожерелья, кольца…
Он дает хорошую цену — я не спрашиваю, откуда они.
А сегодня есть с собой ожерелья или кольца?
- Хочу сделать своей девушке подарок. - Правда?
Крокка, что у нас там есть сегодня? Обручалка найдется?
Сейчас посмотрю.
Крокка у нас старатель.
Алмазы добывает. Слыхал?
Нет.
Шахтер, что ли?
Держи.
Вот такие две безделушки остались.
Я возьму обе.
Не перегибай.
- Вместе они стоят… - Три миллиона.
- В чём проблема? - Что ты делаешь?
- Они раз в десять дороже. - Я сказал: возьму оба.
Мы из чеков бумажные самолетики делаем.
- Да? - Приходи завтра с наличкой.
Тони, это бред.
Доната, это даже не мои деньги.
Спокойно. А вот подпись
не отличить от подлинной.
Ладно, принимается.
Но с одной клаузой.
На неделю в кроссворде застрял из-за этого слова.
- Хрен знает, что это, но звучит. - И что за клауза?
Клауза такая: решишь нас кинуть —
завтра к тебе заедет Водитель.
Тогда узнаешь, почему его так зовут.
Клауза понятна.
Еще анекдот.
Может, вы его знаете.
Про сафари в Африке. Слышали?
Я вроде рассказывал.
Эй.
Они приняли чек. И выдали нам кучу денег.
Хорошо.
Ты рисковал стать инвалидом.
А вместо этого с вас завтрак.
Поехали, покажем тебе наш бар.
Бальбо, Крокка, Водитель и другие…
По правде говоря, я знал, кто они такие.
В те годы все в Риме знали имена членов банды.
Марчелло, налей газировки.
Но читать про них и общаться лично — разные вещи.
Всё один играешь?
Это для красоты или можно есть?
Очередной клоун нашелся.
Бальбо, где ты их берешь? В цирке?
- В бильярд играешь? - Конечно.
Заика, ставь пирамиду для Пола Ньюмана.
Чего они тебя зовут Заикой?
По… п… пото… потому что…
Я понял. Ставь шары.
Поглядим, чем ты лучше орудуешь: кистью или кием.
Твою ж мать.
- Художник? - Да.
В смысле? Копии для Донаты?
Не только.
Я и свои картины пишу.
Я личность многогранная.
На днях мы с другом выставили арсенал.
До сих все обсуждают.
Это был ты?
Да. С другом.
Мы который день ищем сукиных детей,
что это провернули, не спросив у нас.
А это ты.
- Я только открыл сейф, Бальбо. - Зачем вам стволы?
- Мне они не нужны. Это другу. - А ему они зачем?
Большие стволы – для политиков.
Мне он оставил два пистолета.
Каких политиков? Красных или черных?
Красных.
- Даже цвет перепутал. - Плевал я на цвета.
Я за тех, с кем жить лучше.
Пошли посмотрим твои шедевры.
- Подожди здесь. - Хорошо.
Уютно у тебя. Как в бобровой норе.
Можем найти тебе жилье поприличнее.
Мне не нужно жилье, Ба.
Мне нужна студия.
Настоящая студия с правильным светом, а не эта дыра.
Мне нужна мастерская.
Мастерская?
Ладно, запишу. Найдем тебе мастерскую.
- Правда? - Где также можно жить.
Только помоги-ка мне, если есть минута.
За мастерскую — хоть целый день.
Эти…
Эти я у тебя куплю.
Пошли, Микеланджело.
Приехали. Это вход.
- Этот? - Да.
Тут был склад одного из наших парней.
Пока его не осенило пообщаться с судьей.
Тут всё есть: печатная машинка, телик. Хочешь — выкинь. Твое дело.
Отремонтируешь вход, поставишь цветы.
Можешь завести собаку, водить девок.
Вуаля!
Гляди, какой свет. Не то что в твоем склепе.
Ну, что скажешь? Сойдет за мастерскую?
Конечно. Но мне это не по карману.
Платить не нужно.
Только кое-какую работу выполнять.
Какую работу?
Творческую.
Более или менее.
Сточи с них номера. Знаешь как?
- Конечно. - Хорошо.
Бывший владелец дома.
Эта часть работы менее творческая.
- Нет, ради бога! - С чего начать?
Что просверлить: ухо или глаз?
Выбирай сам. Ухо, глаз…
- Глаз. - Давай глаз.
- Боже, нет! - Или рот, чтоб заткнулся.
- Умоляю, смилуйтесь. - Открой рот!
- Открой ему рот. - Пощадите!
Нет!
Пожалуйста! Умоляю!
Я ничего не сказал судье. Я ничего не скажу судье.
Пощадите!
Пожалуйста…
И?
А дальше?
Он им ничего не сказал.
- Не сказал? - Нет.
- Так он говорит. - Да он нас давно сдал.
Нет!
- Правда? - Нет. Я…
Правда, соловейка?
- Нет, я… - Уже спел свою песню, да?
- Я… - Спой-ка и нам.
- Нет… - Давай, пой!
Я… я…
Хреново поешь.
Конец песни.
Что? Он был стукачом.
Тут приберутся, завтра заедешь.
Вот.
Это тебе.
За Модильяни.
Ушел коллекционеру за 8 миллионов.
Что?
Я беру 30%.
Так что мои — 2,4 млн,
а это — твои 5,6 млн минус 300 тысяч, что я тебе уже отдала.
Это то, что ты должен делать.
Это твое призвание.
Ты можешь заработать все деньги мира.
- Что делать? - В смысле? Писать.
- Копии? - Разумеется.
Ты можешь то, чего никто не может и близко.
Но мало быть гением. Надо знать, какие копии делать.
И ты, конечно же, знаешь.
Начало века — наше всё, Тони.
- Твоя любимая мазня. - Этот зуд.
Кто-то наконец понял, что я лучший художник в Риме.
Жизнь снова меняется, когда меньше всего…
Так что?
Будем делать дела вместе?
Какие дела?
Сердечные?
И это тоже.
Ты влюбилась.
- Я не влюбляюсь. - Ты влюбилась.
Говорю же, я не влюбляюсь.
Я тоже.
Моне, Боччони, Де Кирико — я мог рисовать кого угодно.
Это было мое.
Мы завесим тут всё.
Картинами, которые все хотят, но которых ни у кого нет.
Я помню всё о тех месяцах.
И я помню, что был счастлив.
- Тут паркет на потолке. - Да, паркет.
И на потолке тоже.
А это —
комната для нас…
…с тобой.
Со мной?
Сама сказала.
Именно так я представлял свою жизнь.
Он сказал, что мы были служками?
- Нет. - Не пришлось к слову.
- Наша троица. - Да ладно!
Да. Пока меня не выгнали.
Фабионе пошел на завод, потом в политику.
- А Витторио — сама видишь. - Почему его выгнали?
Ешь торт.
Я-то знаю. Какую из версий рассказать?
Ладно. Он стянул денег из пожертвований.
- На кисти. - Ну да.
- Выходит, ты один сберег веру? - Веру? Он?
Он не хотел быть священником. Он о деньгах думал.
Это неправда. Всё намного сложнее.
Как твоя мама говорит?
Священники элегантны…
«Священники не голодают»! Вот как она говорит!
Не слушай его, Витторио.
Так как на самом деле?
Бедная семья, мало перспектив.
Только так я мог продолжить учебу.
Так и вышло.
Ну, мама была права.
Он элегантен, правда же?
- Спасибо. - Не то слово.
Знаете, вы немного похожи.
- Правда? - Да.
- Я тоже элегантен? - Не то слово.
Тебя искал Фабионе. Приходи на мессу в Чистый четверг.
Хорошо.
Кстати, Доната мне нравится.
Мне тоже.
Раз уж всё зашло так далеко, смотри не облажайся.
Всему свое время.
Чье это ржавое ведро?
Отче, я найду вам машину.
- Далась она всем. - Бальбо, очень приятно.
Знаю, я опоздал, но были дела.
В качестве извинений — вот…
Что это? Тирамису Франки?
- Как дела? - Хорошо.
Кто такая Франка?
Но есть одна проблема со счастьем.
Всегда хочется больше.
И это была моя ошибка.
Неплохо зарабатываешь, художник.
Очень неплохо.
- Сколько такая? - Дешевле твоей.
Да?
Доната знает, что ты ночами клубы объезжаешь?
Сам как думаешь?
Нужно сохранять тайну. Женщины не должны знать всё.
- Пошли. Там тебя ждут. - Кто меня ждет?
Кое-кто.
Что ты на себя напялил?
Привет, Ба.
Это То…Тони!
Сансиро, Тони.
- Приятно познакомиться, Тони. - Взаимно.
Ему нужен паспорт для поездки.
Ладно. Сделаем ему детский паспорт.
Тот еще шутник.
Будь вы пограничником, кого из нас вы б остановили?
- Меня. - Именно.
Ошибка, верно?
Доброта — оружие сильных.
Настоящий паспорт с собой?
Пошли.
- Давай. - Ты не идешь, Ба?
Нет, я пошел танцевать.
ПОДПИСЬ ВЛАДЕЛЬЦА ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ПОДПИСИ
Готово!
Теперь ты Эдоардо.
Безупречно.
Такая у меня работа.
Значит, Бальбо правду сказал.
- Я ваш должник. - Да.
Завяжи узелок на платке, чтоб не забыть.
Почему тебя зовут Сансиро?
Я верю в две вещи.
Одна — «Интер».
Я сам фанат «Интера».
Альтобелли?
Переоценен.
Ориали?
Ориали хорош.
Барези?
Лучший.
- Ты молодец, Тони. - Береги себя, Сансиро.
Ты молодец.
Вперёд, «Интер»!
Всегда.
Фа!
Смотри, до чего дошел.
Так ты с фашистами снюхался?
Кто тебе такое сказал?
На меня смотри, когда я говорю.
С фашистской мразью, взрывающей бомбы в поездах?
Я ни с кем не снюхался.
Пустая трата времени.
Ты всё такой же дуб в политике.
Ты ему ноги хочешь сломать?
Простите.
Витторио сказал, у тебя магазин пишущих машинок.
Это правда?
Найдется одна для нас?
У меня есть IBM с пишущим шариком.
«R» немного заедает, но это ракета.
Тогда сделай одолжение.
Положи ее завтра в багажник серого «Форда»,
что будет стоять у магазина.
Без проблем, Фа.
Спасибо.
Глянь на его лицо.
Что с ним стало…
Я сам.
Ты сам попробуй бродягам ноги мыть.
- Ладно, я пойду. - Не дури, Фа.
- Пока. - Пока, Фа.
Ты старомоден. Думаешь, фруктовое — для детей?
А я тебе говорю, что нет.
Клубника и лимон — объедение, поверь.
Так ешь. Чего ты ко мне пристал?
«Удушение, удивление».
«Удавление».
Так и знал. Этот лимон на вкус как мыло.
Чего так долго? Работать там, что ли, решили?
- Там так много вкусов. - Он ждал лимонное.
Я столько устраивал эту встречу, а вам мороженое важнее?
- Детский сад, что ли? - Всего десять минут!
Десять минут.
Знаешь, сколько минута стоит у иных людей?
Тихо, слушайте.
Лидер христианских демократов достопочтенный Альдо Моро
был похищен в Риме группой террористов.
Обалдеть.
Похищение…
- Каким образом? - Сделай погромче.
…произошло возле его парламентской резиденции.
- Террористы открыли огонь… - Поехали.
…по эскорту лидера христианских демократов,
затем заставили его…
Это похищение — отличная новость.
Именно в такие моменты надо инвестировать.
И эти здания — отличная возможность.
Верно я говорю?
Как всегда, Дзу Пиппо.
Тони.
Бальбо сказал, ты можешь помочь с документами,
чтобы слетать в Нью-Йорк.
- К вашим услугам. - Хорошо.
Вирджиния пришлет тебе документы.
- Нравятся картины? - Это авангард.
- Запрос рынка. - То, что продается.
А эти?
Это мои.
Продаются?
Не так хорошо.
Что думаешь, Вирджиния?
Нравятся?
Знаешь, вот что.
Я их куплю.
Сколько хочешь?
То, что они вам нравятся, — уже честь для меня.
- Думаю, ты тот, кто мне нужен. - Для чего?
Нарисуешь кое-что особенное?
Для меня.
Наполеон.
Вам под стать.
- Сможешь? - Такую?
Не отличите от оригинала. И, если позволите, это будет подарок.
Бальбо.
Видишь, какие манеры у Тони?
Вот бы вам, римлянам, такие. Но у вас это редкость.
Не судите строго. Мы, римляне…
У нас нет истории. Импровизируем.
Но надо быть осторожнее.
Слухи множатся.
Люди судачат: «Бальбо много болтает.
Всё болтает и болтает».
Правда? Что за люди?
Не какие-то конкретные люди. Слухи.
Слухи? Что ж.
Слухи как привидения.
Всё кружат, но кто в них верит?
Я пойду.
Буду в студии.
Я провожу.
- Значит, жду документы? - Конечно.
Твой дядя не дал тебе ответить.
- Ты о чём? - О картинах.
- О картинах? - Нравятся?
Слушай, я не эксперт, но по сравнению с другими копиями
твои кажутся более настоящими.
Но, опять же, я не эксперт.
Если они тебе нравятся, ты эксперт.
Хочешь портрет?
Пока.
Антонио?
- Тони. - Тони.
Около 12:50 в редакции раздался звонок.
Голос сказал:
«В телефонной будке на Виа Теулада, на углу Пьяццале Клодио,
листовка «Красных бригад».
Листовки были отпечатаны на машинке
и по обыкновению помечены пятиконечной звездой.
Витторио сказал, у тебя магазин пишущих машинок.
У меня есть IBM с пишущим шариком. «R» немного заедает, но это ракета.
Следователи считают подлинными новые листовки «Красных бригад»,
найденные в Риме, Милане, Турине и Генуе.
Помолимся за достопочтенного Альдо Моро.
Папа не хотел пропустить традиционную…
Сегодня вечером «Красные бригады» распространили листовку,
уже шестую по счету,
в связи с похищением достопочтенного Альдо Моро.
В листовке, по форме аналогичной предыдущим,
утверждается, что так называемый «допрос Моро» окончен.
В ней также заявляется о признании его виновным
и вынесении смертного приговора.
- Привет. - Привет.
- Когда надо? - Дней через десять.
В состаренной раме. Сможешь?
Конечно, могу. Гоген — это семечки.
Это для кого?
Для друга.
- И сколько он платит? - Друг же. Бесплатно.
Тогда сделай сначала Гогена: за него платят.
- Пока. - Пока.
Что…
Я не вовремя?
Нет.
- Можно? - Конечно.
Документы. От Дзу Пиппо.
Тут — нормально?
- Ты хотел написать мой портрет. - Точно.
- Свет нормальный? - Отличный.
Устраивайся. Тебе должно быть удобно.
Сниму куртку. Мне без нее удобнее.
- Тебе некомфортно? - Нет, некомфортно.
Сними сапоги.
Вот так.
Так лучше.
Эй.
Ты портрет пишешь?
- Я? - Да.
Портрет подождет.
Мне нравится этот свет.
Тони!
Кому там неймется?
Кому-то ты нужен.
Я вечно кому-то нужен.
Спускайся, надо проехаться.
Портной хочет поговорить.
- Что ему нужно? - Откуда я знаю?
Ты ему нужен.
- Ну пошли тогда. - Эй.
Не дури.
Эти ребята — самые отпетые из всех.
Добрый вечер, Тони.
Добрый вечер.
Брюки велики, вам бы на размер меньше.
Я думал, так сейчас модно.
Но вам я верю.
Тони, нам нужна услуга, весьма срочно.
Нужно подделать послание от «Красных бригад».
Подделать послание?
Да, чтобы не отличить от настоящих,
что они оставляют в телефонных будках и мусорных баках.
Сможете нам помочь?
Думаю, да.
Думаете?
Будет неотличимо.
Прекрасно.
Это копии их прежних листовок.
Это набросок нового послания.
Главное — заявить, что председатель мертв.
Остальное можете выдумать.
А это…
Платите мне вперед?
…чтобы замерить круг вокруг звезды.
Так они определяют подлинность листовки.
Зачем вам это?
Чтобы спасти председателя.
Разве не очевидно?
Конечно.
Последнее послание было номер шесть. Ваше будет седьмым.
Не забудьте.
«Модно».
Забавно.
Мы прямо над озером Дукесса,
где, как утверждается в седьмом заявлении «Красных бригад»,
будет найдено тело Альдо Моро.
Поиски, которые с утра ведут полиция, пожарные и карабинеры,
пока результатов не дали.
Настоящий шедевр.
Полиции, карабинерам и финансовой полиции,
ведущим поиски, поступают сотни сообщений…
Просто имей в виду.
Если мы говорим, будет готово 15-го, значит, 15-е, Тони.
Не надо выставлять меня дурой,
потому что у тебя этот Наполеон.
Ты слышишь, или я сама с собой говорю?
…в районе озера Дукесса,
где власти и следственные органы организовали штаб…
- Ты же оттуда родом? - Да. Это рядом с моим родным городом.
- Ты уходишь? - Я обедаю с Витторио.
- А как же Гоген? - К 15-му будет готов.
Вечером приоденься, я всё компенсирую.
Водолазы совершили погружение в нижние слои воды…
Я тебя приглашаю на фуа-гра, а ты ешь суп, Витто?
Фуа-гра и икра — это не мое.
Ты не умеешь жить.
Где твой воротник?
Он у вас разве не обязателен?
Нет, не обязателен.
Правила предписывают «одеваться достойно».
Хотя я уже понял, что в Риме эту фразу понимают иначе.
Что случилось, Витто?
Уходящий епископ выдвинул меня в монсеньоры.
Но выбрали другого.
Того, у кого много друзей в Ватикане.
Так что не знаю. Видимо, он был достойнее меня.
А я застрял здесь.
Ты на своем месте. Поверь мне. Не переживай.
Зачем тебе эти нервы?
Еще и на кровати пришлось бы спать.
А ты, смотрю, не унываешь. Чем занимаешься?
Тружусь на благо общества.
Я заплачу. Мне пора.
- Пока, Витто. Береги себя. - Уходишь?
Ты что тут делаешь?
Пришла танцевать. Можно?
- Нельзя. - Нельзя?
- Знаешь же, что нельзя. - Тебе-то какое дело?
Тебя это не смущает?
Что с него взять? Он как ребенок, не может себя контролировать.
Любит покрасоваться.
То с блондинкой, то с брюнеткой.
Один день — плевать.
Главное — чтоб знали свое место.
Как скажешь.
Кто это?
Ты их знаешь? Эй.
Жди здесь.
Лучше?
Это тоже модно?
Если вы приехали меня похвалить, то не утруждайтесь, я и так знаю.
Вы правы.
Превосходная работа.
- Нам нужно кое-что еще. - Что? Еще одно заявление?
Сообщить «Красным бригадам», что можно получить много денег
в обмен на жизнь председателя.
Папа лично собирает деньги.
Папа?
О какой сумме речь?
Десять миллиардов.
Десять миллиардов?
Передайте другу, что он может спастись.
Они все могут спастись и уйти с деньгами.
Извинитесь за меня перед Донатой за эту задержку.
Одну минуту.
Откуда вы всё это знаете?
Про мою девушку, про друга из «Красных бригад»?
Сделайте, как я сказал.
Это правда, что председателя скоро найдут?
Вопрос пары дней.
И что тогда станет с «Бригадами»?
Хотите спасти друга?
Дона?
Завтра нужно позвонить Витторио. Но из галереи.
Это важно.
Позвонишь?
Что такое?
Они теперь и домой к нам приходят? Кто это был?
- Идем спать. - Нет, не идем.
- Дона! - Кто это, и что им надо?
И хватит петь, что мне лучше не знать.
Я 20 лет крутилась в этом мире без тебя.
И ни разу не пострадала.
Я знаю, когда пахнет жареным.
- Я понял. - Нет, ты не понял, Тони!
Если у тебя проблемы, то и у меня тоже.
Сегодня поспишь на диване.
Я пойду вперед. Увидимся.
Тебе надо многое объяснить.
Папа дает десять миллиардов. Переговоров не будет.
- Вы все кончите в одной могиле. - Плевать, как мы кончим.
Кто тебя послал?
Я не знаю, кто он. Я лишь однажды оказал ему услугу.
Папа хочет убедиться, что Моро жив.
Потом вы получаете чемодан с деньгами и отпускаете его.
Если что, я сообщу.
- Пока. - Будь осторожен.
Эй.
Что это за место?
Идем. Времени мало.
Третий стеллаж.
Вот здесь.
Отодвинешь эти тряпки, положишь чемодан и уйдешь.
Здесь никого не будет.
Вот доказательство, что Моро всё еще жив.
Он держит сегодняшнюю газету.
Фабио, что ты делаешь?
Бросай всё и уходи. Давай уедем к чёрту отсюда.
Ни «красных», ни «черных». Уедем.
Тони.
Ты влип в это случайно.
Я же именно там, где должен быть.
Объект на прицеле.
До обмена — никаких действий.
Священник здесь. Они разговаривают.
Микрофон ближе.
Я ждал кого-то с сумкой, я принес вам фотографии Моро.
А деньги?
Святой Отец претерпел часы бесконечных мук,
но в итоге принял решение не проводить обмен.
- Он не хочет спасти друга? - Я лишь передаю послание.
Какое послание, блин?
- Что происходит? - Священник уходит.
Объект на прицеле, но у него нет чемодана.
Прикажете выполнять?
Он уходит. Прикажете выполнять?
Отставить. Должно быть, Ватикан отозвал операцию.
Отбой.
- Алло? - Витто? Эй, Витто!
Что такое?
Позвони Фабионе. Пусть бежит.
Палермо. В результате взрыва бомбы в поезде Неаполь — Палермо
погиб 30-летний Джузеппе Импатато.
Инцидент произошел вчера вечером близ Чинизи…
Решение Министерства образования
об организации избирательных участков в школах…
Экстренные новости!
Срочные сообщения поступают из Рима.
В центре города обнаружено тело мужчины.
Возможно, это тело Альдо Моро.
Официально данная информация пока не подтверждена.
По сообщениям, тело найдено в мешке.
Повторяю, в центре Рима, на Виа Каэтани,
рядом с Пьяцца Арджентина,
в нескольких десятках метров от штаб-квартиры ХДП
и штаб-квартиры Компартии Италии на Виа делле Боттеге Оскуре.
Ситуация остается неопределенной и томительной.
Повторяем: данные сообщения официально не подтверждены.
Сообщений от новостных агентств пока что не поступало.
Мы ожидаем заявления Министерства внутренних дел.
Чуть больше часа назад на Виа Каэтани
начали стягиваться наряды полиции
и службы оперативного реагирования.
Замминистра внутренних дел Никола Леттьери уже прибыл на место
наряду с прочими политиками и представителями полиции…
Мемуаров нет.
Полиция подтверждает,
что тело, найденное близ Виа делле Боттеге Оскуре,
принадлежит Альдо Моро.
Портной — трепло.
Он и мне обещал вытянуть друзей из «Реджина Чели»,
если найдем, где держат Моро.
- И вы нашли? - Само собой.
Но они ни хрена не сделали. Мои друзья так и сидят в кутузке.
Мой друг исчез.
Думаю, прячется в канализации.
- Кто такой этот Портной? - Полезный для нас человек.
У него куча людей в кармане:
полиция, судьи, адвокаты — все у нас на зарплате.
Но будет исполнять — мы его уроем, вот увидишь.
- У него и священники есть. - В смысле?
Кто-то из Ватикана.
Мне должны были дать чемодан с 10 миллиардами
для «Бригад» в обмен на Моро.
- Уверен, всё сорвалось, да? - Да.
Тебе сильно повезло.
Возьми ты чемодан, тебя бы тут не было.
Портной не хотел никого спасать.
- Зачем им убивать Моро? - Зачем, зачем…
Он хотел коалицию с коммунистами.
Твои дружки из «Бригад» либо покойники, либо уедут на пожизненное.
Какая жалость.
- Пол Ньюман отдыхает. - Наконец-то понял?
Помяни чёрта…
- Ты вернешься доиграть? - Нет, хватит с меня проигрывать.
У нас был уговор, уговоры надо выполнять.
По мне, это предательство,
так что теперь ждите последствий, ты и твой болванчик.
Спасибо. Большое спасибо.
Множество квартир, подвалов и гаражей
подверглись обыскам.
Продолжаются проверки машин на блокпостах.
Что касается расследования…
Ты здесь?
Не знаю, что сказать. Нет слов.
Это честь для меня.
Ты меня покорил.
Проси всё, что захочешь. Что угодно.
Есть одна просьба….
…случайно позавчера.
Это важная оперативная база «Красных бригад»…
Мой друг в опасности.
Это подтверждает экспертиза документов и материалов,
часть из которых была направлена в лаборатории…
Тони.
Знаешь, что сделал Наполеон, когда ему сказали,
что все его люди в России умирают от холода?
Знаешь?
- Не знаешь. - Нет.
Именно. Он не сделал ничего.
Ничего.
Потому что бороться с очевидным глупо.
И опасно.
Попробуй понять.
Иди веселись.
Дона?
Доната?
Как вечеринка, Тони?
Другу понравилась картина?
- Что ты делаешь? - Что я делаю?
У нас был уговор.
Ты его нарушил, и я ухожу.
- Я за два дня закончу. - За два дня? Ничего ты не закончишь.
И дело даже не в этом!
- Дона… - Я понимаю интрижки.
- Какие интрижки… - Да.
- Это паранойя. - Да, у меня паранойя.
Мне тяжело, но я смирилась.
И я даже могу закрывать глаза на то, что ты вечно врешь.
А ты врешь, я знаю.
Чего я не понимаю —
зачем тебе кто-то, рядом с кем ты чувствуешь себя круче, чем ты есть.
Мне такое не нужно, Тони.
Дона.
И я забираю картины. Зачем они тебе?
- Тебе они не нужны. - Послушай, Дона…
Завтра я пришлю кого-нибудь, чтобы не отрывать тебя от друзей.
Хотя эту я тебе оставлю. В знак моей любви.
Чтобы напоминала тебе по утрам, кем ты стал.
Ты знаешь, что хуже, чем отсутствие таланта, Тони?
Капля таланта.
Потому что ее хватает,
чтобы понять, насколько ты никчемный.
Ты ни на что не способен, кроме как что-то копировать.
Что ты такое говоришь?
- Ты закончил? - Нет.
С того момента
всё пошло под откос.
Прощай, оревуар
Какого хрена?
Мы с Тони ходили на свалку.
Тормозные шланги.
Их перерезали.
Кто?
- Тони, соболезную… - Ах ты мразь!
- Что ты с ним сделал? - Тихо.
Не надо. Будем вести себя прилично.
Это тяжелый день для всех. Нужно отнестись с пониманием.
Я соболезную вашей утрате, Тони.
Хотя, если позволите,
я не ожидал от вас такой реакции.
Внезапный приступ храбрости.
Но не всякому позволительна храбрость, Тони.
А знаете, что еще, помимо храбрости?
Любопытство.
Эти ваши попытки узнать, кто мы, что мы делаем,
как умер ваш друг.
Ну, что скажете?
Закончим этот спектакль и продолжим общаться вежливо?
Согласны?
Нам нужны мемуары председателя.
Не те, что опубликованы. Мне нужна полная версия.
Не мы одни их ищем.
Но, возможно, ваш друг поможет нам первыми их найти.
Я не знаю, где мой друг.
Уверен, вы его разыщите.
А если я не захочу его искать?
Тони, я же сказал, вам непозволительны ни любопытство, ни храбрость.
- Больше мы не увидимся. - Я бы вам такого не пожелал.
Пошел ты!
Дона?
Нет, Тони. Это Витторио.
Витто.
Как ты?
Всё хорошо. А ты?
Да, нормально. Говори.
Слушай, мне немного неловко, но…
Мы собираем пожертвования для нашей бесплатной кухни,
и я подумал…
Сколько тебе нужно?
Надо ее отремонтировать, она уже вся разваливается…
Какого хрена? Эй!
- Дзу Пиппо. - Привет.
Ну что? Хорошо о тебе тут заботятся?
Да.
Что-нибудь нужно?
Меня тут всё супом кормят.
Как вы?
Тони.
В жизни надо пользоваться этим.
И понимать, с кем ты и против кого.
Бальбо не понимал, хотя я предупреждал.
И ты чуть не совершил эту ошибку.
Для него я ничего не смог сделать,
но тебя я спас от похорон.
Нужно знать свое место.
Расскажу тебе историю.
Как-то я дал кучу денег одному банкиру.
Он сколотил состояние в США.
Он должен был их инвестировать. И что?
Он их у меня украл.
И что, мы устроили переполох? Подняли шум? Нет.
Мы промолчали и молчим до сих пор.
Мы ждем.
Ну-ка.
Важные дела требуют терпения.
Кисть я смог держать через пять месяцев.
И?
Кто я без рук?
Кем я себя возомнил?
Я думал, платить не нужно.
Но Рим всегда взыскивает долги.
Алло.
- Тони? - Витто.
- Отвлекаю? - Говори.
Хорошие новости.
Вы потратили мои деньги с пользой.
- Нравится? - Очень.
Слушай, как твои руки?
Ничего.
Перчатки.
А вот и он.
Витторио с ней знаком. Какая она?
Доната — роскошная женщина.
Он ее не заслуживал.
Я безумно скучаю.
По всему.
По ее взглядам…
С ней я ощущал себя…
Живым.
Да, живым.
Я облажался.
Мы вечно лажаем.
Тони.
Мне нужно уехать.
Как можно дальше.
Стукачей становится всё больше.
Полиция сперва стреляет, потом говорит «руки вверх».
Можешь помочь?
Конечно, могу.
Паспорт я тебе и такими руками сделаю.
Деньги тоже есть. Не много, но есть.
Денег не надо. Паспорта хватит.
Если нужна какая-то помощь, ты только скажи.
Дашь мне свой лимузин?
Ну конечно, шутки про машину, куда ж без них.
- Это подарок… - Правда? Чей?
- Епископа. - Класс!
Когда ты нас ему представишь?
Вы последние, кого я приглашу на ужин в Курию.
- Последние? Почему? - Друзей стыдишься?
Это подарок за труды праведные…
Пока не разъехались, есть важное дело.
Ногой, а не рукой!
- Ногой! - Долго мяч держишь!
- Бей, Витто! - Ты бьешь, или как?
- Ну же! - Давай, Витто!
Пас, Тони!
Коснись!
- Фабио, пас! - Альтобелли обрабатывает.
Давай, Витто! Головой!
Нет!
Неудачник.
Альтобелли видит Ориали!
Ориали через себя!
Браво.
Головой! Пасуй!
Гол!
Ориали!
Это был последний раз, когда мы были вместе.
Чего тебе? Что ты тут делаешь?
Пришел извиниться.
Всех извинений мира не хватит, Тони.
У меня предложение.
Продай ее.
Как это понимать?
Так, что мне нужны деньги.
- Деньги? - Дона.
- Мне нужны деньги. - Что ты делаешь? Встань.
Свадьбы нынче дорогие.
- О чём ты? - Я хочу всё делать правильно.
- Мы пригласим пол-Рима. - Ну да.
- Я куплю тебе платье с… - Шлейф.
- Со шлейфом. - Ага.
Лепестки роз, кольца… Пожалуйста.
Дона, я серьезно.
Я облажался, но я серьезно.
Тони, перестань.
Пожалуйста.
Тони.
Ты беременна.
Да, Тони, я беременна.
- Ты мне больше не нужен. - В смысле?
Это наш ребенок.
- Мы больше не вместе. - Это наш ребенок.
У тебя другая жизнь, другие дела.
Это единственное, что я сделал.
Ух ты.
Идеально сделано.
Я ведь художник.
Спасибо, То.
Вот.
Это мемуары.
Сколько тут страниц?
В два раза больше опубликованного.
- В два раза? - Зачем они тебе?
Заработать денег?
Это моя страховка, Фа.
Ты прав, я ни черта не понимал в политике.
Но это — мой шанс остаться в живых.
Куда поедешь?
Может, на Огненную Землю.
Огненная Земля.
Будь она поближе, я бы тебя навещал.
Лучше не стоит.
Рим прекрасен, правда?
Лучше нам больше не видеться.
Иди, пока мы оба не разрыдались.
Кого я обманываю? Куда я пойду?
Если больше не увидимся, то чур не из-за меня.
Засранец, с языка снял.
Пока, То.
«Конечно, я обращаюсь к тебе.
Но имею в виду всех вас: партию, страну.
Думайте, дорогие друзья.
Будьте независимы.
Думайте не о завтрашнем дне, а о послезавтрашнем.
Повторюсь: я не принимаю вердикт христианских демократов.
Я никого не прощаю и никого не оправдываю.
Иногда я думаю о своих неверных решениях.
О решениях, которых другие не заслуживали.
Тогда я говорю себе, что всё было бы так же,
потому что мы во власти судьбы.
Правда, дорогие друзья,
превыше любой победы на выборах.
Дайте мне миллионы голосов, но заберите хоть атом правды,
и я всё равно проиграю.
Мне всё это кажется немного абсурдным, но важно не объяснять.
Важно мочь что-то сделать и делать это».
«Неужели Папа ничего не может сделать?
У нас ведь было множество друзей.
До сих пор ни один не подал голоса.
Внезапно, едва появился слабый проблеск надежды,
непостижимым образом приходит смертный приговор».
«Милая Норетта, я в твоих руках и в руках Господа.
Молись за меня».
«Я хотел бы увидеть своими смертными глазами,
что будет потом.
Если бы был свет, было бы прекрасно».
Что это за место?
Мастерская, но сейчас не используется.
Зачем тебе это прятать?
Зачем ты это прячешь?
- Что там? - Это мое будущее, Витто.
Скажи, что происходит?
Не лезь не в свое дело.
Просто найди мне надежное место в этой дыре,
и пошли отсюда.
Витто.
Что?
Если со мной что-то случится, отдай конверт Донате.
Хорошо.
Люблю тебя, Витто.
Флавио.
Ты даже не знаешь, мальчик или девочка.
- Это мальчик. - Откуда ты знаешь?
Я чувствую.
Представь, он подрастет
и начнет копировать рисунки других детей в садике.
Ну, так мы хоть будем уверены, что он твой сын.
Не знаю, хочу ли я, чтоб он был похож на меня.
Почему?
- Лучше на тебя. - Нет.
Только на тебя.
Пусть будет похож на тебя.
Боже, ну, не во всём, конечно.
Но если совсем не будет, я расстроюсь.
Если у него не будет твоих красивых рук.
Пожалуйста, Тони, я устала.
- Я устала. - А сейчас?
Уже получше.
Прям чувствую прилив сил.
Когда мой сын спросит, кем был его отец,
что ему ответят?
Вор?
Фальсификатор?
Трус?
Ну как?
Надоело, что решают другие.
Лучше оригинала.
Поднимайся.
- Поднимайся. - Иду.
Я хотел свободы.
Свободы поиметь всех мерзавцев в этой истории.
Деньги, что украл банкир. Вы рассказывали мне в больнице.
Птичка мне напела, что они в хранилище на бульваре Аурелия.
- Птичка не соврала. - Давайте их вернем.
- Мы не грабим. - Ограбление беру на себя.
Ты слишком самоуверен.
Ты должен бы уже понять, что за столом Большой игры
заведение всегда побеждает.
Всегда.
Тихо. Спокойно.
Но я игрок.
И я хочу пойти ва-банк.
Я возьму небольшую долю тех денег и уеду.
Исчезну с Донатой и ребенком.
Испарюсь.
Хорошо, Тони. Я тебя благословляю.
- Как его зовут? - Чезаре.
Глянь на эту физиономию.
- Можно его шлепнуть? - Нельзя.
- Чего? - Нельзя, и всё.
- Он работает в банке в ночную смену. - Всё это слишком легко, Тони.
Сезам, откройся…
- Что… - Мамина ты радость! Давай, заводи.
Я ничего не сделал.
Я ничего и не говорю. Просто прокатимся.
Умница.
Кто вы?
«Красные бригады».
Я сегодня пораньше.
Повтори.
Я могу проехать?
Он открыл ворота?
Как заедем — твой выход, Крокка.
Хочу сразу уточнить, что церемониться не буду…
Добрый вечер.
Давай записи. Я сказал, записи давай.
Быстрее! Живее, я сказал!
- Быстрее. - Я иду.
Заика, хорош ныть. Ты будешь богат.
- Ну? - Чисто!
А это тебе на погоны!
Руки вверх, ублюдки! Не рыпаться!
Они из «Красных бригад»! Не сопротивляйтесь!
Успокойся. Ты всё равно проигрывал. Открой хранилище.
Раз, два.
- Кто их свяжет? - Заика.
- Нет, ты. - Мне их связать?
Деньги! Набивайте сумки. Бегом!
Живее! Мы едем в отпуск!
В карты играли, да?
Это не наши деньги.
Заика, быстрее можешь?
Вашу ж мать!
Быстрее! Давай!
Я подделывал картины, марки, паспорта.
Я оставил свой росчерк в истории этой страны.
Но это было не просто ограбление.
Это было не ограбление.
Что ты делаешь? Надо уходить.
Это искусство.
Тебе не понять.
Эй!
Чего такие кислые? Улыбнитесь.
Вот так, улыбаемся.
Улыбаемся!
Хорошо.
КРАСНЫЕ БРИГАДЫ
Правоохранительные органы подняты по тревоге.
Выясняются обстоятельства вооруженного ограбления банка.
По сообщениям, четверо мужчин, никого не убив,
в один заход вынесли из банка более 30 миллиардов лир —
рекордную сумму в истории нашей страны.
Произошедшее уже называют ограблением века.
Концептуальное искусство — это точно не ваше.
Ваша инсталляция в банке отдает дурным вкусом.
Я всё сомневался,
оставить ли там мерную ленту
или какашку.
Смотрите, Тони, куда нас привела ваша ирония.
Подходящее место, чтобы обсудить дневник покойника.
Мемуары у вас?
Полные?
Кто ж знает?
Но минимум вдвое объемнее опубликованных.
Можно взглянуть?
С собой у меня их нет.
Очень умно.
Мне нужно достаточно времени, чтобы без помех покинуть Италию.
Тогда вы получите мемуары.
Какие у меня гарантии?
Никаких.
Придется мне поверить.
«Терциум нон датур», как говорит мой друг.
Я исчезну. Сменю образ жизни.
Сменю имя. Может, даже внешность.
Всего пару месяцев.
Мне нужно это согласовать.
Вы знаете, где меня найти.
Давно исповедовался?
Прошу прощения.
Немногие способны распознать прекрасное.
Не так ли, отец Витторио?
Мы знакомы?
Не волнуйтесь. Я тоже портной.
Я могу продолжить снимать мерки.
- Хорошо. - Прекрасно.
Тут длинновато.
Я должен покаяться в грехах.
Я вспомнил, что у Тони был друг-священник.
Но я думал, вы человек скучный,
как и большинство хороших людей.
Но я ошибался.
Ты вовсе не так скучны.
Могу я узнать, кто вы?
У нас тут доклад, составленный Курией,
касательно растраты церковных средств на личные нужды, а именно покупку
автомобиля.
Вот этого.
Доклад, который помешал вам получить титул монсеньора.
А еще деньги, взятые у вашего друга Тони на ремонт кухни,
отремонтированной два года тому назад.
Куда вы, отец Витторио? Куда вы?
На что вы потратили деньги, отче?
Французские рестораны?
Одежда?
Украшения?
Нет, послушайте. Я могу объяснить…
Не сомневаюсь.
Но на самом деле мы здесь не за этим.
Если вдруг Тони доверил вам некие бумаги,
их надлежит вернуть, так как они принадлежат государству.
Не помню такого, он не давал мне никаких бумаг.
Уверены?
Подумайте хорошенько, отче. Вы служитель Господа.
Врать вам не к лицу.
- Клянусь, я… - И клясться тоже.
Спешу добавить, если вам интересно,
что ваш друг Тони похитил крупную сумму денег.
Денег, в которых государство не нуждается
и которые в данном случае
могли бы с легкостью стать щедрым пожертвованием для вашей церкви.
Нас интересуют только бумаги.
И последнее, что я хочу вам сказать:
в Ватикане, на самом высоком уровне,
есть люди, высоко ценящие меня и мою работу.
Дона?
Доброе утро, Тони.
Доната?
Расслабься, я не убиваю беременных. Она в галерее.
В чём дело?
Присядь.
Давай.
Меня наняли убить тебя.
У меня есть страховка. Тебе не сказали?
Уже нет.
Твой друг отдал им мемуары.
Видать, не такой уж он и друг.
Что вы с ним сделали?
Правильный вопрос —
что ему пообещали?
Зачем ты мне это говоришь?
Как это «зачем»?
Чёрт, нас, фанатов «Интера», так мало.
Верно? Мы должны держаться вместе.
И я не забываю свои долги.
Сколько у меня времени?
Нисколько.
Тони пострадает?
Нет. Он из тех, с кем нам удобно работать.
А его руки? Кто сломал ему руки?
Государство не ломает руки, отец Витторио.
А уже скоро — монсеньор Витторио.
А может, и кардинал. Как знать?
Вы ведь хотите стать кардиналом?
Вопрос всегда один:
Чтобы достичь цели,
на что ты готов пойти?
Чем ты готов пожертвовать,
чтобы воплотить свои мечты
в жизнь?
Для вас, синьор.
Что это?
Простите, я не знаю.
Спасибо.
Вопрос всегда один.
Один и тот же.
Чтобы достичь цели, чем ты готов пожертвовать?
«Вопрос всегда один: чтобы достичь цели…»
И в этот раз я пожертвовал прощанием с другом.
Прости, Витто.
Мне жаль, что не вышло увидеться в последний раз.
Обнять тебя.
Но ты, Витто,
чем тебе пришлось пожертвовать, чтобы достичь цели?
Я не так дружу со словами, как ты.
Но я хочу сказать, что люблю тебя.
Несмотря ни на что, я люблю тебя.
Я сменю образ жизни. Сменю имя. Может, даже внешность.
- Вы немного похожи. - Правда?
Я исчезну с Донатой и ребенком.
Испарюсь.
Сколько у меня времени?
Нисколько.
Портному нужно тело.
Я так тебя люблю, что даже оставляю тебе машину.
Та, что ты купил, такая безвкусная.
Я ухожу, Витто.
- Отче. - Нет!
Сними, ты мокрый весь.
Что ты там делал под дождем?
Тони.
Можете включить музыку?
ПО МОТИВАМ КНИГИ «IL FALSARIO DI STATO»
НИКОЛЫ БЬОНДО И МАССИМО ВЕНЕЦИАНИ
Перевод субтитров: Андрей Киселёв